Чтение онлайн

Данилов подошел. За ним потянулись остальные. Они расселись прямо на поле, на мерзлой земле, под тусклым светом прожекторов, и начали передавать листы из рук в руки.

Я подобрал куртку, накинул на плечи и пошёл к выходу со стадиона. За оградой магия вернулась легким покалыванием в каналах, как тёплая вода после ледяной ванны. Лора тут же принялась сканировать мои повреждения и залечивать небольшие раны.

— Ушиб ребра, ссадина на левом предплечье, две сбитых костяшки, — перечислила она. — Ничего критичного.

— К утру заживет, — усмехнулся я.

У входа в жилой корпус стоял Дима. Руки скрещены на груди, взгляд в котором смешались беспокойство и привычная ироничность.

— Слышал, что ты пошёл на стадион, — сказал он. — Хотел вмешаться, но Леня меня не пустил. Сказал, что ты справишься.

— КОнечно справлюсь.

— Вижу, — Дима окинул взглядом мои сбитые костяшки. — Знаешь, Миша, обычные люди решают конфликты разговором.

— Я и разговаривал. Просто некоторые аргументы были невербальные.

Дима фыркнул.

Мы пошли внутрь. В коридоре пахло ужином, и откуда-то сверху доносился смех. Обычный вечер в институте. Обычная жизнь, в которой иногда приходится убеждать людей кулаками, потому что слов они слушать не готовы.

— Лора, — спросил я мысленно, поднимаясь по лестнице. — Федор так и не вернулся?

— Нет, — ответила она. — Но я засекла его сигнатуру в восточной части города. Он там уже три часа. Просто стоит. Или ходит кругами.

— Просто дышит воздухом.

— Ага. Очень целенаправленно дышит.

Я не придал этому значения, а зря.

КИИМ.

Спальня.

Раннее утро.

Я проснулся от храпа.

Причем храпел не кто-то один, а целый оркестр. Спальня КИИМа напоминала детский лагерь: два десятка кроватей, расставленных рядами, одеяла скомканы, на тумбочках учебники вперемешку с личными вещами. На соседней кровати Дима лежал на спине, раскинув руки крестом, и выдавал такие трели, что стекла подрагивали.

На часах было без четверти семь.

Лора сидела на краю моей кровати, закинув ногу на ногу, и листала книгу.

— Доброе утро, — не поднимая глаз, произнесла она. — Дима сегодня в ударе. Семьдесят три децибела. Между пылесосом и газонокосилкой.

— Спасибо за утренний отчет, — буркнул я, протирая глаза.

Тихо встал. Натянул штаны и кофту, подхватил ботинки и босиком прошел мимо спящих к двери. Никто не пошевелился. Дима даже не сбился с ритма.

В коридоре было пусто и прохладно. Утренний свет сочился через узкие окна, бросая бледные полосы на каменный пол.

Столовая в такую рань пустовала. Были редкие студенты, кто только что вернулся с рейда в Дикую Зону, или до утра учился, разгоняя сонливость крепким кофе. Я взял поднос, набрал завтрак: яичница, два куска хлеба, кофе. Сел у окна за длинным пустым столом.

— Кофе без молока? — Лора материализовалась напротив, подперев щеку ладонью. — Ты повзрослел, Миша.

— Вчера я спал дома. Сегодня я слушал хоровод из гортанных звуков пацанов.

Лора фыркнула.

Закончив с едой, я отодвинул поднос и закрыл глаза. Несколько минут просто дышал, прислушиваясь к новым каналам. Они гудели на низкой частоте, ровно и монотонно. Энергия текла медленно, но стабильно.

— Сорок семь процентов, — сообщила Лора. — Плюс два за ночь. Стабильный рост.

— Хорошо.

Мы еще помолчали.

— Лора, что с Федором?

Она на секунду замерла. Перед нами высветилась голографическая карта города.

— Его сигнатуры нет, — сказала она уже другим тоном, более деловым. — Вчера вечером он был в восточной части Широково. Три часа ходил кругами, потом сигнал пропал. Я расширила радиус до максимума. Ничего.

— Совсем?

— Ноль. Как будто его не существует.

Я не торопился паниковать, но ощущение было скверным. Федор Дункан не из тех, кто исчезает просто так. Высокий, худой мужчина с порезанным ртом. Один из двадцати воинов Владимира Кузнецова. Человек, у которого непонятно что в голове. Человек он, скажем так, не самый стабильный в плане психики.

— Выпущу Болванчика, — предложила Лора. — Покроем весь город. Так точно быстрее будет.

Я огляделся. Столовая по-прежнему пустовала. Я активировал пространственное кольцо и выпустил Болванчика. Две тысячи маленьких деталек рассыпались в воздухе и быстро выскользнули в окно. Я же снял оставшиеся детальки с запястья и поставил на стол. Он собрался в знакомую фигурку и уставился на меня.

— Найди Федора, — тихо сказал я. — Ты его знаешь.

Болванчик кивнул и рассыпался. Детальки веером разлетелись в разные стороны и улетели за остальными частями.

Я допил остывший кофе и стал ждать.

Прошло минут семь. Лора стояла у окна, скрестив руки на груди. Опять ее одежда поменялась. На этот раз толстая голубая коса падала на плечи и заплеталась на груди, как шарф.

Детальки начали возвращаться. Одна за другой они влетели обратно. Большая часть залетали в кольцо.

— Его нет в Широково, — озвучила Лора.

— А за стенами?

— Болванчик проверил периметр на километр за стеной. Пусто. Ни магических следов, ни физических.

Я убрал Болванчика на запястье и откинулся на спинку стула. Федор просто испарился. Хотя, чего я вообще за него беспокоюсь? Он взрослый, самодостаточный человек на территории другого государства. Кто тут главный, того и обязанности.

— Может, ушел вглубь Дикой Зоны? — предположил я.

— Может, — кивнула Лора. — Но оно тебе надо?

Мне это не нравилось. Совсем не нравилось.

Телефон завибрировал, когда я шел обратно в спальню.

На экране: «Романов П. П.»

— Доброе утро, Петр Петрович, — ответил я, остановившись у окна в коридоре.

— Здравствуй, Михаил. Не разбудил?

— Нет, я уже позавтракал и провел разведку местности. А вы?

— А я не ложился, — хмыкнул он. — Документы, сам понимаешь. Работа царя она такая…

Я усмехнулся. Петр Петрович принял страну в том состоянии, в котором оставил ее отец. А Петр Первый, при всех его талантах, после себя оставил столько бумажной работы, что новому царю впору было нанять еще одного себя.