Чтение онлайн

ему речь и, как было принято, оснастили цитатами из классиков марксизма.

Когда пришли в кабинет, Брежнев весело поднял глаза: «Ребята, вы хорошо

написали. Но, пожалуйста, не вставляйте мне цитаты из Маркса. Кто поверит,

что Леня Брежнев Маркса читал!» 19

Не все в коридорах власти питали к Брежневу симпатию. Многих раз-

дражала его ненадежность, грубоватые манеры. «Он никогда не производил

впечатления серьезного человека, – будет вспоминать Г.И.Воронов, предсе-

датель правительства России. – Всегда с какими-то прибаутками, анекдота-

ми. Ему начинаешь говорить об искусственном осеменении животных, а он:

“Вот у нас в деревне был бык… Не осталось ни одной коровы яловой!” Не я

один в нем разочаровался» 20. Все помнили, как на юбилее Хрущева он креп-

че всех тискал именинника в объятиях, а не прошло и года, он участвует в

антихрущевском заговоре. Усмехались над его романтическими увлечения-

ми, писательскими притязаниями, слабостью к наградам и автомобилям. Но

таким Брежнев открылся в последние годы правления.

А при подготовке вторжения был сосредоточен, постоянно советовался

с лидерами других стран, прежде всего, с Гомулкой и Ульбрихтом, прислу-

шивался к ним, понимая, что последствия скажутся более всего на его репу-

тации. Он был растерян, как первый в классе ученик, оказавшийся перед за-

дачей, не имеющей решения. Его охватывает глубокое замешательство, ко-

гда чехословацкие руководители, привезенные в Москву из страны, уже не-

управляемой, занятой чужими войсками, продолжают твердить то самое, что

его всегда раздражало. Он еще не решил, за кого их принимать, их временно

посадили за один стол с ним и его соратниками, надо прощупать, как далеко

они готовы идти в уступках, а они отвергают даже то минимальное, что от

них ждут: отречения от Высочанского съезда. Словно вторжение было вы-

звано съездом, а не съезд стал результатом вторжения.

Не знаю, изучали ли Брежнев, Косыгин, Подгорный психологию, но их

усилия оказать на собеседников эмоциональное воздействие, создать у них

определенное состояние, побудить к желательным поступкам наводят на

мысль об их интуитивной способности добиваться своего прямым внушени-

ем. В те дни важнее всего для них было вызвать у чехов негативный образ

съезда, добиться отторжения от него. Одно дело, когда Москва не признает

съезд, и совсем другое, когда от него отрекутся те, чьи имена были знаменем

съезда и кто был тем съездом избран в высшие органы.

Стенограмму московских переговоров 24 августа со Смрковским, Шпа-

чеком, Шимоном, три дня оторванными от товарищей и еще не осознавши-

ми, что с ними происходит, можно перечитывать как практические уроки

внушения. Это попытки их умягчить, уговорить, освободить от чувства ви-

ны, простить им прежние прегрешения, пугать войною и большой кровью. В

Кремле успокоятся, только услышав от каждого обессиленное – да!

« Брежнев. То, что вы вывезены, может быть, это для вас явилось спасением, прой-

дет время, и вы убедитесь в этом, обстановка такая, что могла вспыхнуть мгновенно вой-

на, а в войне солдаты есть солдаты, стихия есть стихия. Если сейчас всего этого не пре-

сечь, начнется гражданская война, начнется битва, и тогда будет пролито много крови. В

Чехословакии сейчас находятся наши войска, огромное количество войск социалистиче-

ских стран. Если начнется битва, то эти войска, вы знаете, будут беспощадными. <…>

Мы вчера сидели целый день, ночи не спали. Наверное, нам было тяжелее, чем

вам: вы нет-нет, да и могли поспать, конечно, сон тоже не был крепким. Поэтому, если

вы нам скажете, что становитесь на эту позицию и понимаете вашу ответственность за

кровопролитие, понимаете нашу позицию в этом вопросе, то мы будем только привет-

ствовать. <…>

Подгорный. Что-то тов. Шпачек не проявляет энтузиазма.

Шпачек. Я сказал, что я – за, но я хотел бы говорить с нашими товарищами.

Брежнев. Отсюда вы поедете и будете с ними говорить. Но я хотел бы выяснить во-

прос – съезд вы признаете недействительным?

Смрковский. Конечно.

Брежнев. Вы как, тов. Шимон?

Шимон. Мы не знаем, как это надо сделать. Делегаты у нас были избраны легаль-

но, кандидаты в члены ЦК тоже были избраны легально.

Подгорный. А какое вы имели право созывать съезд партии? И почему горком пар-

тии взял на себя это право?

Косыгин. Почему вы без Словакии собрали съезд? Это же неправильно.

Подгорный. Вы говорите, что делегаты были избраны законно. Хорошо, может

быть, и законно, а все остальное?

Брежнев. Такая позиция уже дает сомнение о вашем отношении.

Шпачек. Никогда. Если бы я там был, я бы согласовал.

Брежнев. Сейчас факт свершился. <…> Меня беспокоит, что т. Шпачек неуверенно

нам отвечает.

Шпачек. Я откровенно сказал, тов.Брежнев, я хочу говорить с нашими.

Брежнев. Мы будем делать все, чтобы вас поддержать, но тт. Шимон и Шпачек

должны немного изменить тон разговора. Очень много было неудачных выступлений,

ошибочных действий. Мы это никогда не будем ставить вам в вину, если вы собственны-

ми силами поправите положение. И в этом ценность человека, как говорили Маркс и Эн-

гельс. Нам, товарищи, не дорасти до этих великих корифеев. <…>

Теперь, если вы дадите нам слово, что будете работать в том направлении, как мы