Чтение онлайн

Степан побледнел. Его коммерческая интуиция начала подсказывать ему, что пахнет жареным.

— У вас есть такой договор? — продолжил я задавать вопросы. — Дополнительное соглашение? Хоть один акт приёма-передачи исходного кода, подписанный его рукой? Нет. Ничего этого у вас нет. А значит, де-юре, ваша компания незаконно использует, тиражирует и монетизирует чужой интеллектуальный труд, украденную вами чужую собственность. И тот факт, что автор этой собственности злоупотреблял алкоголем на рабочем месте, никак не легализует ваше воровство.

Степан смотрел на меня уже с нескрываемой ненавистью, а я перешёл к финальной фазе давления:

— Если мы пойдём в суд, судье будет абсолютно плевать, сколько литров спиртного выпил мой клиент. Судья потребует договор. Договора нет. Вы проиграете процесс в первом же заседании. Приложение снимут с витрин, ваши счета арестуют для выплаты компенсации, а инвесторы, которые наверняка есть в вашем стартапе, порвут вас на части за такие юридические риски.

Я замолчал, давая Степану время осознать неизбежное, после чего подытожил:

— Выбор за вами. Мы можем похоронить ваш бизнес в судах. А можем оформить передачу прав прямо сейчас, задним числом. Но эта услуга обойдётся вам в ту самую справедливую компенсацию, о которой я говорил в начале.

— Послушайте, как вас там зовут… — сказал Степан и снова откинулся в кресле, пытаясь нацепить обратно маску хозяина жизни.

— Илья, — напомнил я.

— Послушайте, Илья. Вы юрист, я бизнесмен. Давайте без этих громких слов про воровство. У нас есть трудовой договор. Вовчик получал зарплату? Получал. И немалую. Значит, всё, что он там напрограммировал — это служебное задание в рамках трудового договора. Служебное произведение. Всё законно, и точка!

Я молча достал из кармана смартфон. Пара касаний экрана, и я вывел нужную страницу из выписки ЕГРЮЛ, положил аппарат на стол, плавно пододвинул его к Степану и сказал:

— Посмотрите внимательно на дату регистрации вашего юридического лица. Январь две тысячи двадцать пятого года. А базовый код «СмартМетра», согласно надписи на экране загрузки был создан Владимиром в две тысячи двадцать четвёртом.

Я взял смартфон и ткнул пальцем в приложение. Оно начало загружаться. Помимо названия, на экране микрошрифтом высветилось: © 2024.

— Этот факт уже заверен нотариально, — сказал я. — Бессмысленно сейчас бросаться и переделывать загрузочный экран. И вот что получается: юридическое лицо, которого физически не существовало в природе, никак не могло выдать служебное задание на написание кода годом ранее. Следовательно, весь этот алгоритм — изначальная и неотчуждаемая личная собственность моего клиента. А ваша компания не инновационный стартап, а наглые цифровые пираты.

Степан уставился на экран смартфона, а продолжил, не давая ему опомниться:

— И ещё для вашего понимания основ права: трудовой договор — это не купчая на душу человека. Это всего лишь покупка рабочего времени специалиста на выполнение конкретных задач. Работник не ваш раб. Выплата голого оклада не даёт работодателю права бесплатно и по умолчанию забирать интеллектуальную собственность, созданную вне официальных, задокументированных служебных заданий.

Я закончил свою речь, и в кабинете повисла тишина. Бывший работодатель Вовчика смотрела на меня, оценивал всё, что я сказал, и корпоративная спесь сползала с него буквально на глазах.

— И что ты хочешь? — спросил он в итоге, поняв, что нет смысла спорить с очевидным.

— Компенсацию, — ответил я.

Стоило отдать должное Степану, он не стал дальше препираться, качать права или грозить службой безопасности. Он принял поражение как прагматик и с досадой произнёс:

— Хорошо. У нас сейчас на носу новый раунд инвестиций, и суды мне вообще никуда не упёрлись. Нет у нас времени на всю эту возню. Хоть я и считаю искренне, что мы ничего этому придурку лохматому не должны — мы его кормили, пока он бухал, но юридическая недоработка с нашей стороны есть. Документы как следует не оформили. Поэтому я дам вам миллион. Мои юристы сегодня же подготовят все необходимые бумаги о передаче прав, завтра мы с вами встречаемся и всё подписываем. Деньги получите сразу. Переводом на счёт. После чего расходимся, и я забываю о существовании Вовчика. Так пойдёт?

Я мысленно отметил, что всё идёт по исключительно хорошему сценарию. Этот абориген мыслил категориями эффективности, что сильно упрощало задачу. Однако в этот момент в моём сознании яркой вспышкой возник образ шефа и его пламенная речь о том, что юрист должен торговаться за каждую копейку и выжимать ситуацию по максимуму.

И раз уж я взялся мимикрировать под лучшего юриста этой планеты, мне следовало применять их локальные алгоритмы до конца. Я выдержал театральную паузу, сохраняя зрительный контакт, после чего позволил себе лёгкую, снисходительную усмешку и произнёс:

— Миллион? Вы шутите? Миллион рублей — это не просто ничтожно мало за интеллектуальный продукт такого уровня, который уже приносит вашей компании стабильную сверхприбыль. Заявленная вами сумма оскорбляет моего клиента. И меня заодно.

— Про клиента только не надо, — брезгливо скривился Степан. — Он такой суммы даже и представить в состоянии.

— Зато у меня с фантазией всё в порядке, — парировал я. — Я могу представить, и я чётко вижу, что один миллион — это объективно мало.

— Да Вовчику что миллион, что два — всё едино! Он их пропьёт за месяц!

— А это уже совершенно другой разговор. Но вас абсолютно не должно волновать, как именно мой клиент распорядится своими честно заработанными деньгами. Будь то алкоголь, благотворительность или покупка недвижимости. Вас должна волновать только сумма отступных.

— И сколько ты хочешь? — Степан напрягся, явно готовясь к жёсткому торгу.

— Десять миллионов! — не моргнув глазом, заявил я.

«Заряжай сразу с большим запасом!» — всплыли в памяти наставления Манькова. У меня не было времени изучать финансовые отчёты и подсчитывать реальную прибыль, которую уже принесла и ещё принесёт им эта программа. Я пошёл по пути наименьшего сопротивления: просто взял предложенную Степаном сумму и умножил её на десять. Как и учил шеф. Теперь, согласно местным алгоритмам коммерции, можно было начинать потихоньку сбавлять цену в процессе дискуссии.

Степан саркастично усмехнулся и спросил:

— А чего не сто?

— Потому что десять миллионов вы заплатите, а сто — нет, — невозмутимо ответил я.

После этого я расстегнул портфель и выложил на стол стопку готовых бумаг.

— Это официальные жалобы по процедуре DMCA, — пояснил я, постучав пальцем по документам. — О нарушении авторских прав в цифровую эпоху. Завтра утром они уйдут в сторы и администраторам ваших серверов. Ваше приложение будет заблокировано и удалено из магазинов на весь период судебных разбирательств. А суды, как вы сами понимаете, могут длиться годами. Вы можете прямо сейчас в уме прикинуть свои финансовые и репутационные потери от простоя продукта, оттока пользователей и срыва инвестиционного раунда. Моё предложение предельно простое: выкуп прав за десять миллионов рублей, либо завтра ваш бизнес фактически перестаёт существовать.