Чтение онлайн

— Ну что? Заезжали к папе? Узнали, как он там?

Я посмотрел в её полные тревожного ожидания глаза. Надо было что-то отвечать. Хотелось снова соврать. Очень хотелось. Но утренний урок Ядра Истины был усвоен мной безупречно.

— Врать не буду, — ответил я. — Не заезжал.

Лицо девочки мгновенно вытянулось.

— Как? — растерянно спросила Света, и в её голосе послышалась горькая обида. — Почему? Вы же обещали!

— Изменились обстоятельства, — пояснил я, проходя на кухню. — Я изучил правоприменительную практику. Мы будем действовать исключительно по Закону. Оформлять документы, подтверждать родство, инициировать нужные процедуры. Это требует времени.

Я посмотрел на девочку, ожидая увидеть облегчение от того, что ситуация взята под контроль юридической системы. Но не увидел в глазах Светы ни капли понимания. Только страх, разочарование и ощущение собственной ненужности. И поделать с этим я не мог ничего. По крайней мере, сейчас.

Утро началось без привычного аврала и унизительной беготни за общественным транспортом. Я прибыл в офис вовремя, в ровном расположении духа, и намеревался плодотворно поработать. Но судьба, или скорее несовершенство местных технологий, нашла способ подкинуть очередную подлянку.

Отправив на печать нужный документ, я ожидал, что принтер через несколько секунд мне его выдаст, но аппарат на мой запрос не реагировал. Я повторил отправку, но принтер и не думал оживать, продолжая светить дежурным индикатором. Я повторил. И опять тишина. Эта примитивная пластмассовая коробка открыто саботировала процесс. И тут мой внутренний контроль дал трещину — я встал из-за стола и решительно направился в кабинет шефа.

— Олег Борисович, я не могу так работать, — объявил я с порога. — Оборудование не реагирует на команды. Процесс бумажного документооборота парализован.

Маньков оторвался от монитора, тяжело вздохнул и пояснил:

— Сеть опять слетела. Сейчас Вовчику позвоню. Он придёт и починит.

Память тут же подсказала, что Вовчик — это наш местный компьютерщик, он сидел в подвале, и, когда что-то из техники ломалось, он приходил и всё чинил. Шеф тем временем набрал номер Вовчика, коротко доложил в трубку про техническую неполадку с принтером и положил телефон на стол.

Мастер появился у нас в кабинете на удивление быстро. Это был классический, эталонный представитель местной цифровой фауны: в потёртых джинсах, вытянутом сером свитере, лохматый и тотально неопрятный. Не говоря ни слова, он нырнул под мой стол и принялся колдовать над переплетением проводов.

Маньков, наблюдая за торчащими из-под стола ногами в стоптанных кроссовках, многозначительно посмотрел на меня и философски изрёк:

— Вот смотри, Таранов, на этого неудавшегося айтишника и мотай на ус.

— Что именно мотать? — не понял я.

— То, что нам с тобой надо искать серьёзные заказы. Крупную рыбу ловить. А то так и будем всю жизнь мелкой ерундой заниматься, за копейки чужие бумажки перекладывать. Вон, как Вовчик свои провода.

Из-под стола раздался стук, а потом возмущённый вопль — видимо, компьютерщик от обиды дёрнул головой и ударился о столешницу. Затем Вовчик выбрался наружу, отряхивая колени, и посмотрел на Манькова с глубокой укоризной.

— Я, вообще-то, профессиональный программист, Олег Борисович, — обиженно заявил Вовчик. — Я, между прочим, такое приложение разработал, на котором люди кучу денег подняли!

— Да? — Маньков скептически оглядел лохматую фигуру сисадмина. — Что-то по тебе не видно, что ты кучу денег поднял.

— Так, не я! — горячо возразил Вовчик. — А контора, на которую я горбатился. На моём приложении подняли!

— А с тобой не поделились, почему? — поинтересовался Маньков.

— Сволочи потому что, кинули меня, — угрюмо пробурчал Вовчик и отвернулся к ноутбуку, щёлкая мышкой.

Маньков мгновенно подобрался. Вся его вальяжность куда-то испарилась, а в глазах блеснул знакомый хищный огонёк.

— А вот с этого момента, Владимир, давай-ка поподробнее! — вкрадчиво, но с явным коммерческим интересом произнёс шеф.

Вовчик тяжело вздохнул, почесал лохматую шевелюру и начал рассказывать:

— Я с нуля написал нейросеть «СмартМетр». Программа сама собирала данные из открытых и закрытых баз, анализировала планы городской застройки, оценивала износ коммуникаций и юридическую чистоту квартир. Она за секунду вычисляла реальную рыночную стоимость объекта и подсказывала, когда конкретный дом пойдёт под снос или реновацию. Абсолютно уникальный код, я его полгода без выходных писал…

— И в итоге написал? — деловито уточнил Маньков.

— Написал, — тяжело вздохнув, подтвердил Вовчик.

— И как вы потом права на это приложение потеряли? — задал я наводящий вопрос.

Вовчик вздохнул и поведал нам суть проблемы. Как оказалось, всё было до банального просто: парень написал базовую архитектуру приложения и сдуру показал её двум знакомым, что вкладывались деньгами в подобные проекты. Те мгновенно оценили коммерческий потенциал, пообещали развивать стартап вместе, но вместо этого посадили наивного творца на зарплату. На словах щедро сулили золотые горы и хорошие бонусы с будущей прибыли, и Вовчик исправно пахал на них год. А когда продукт вышел на проектную мощность, разработчика просто выставили за дверь.

— Бонусов толком не платили, — обиженно произнёс программист. — И уволили с копеечным выходным пособием. Заявили, что раз я получал у них официальную зарплату, то весь мой исходный код по закону является «служебным произведением». И теперь он полностью и безраздельно принадлежит их ООО.

— Но почему вы не боретесь за свои права? — спросил я. — Факт ущемления ваших интересов налицо.

— Да как с ними бороться? — Вовчик развёл руками. — У меня нет денег на адвокатов. А у их конторы бабла много. Теперь особенно много — приложение моё им кучу денег принесло.

— Сколько именно? — уточнил я.

— Я не считал. Но какая разница? Судиться с целой компанией — это долго и дорого.

Маньков сочувственно поцокал языком и сказал:

— Здесь я с Владимиром согласен. Интеллектуальная собственность, авторское право — это то ещё болото. Хрен что докажешь. Дело откровенно тухлое.

— Не согласен, — возразил я. — За свои законные права необходимо бороться. Иначе нарушитель укрепляется в чувстве собственной безнаказанности.

— Я же говорю: у меня нет денег на юристов! — с отчаянием напомнил Вовчик.

— Это не проблема. Я могу взяться за ваше дело, — предложил я. — А оплату моих услуг мы взыщем с ответчика.

Вовчик замер и призадумался.

— А что… так можно? — спросил он.

Я уже хотел было сказать, что так не просто можно, но и нужно, если у истца нет денег, а юрист готов работать на перспективу, но меня перебил шеф.

— Нет! — уверенно заявил Маньков, перехватывая инициативу. — По кодексу этики юристов — нельзя. Нельзя работать забесплатно! Но так как ты наш друг, Володя, то в виде исключения — можно. Мы возьмёмся за это дело. Но на особых условиях.