Чтение онлайн

Я сделал паузу, позволяя ему переварить угрозу бизнесу, затем продолжил:

— Вариант второй: мировая. Вы выплачиваете моему клиенту справедливую компенсацию его интеллектуального труда. Взамен мы прямо здесь и сейчас, цивилизованно и по всем правилам, оформляем договор об отчуждении исключительных прав в пользу вашего ООО. У меня на руках генеральная доверенность, я уполномочен подписывать такие документы. Выбирайте.

Степан медленно отложил стилус и смерил меня долгим, оценивающим взглядом, словно пытаясь понять, как со мной разговаривать.

— Слушай, юрист… — протянул он в итоге, скривив губы. — Ты мне тут судами не маши. Я Вовчика знаю как облупленного. Этот лохматый тюфяк в жизни бы не додумался адвоката нанять. У него и денег-то на тебя нет. Ты вообще откуда нарисовался? Мошенник, что ли? Решил на дурачка нас развести по липовой бумажке?

Его подозрительность была абсолютно логичной. Отказ Вовчика ехать на переговоры действительно выглядел как слабое звено в моей легенде.

— Вы можете проверить подлинность доверенности по реестру нотариальной палаты. Прямо сейчас, с вашего компьютера, — предложил я.

— Да чего мне там твои реестры проверять? — Степан фыркнул, доставая из кармана смартфон. — Сейчас я просто этому придурку позвоню и спрошу напрямую. Кажется, я ещё не удалил его номер.

— Это тоже приемлемый вариант верификации фактов, — согласился я, проигнорировав оскорбление клиента.

Степан нашёл контакт, нажал вызов и демонстративно включил громкую связь. В динамике раздались длинные гудки, а затем послышался хриплый, неуверенный голос нашего подвального сисадмина:

— Алло…

— Вовчик? Привет, — с издёвкой в голосе произнёс Степан. — Тут ко мне в офис какой-то серьёзный дядя в пиджаке пришёл. Тарановым представился. Говорит, что он твой юрист и пришёл выбивать из меня миллионы. Твоих рук дело?

Повисла короткая пауза. Было слышно, как Вовчик на том конце провода тяжело вздохнул.

— М-моих… — просипел программист. — Я ему доверенность дал. Разговаривай с ним, Стёпа. По закону.

И Вовчик торопливо бросил трубку. А Степан медленно опустил телефон на стол. На его лице отразилось искреннее, глубочайшее потрясение. Усмешка окончательно испарилась.

— Охренеть… — тихо произнёс молодой коммерсант. — Он жив… И даже по телефону разговаривает. Надо же.

— Что вас так удивляет? — попросил я пояснить.

— Да то, что он до сих пор не сдох, — прямо ответил Степан. — Вовчик — хороший программист, где-то даже гениальный. У него мозги работают как квантовый компьютер, я таких кодеров никогда не видел. Но у него есть один ма-а-аленький недостаток. Он бухает. И бухает он, господин Таранов, по-чёрному: страшно, до потери человеческого облика, запоями. За это мы его, собственно, и выпнули. Работать с ним стало физически невозможно.

— Однако какое-то время вы мучились, но работали? — уточнить я. — Пока Владимир не доделал приложение.

Степан тяжело вздохнул, окончательно отбрасывая маску дерзкого стартапера, и устало потёр лицо руками.

— Вот как всё было, — сказал он уже без всякой усмешки. — Вовчик пришёл к нам устраиваться года полтора назад. Принёс на флешке демку своего «СмартМетра». Показал код. Мы с партнёрами просто обалдели — алгоритм был гениальным. Мы его тут же взяли в штат. Положили ему такую зарплату, что многие сеньоры в столице позавидовали бы. Принцип у нашей конторы простой: мы не жалеем денег на таланты, чтобы сотрудники вообще не парились о бытовухе и просто спокойно работали.

— Хороший подход, — согласился я.

Степан горько усмехнулся и продолжил:

— И что в итоге мы получили от Вовчика? Полгода этот «гений» не делал вообще ничего. Задачи простаивали, дедлайны горели. Зато бухал он эпически, с размахом, не просыхая неделями. Когда мы наконец вызвали его на ковер, чтобы с треском вышвырнуть за срыв всех графиков, он испугался. Понял, что кормушка закрывается. Притащил нам допиленный код своего «СмартМетра» и заявил: «Пацаны, это вам, для компании. Только не увольняйте!»

— И вы его оставили.

— Оставили. Дали ему ещё один шанс. И зарплату сохранили хорошую. Он кое-как, в перерывах между запоями, доделал архитектуру до релизной версии. А потом снова ушёл в глухое пике. Терпеть этот цирк дальше не было смысла, Вовчик разлагал всю команду, испортил атмосферу в компании, он вообще испортил всё, что мог. И мы его выгнали. А теперь вот приходите вы и заявляете, что Вовчика обидели. Вы серьёзно?

Вот теперь всё встало на свои места. Теперь я понимал, почему Вовчик наотрез отказался ехать со мной на переговоры и почему он даже не пытался судиться с бывшими работодателями. В глубине своей проспиртованной души этот лохматый абориген прекрасно осознавал, что морально он абсолютно неправ: он пропил доверие, сорвал все задачи и сам добровольно отдал программу в качестве откупа за собственную никчёмность. И всё это время, пока приложение приносило миллионы, его просто давила банальная человеческая «жаба» — жгучее чувство упущенной выгоды. Вот он и скулил по подвалам про злых капиталистов, но в суд не шёл, потому что знал: по справедливости он эти деньги не заслужил.

Я ещё раз внимательно рассмотрел Степана — его изумлённое лицо. По земным, общечеловеческим понятиям этот парень в дорогих кроссовках был абсолютно прав. Он честно платил нерадивому сотруднику, терпел его выходки и получил продукт, который тот сам же ему и вручил.

Но я Верховный Трибунал. И я мыслю не эфемерными категориями «справедливости», «совести» или «понятий». Я оперирую Законом. А значит, действовать я должен исключительно по Закону.

— Это увлекательная, но весьма тривиальная история о человеческих пороках, — холодно произнёс я. — И я прекрасно вас понимаю. Скажу больше, я восхищаюсь вами, я бы не смог так долго терпеть пьющего сотрудника. Но вся эта лирика не имеет ни малейшего отношения к юриспруденции.

Степан нахмурился и сказал:

— В каком смысле — лирика?

— В таком, что предмет нашего разговора — программа, написанная вашим бывшим сотрудником, а не его трудовая дисциплина.

— Он сам программу отдал! — возмущённо воскликнул бывший работодатель Вовчика.

— И где это зафиксировано? — спросил я. — Даже если допустить, что гражданин Владимир в порыве раскаяния решил подарить вам интеллектуальную собственность стоимостью в миллионы, факт передачи исключительных прав должен быть оформлен документально. Договором об отчуждении. В письменной форме. С чётко прописанными условиями. Это статья 1234 Гражданского кодекса.