Чтение онлайн

— Это уже шантаж, — заметил Степан.

— Ни в коем случае, — возразил я. — Это исключительно информирование о правовых последствиях.

Бывший работодатель Вовчика какое-то время молчал, буравя меня взглядом. Затем он резко выдохнул и сказал:

— Ладно. Десять так десять. Я больше потеряю, если продолжу с вами сейчас спорить на эту тему. Моё время стоит дороже.

Я мысленно усмехнулся — последняя фраза была чистейшей воды бравадой, попыткой сохранить лицо перед наглым визитёром. Степан явно всё мгновенно взвесил и понял, что десятка за спасение курицы, несущей золотые яйца — это приемлемая цена. А возможно, даже очень маленькая.

Внезапно до меня дошло: я погорячился и назвал слишком мало! Раз этот самоуверенный делец так легко и быстро согласился, значит, реальная стоимость кода Вовчика была намного выше. Завет Манькова «торговаться за каждую копейку» я не выполнил.

Но, с другой стороны, логика подсказывала иное. Десять миллионов — это крупная сумма. И наша комиссия с этой суммы тоже не маленькая. Эти деньги с лихвой закроют все текущие потребности конторы «РеалLex» на много месяцев вперёд, включая аренду. И эту сумму мы могли получить чуть ли не прямо сейчас. А назови я другую цифру, бывший работодатель Вовчика мог упереться, и дело затянулось бы на месяцы.

В общем, не стоило корить себя за то, что, выражаясь языком шефа, не выжал Степана досуха. Я выложил на стол заранее подготовленный проект договора об отчуждении исключительных прав.

— Ознакомьтесь. А электронная версия на флешке, — сказал я и положил накопитель рядом с бумагами.

Степан взял договор, бегло просмотрел текст и сказал:

— Бумаги нормальные. Но мой юрист их всё равно должен проверить. И подписывать всё будет сам Вовчик. Лично. Никаких подписей по доверенности на такие суммы я не потерплю. Потом окажется, что в доверенности запятую не так поставили, и она недействительна.

— Без проблем, — согласился я, признавая правомерность его требования. — Сегодня или завтра с утра Владимир приедет и всё подпишет. А вы дадите команду на оплату.

— Дам, — пообещал Степан. — Как подпишет, так и дам. И предупреждаю, что бухгалтерия будет платить с обычного расчётного счёта фирмы, так что перевод не мгновенный. Идти может до трёх дней. Хотя обычно день в день.

Я удовлетворённо кивнул и начал собирать свои бумаги обратно в портфель. Степан следил за мной внимательным, изучающим взглядом. Когда я уже застегнул молнию, он покачал головой и с нескрываемым уважением произнёс:

— Пипец, ты ушлый.

— Я специалист по авторскому праву, — ответил я, доставая из внутреннего кармана пиджака свою визитку и аккуратно кладя её на край стола. — И вообще по любому праву. Обращайтесь.

Я вышел из стеклянной башни бизнес-центра на залитую солнцем улицу. Взвесив текущие приоритеты, я вызвал такси. Приложение на смартфоне безжалостно сообщило, что эта поездка спишет с моего счёта практически все остатки местных платёжных средств. Но деваться было некуда: временной ресурс сейчас был гораздо важнее стремительно пустеющего баланса.

Когда я вернулся в офис, там царила атмосфера нервного напряжения. Шеф и лохматый сисадмин ждали моего возвращения с таким видом, будто от моих переговоров со Степаном зависела судьба всей планеты.

— Наконец-то! — с чувством выдохнул Маньков, едва я переступил порог кабинета, он указал пальцем на съёжившегося на стуле Вовчика и добавил: — Илюха, он меня уже задолбал! Сидит здесь и каждые десять минут ноет: «А есть ли шансы? А вдруг они нас пошлют? А вдруг полицию вызовут?». Я ему уже сто граммов коньяка хотел налить для снятия стресса.

— Вот этого делать точно не стоит! — сказал я. — А что касается шансов, они реализованы. Я договорился.

— Да ладно?! — воскликнул шеф, и в глазах его вспыхнул азарт. — А теперь порадуй меня, Таранов, и скажи, что ты выбил из этих эксплуататоров миллион.

— Нет.

Лицо шефа вытянулось, а Вовчик по-сиротски шмыгнул носом.

— Полляма? — с угасающей надеждой уточнил Олег Борисович и тут же добавил: — Только не говори, что ты отбил свою поездку туда на такси, и мы должны этому радоваться. Сколько?

— Десять, — невозмутимо произнёс я.

— Тысяч? — трагическим шёпотом спросил шеф.

— Миллионов.

— Чего?! — в один голос абсолютно синхронно заорали Маньков и Вовчик.

— Степан согласился на мировую, — сказал я. — Но есть условие. Нужно ехать к ним в офис и подписывать договор об отчуждении прав исключительно личной подписью автора. По доверенности они оформлять отказались. Если Владимир успеет всё сделать сегодня, деньги переведут уже сегодня, и на счёт они поступят в течение трёх дней, в зависимости от скорости банковских транзакций.

— Да я прямо сейчас поеду, — сказал Вовчик.

— А я поеду с тобой! — заявил Маньков. — Лично всё проконтролирую, кабы чего не вышло. А то ты от волнения им ещё дарственную на свои почки подпишешь.

Вовчик насупился, а я поддержал шефа и сказал:

— Одобряю, правильное решение. Присутствие опытного куратора на подписании документов минимизирует риски.

— Пойдём! — сказал Маньков Вовчику.

Но тот не сдвинулся с места. Неожиданно он расплылся в какой-то жуткой, безумной улыбке. Похоже, до его перегруженных нейронных сетей наконец-то дошёл смысл сказанного. Десять миллионов. Дикие, совершенно невообразимые для подвального сисадмина деньги. Он издал какой-то странный, булькающий звук, перешедший в глупый, истерический смех.

— Десять… десять лямов… — бормотал он, хватаясь за всклокоченную голову. — Обалдеть… Да я же… да мы же… да как же…

Он подлетел ко мне и принялся исступлённо трясти мою руку. Его смех становился всё громче. В порыве неконтролируемой эйфории он попытался было обнять меня, но наткнулся на мой ледяной, взгляд и вовремя притормозил, ограничившись лишь пожатиями руки.

— Спасибо тебе! — выпалил он, преданно заглядывая мне в глаза. — Да я вам вашу долю… да как только капнут на счёт… сразу же! Слово пацана! Сразу же переведу всё до копейки, как договаривались!

— Попробуй только не перевести, — сказал Маньков. — Без штанов оставим, всё имущество отсудим.

— Переведу, — снова пообещал Вовчик.

А Маньков подошёл ко мне и с чувством гордости похлопал по спине.

— Илюха… не ожидал. Вот честно, не ожидал! — произнёс шеф, и в его голосе прозвучали неподдельные слёзы умиления. — Горжусь тобой! Моя школа! Выбил из этих наглых стартаперов по максимуму! Раздел под орех!

Я благоразумно решил умолчать о том факте, что, судя по реакции Степана, «максимум» находился где-то в районе тридцати — сорока миллионов, и я свой потенциал переговорщика объективно недоработал. Но разрушать триумф шефа было нерационально.