Чтение онлайн

жением относился как к чехам, так и словакам. Его считают напористым, и

это правда, он доводит до конца все, за что берется. Его откровенность ино-

гда принимают за жесткость; он может быть резким в оценке шагов, кажу-

щихся ему опрометчивыми, в том числе с нашей стороны. Он не относился к

тем, кто одобряет все советское без разбора. Когда затрагиваются интересы

Чехословакии, он неумолим, строго следит за тем, чтобы Судеты снова не

оказались у немцев. Иногда чувствует себя ущемленным: ему кажется, что по

внутреннему потенциалу и динамизму он заслуживает более высокого по-

ложения, чем то, которое занимал».

Индра «твердо придерживается социалистического выбора, это бес-

спорно, но не каждый раз готов возглавить борьбу за этот выбор. Он, мне

кажется, тоже жил с уверенностью, что в полной мере пока не востребован.

Он сильно пережил ввод войск, у него было шоковое состояние, он вышел из

строя, и когда чехословацкая делегация после подписания “Московского

протокола” возвращалась в Прагу, он еще с месяц оставался в Москве подле-

читься. Может быть, сказалась нервная и физическая изношенность. В окру-

жении Индры рассчитывали на него как на первое лицо в стране. Непредви-

денные ситуации, возникшие с вводом войск, и невостребованность Индры

могли сбить его настрой».

Ленарт – «это боец с мягким характером. Человек в высшей степени

честный, всегда стремящийся к компетентности в том деле, которым зани-

мается. Он вполне заслуженно занимал высокие посты, особенно во времена

работы в Словакии. Думаю, лучшую кандидатуру на пост первого секретаря

ЦК словацкой компартии трудно было придумать. В рамках федерального

правительства он мог бы возглавить Национальное собрание или занимать

другие посты, вплоть до президента республики. Он честно служил стране и

не способен был сойти с курса из корыстных побуждений. Но из-за мягкости

характера, повторяю, он мог бы уклониться от острой схватки» 7.

Привести иностранца в дом Ленарта было для Зденека Горжени небез-

опасно, но мы давно знаем друг друга. Известный публицист, он написал

книгу о Ярославе Гашеке как журналисте (ее перевели и издали в Москве),

был верен профессиональному братству, помогал московским коллегам

лучше понимать, что происходит на его родине. За неделю до ввода войск

его утвердили заместителем главного редактора «Руде право» и срочно вы-

звали в Прагу. Не успевая устроить для друзей прощальный банкет, он обе-

щал через неделю вернуться, заказал в ресторане стол, но в назначенный

срок не он появился в Москве, а его советские друзья, многие из них, при-

глашенные на банкет, оказались в Праге – одновременно с войсками. «Чтобы

сорвать мой прощальный ужин с коллегами, необязательно было посылать

столько танков!» – шутил он грустно. В годы «нормализации» Зденек Горже-

ни был главным редактором «Руде право» и хорошо знал Ленарта.

Старый политический волк Йозеф Ленарт в шестьдесят восьмом – сек-

ретарь ЦК КПЧ, один из кандидатов на пост председателя «рабоче-

крестьянского правительства». В новые времена его исключили из партии,

отстранили от дел, он почти не выходил из дома; его ждали обвинения в гос-

ударственной измене и судебный процесс.

10 мая 1991 года мы с Горжени едем к Ленарту.

Ленарт живет в небольшом особняке На Мичанце с дочерью и внуком.

Убранство комнат простое, почти спартанское. Он изредка поднимается из-

за стола и подходит к окну, вглядываясь в темень, не маячит ли кто на улице.

Беспокойство, как видно, не о себе, он привык к слежке, а о гостях: не стать

бы причиной возможных для них осложнений. Под конец жизни, многое пе-

режив, он никому не желал повторения собственной слепоты.

«Знаете, у нас в деревне Липтовска Порубка, где я рос, были две партии:

национально-христианская (протестантская) и коммунистическая. Моя се-

мья, с ее рабочими корнями, тяготела ко второй, в деревне многие были дру-

зьями СССР, я тоже, с самого детства; нашу деревню называли Малой Моск-

вой. Такие социальные предпочтения в двадцатые и тридцатые годы были у

большинства словацких деревень. Люди верили в светлые идеи, восприни-

мали их, как свои, целыми деревнями шли за партией. И я очень жалел, мне

было горько, что в шестьдесят восьмом году наш кумир Советский Союз взял

на себя такую некрасивую в народном сознании миссию» 8.

Политике, занятию жесткому, не удалось до конца освободить его дере-

венское мировосприятие от философско-романтической окраски. В графике,

говорит он, две краски, черная и белая; но в действительности белая – сумма

всех других цветов; если сквозь призму смотреть на солнечный свет, разло-

жить его, мы увидим набор множества цветов. Жизнь, говорит он, пестрее,

чем радуга, человеку не хватает отпущенных лет, чтобы разобраться во всех

оттенках.

Предвидел ли он ввод войск?

«Я был секретарем ЦК по международным вопросам, но ни от кого из

советских или других товарищей об этом не слышал. Незадолго до августа

мы с сотрудниками отдела были в Будапеште, в гостинице “Геллерт”, гото-

вили международное совещание. От польской партии берет слово Клишко и

в крепких выражениях начинает критиковать “некоторые братские партии”,

конкретно итальянцев, за поддержку Пражской весны. Он еще не закончил

речь, когда горячие итальянцы схватили блокноты, наушники, что было под

рукой, стали стучать по столам, а в перерыв покинули помещение. Тогда я

взял слово и попросил их вернуться. Минут через двадцать они заняли свои