Чтение онлайн

«Мы приехали к нему в кабинет, я и полковник Дологов, начальник осо-

бого отдела. На подхвате с нами были солдаты. Пришли и сказали: “Товарищ

Смрковский, есть решение руководства привезти вас на срочные перегово-

ры”. Куда? – спрашивает. “Мы точно назвать не можем”. Пусть думает: то ли

мы на самом деле не знаем, то ли не хотим сказать. Мы с ним спустились и

сели в машину. Впереди полковник, сзади я со Смрковским и одним нашим

офицером. Приехали в аэропорт, прямо к самолету. Он вдруг заявил, что у не-

го живот заболел. А при сопровождении арестованного это опасный симп-

том. И запретить нельзя, и отпустить рискованно. Под таким предлогом ча-

сто совершают побеги. Но с ним действительно было не все в порядке. Нако-

нец, он поднялся на борт, мы посадили его в кресло, сами спустились по тра-

пу и дали самолету команду на взлет. По-моему, его отправили в Ужгород.

Всех отправляли по указанию Мазурова. Арестованным сообщали, что везем

на срочные переговоры, и ничего больше. Смрковский ни о чем не спраши-

вал. Может быть, потому, что у него болел живот».

Из всех чехословацких руководителей генералу Радзиевскому неприят-

нее других был Александр Дубчек. Он казался генералу вечно обиженным.

Однажды, уже после августовских событий, когда в Чехословакии оставили

Центральную группу войск под командованием Майорова, а начальником

штаба поставили Радзиевского, командующий просит начальника штаба

подъехать к Дубчеку и пригласить на организованную группой войск встре-

чу с чехословацким руководством. Видимо, командующий через кого-то по-

сылал приглашение, но что-то не срабатывало, он хотел получить подтвер-

ждение. «Дубчек меня принял довольно вежливо, но приехать на встречу от-

казался. Проходит некоторое время, и во главе партии становится Густав Гу-

сак. В этот же день новый лидер партии со своей свитой едет к нам, в Цен-

тральную группу войск, а вечером в Граде устраивает прием по случаю рабо-

чей встречи советских военачальников и чехословацких руководителей.

Стоим с бокалами в руках: генерал Майоров, генерал Золотов (начальник

Политотдела), генерал Заболотный (начальник Особого отдела) и я, началь-

ник штаба. Вдруг подходят Дубчек с женой Анной Ивановной, русской жен-

щиной из Ульяновска. У него на глазах слезы: “Что же вы меня не пригласили

на первую встречу с руководством?” Майоров на меня с удивлением. Тут я не

выдержал: “А вы не помните, Александр Степанович, как я к вам приезжал и

вы по существу выставили меня из кабинета, сославшись на занятость?”

Дубчек замялся, я с ужасом смотрю, как Анна Ивановна, нервничая, зубами

откусывает краешек бокала и продолжает грызть стекло. Не знаю, чем бы

это кончилось, если бы не подоспел советский корреспондент Таратута и не

сунул ей в рот три пальца, извлекая стекляшки. Видимо, она хотела скандала,

но выходку замяли, все обошлось».

В чехословацких событиях, уверен Радзиевский, немалую роль сыграли

бывшие чехословацкие собственники, крупные и средние. «Батя ходил и

смотрел свои фабрики и заводы, подсчитывал, сколько капиталов сможет

вернуть. Так что Брежнев не сдуру послал войска. Я не думаю, что сдуру. Ко-

гда прошло время и ничего не случилось, можно рассуждать, а надо ли было.

А если бы мы этого не сделали, что было бы? Валить на всех нас, кто там был,

что ничего не понимали, я бы не советовал. Допустим, проанализировав си-

туацию, я бы пришел тогда к выводу, что вводить войска не стоит. Но, во-

первых, меня об этом никто не спрашивал. А задай мне такой вопрос, что я

мог ответить?»

Прощаясь, генерал сказал: «Говорят, мы в братской стране задавили хо-

рошую революционную идею. Ничего мы не задавили, а просто не дали быть

беспорядкам».

С этой мыслью жить ему легче.

Анастасия Карповна, жена генерала, тихо сидела в углу, кутаясь в вяза-

ный платок, а тут всплеснула руками: «Ничего не могу понять! В 1961 году

мы с Сережей отдыхали в санатории в Карловых Варах. У меня большая коса

была, до пояса, все заглядывались. А когда в те дни взлетел в космос Герман

Титов, чехи нам вообще проходу не давали, все поздравляли, звали в гости.

Может мне кто-нибудь объяснить, куда теперь все подевалось? Что с ними

случилось в 1968 году?»

Она искренне думает, что это случилось не с нами – с ними.

У генерала А.М.Майорова, командующего 38-й армией, первый интерес

к Чехословакии появился в 1966 году. Он вернулся в Москву после службы

советником в Египте, перед новым назначением его вызвали в ЦК КПСС к

Л.И.Брежневу. От Брежнева генерал и услышал уже знакомые нам слова, ко-

торые потом долго смущали генерала: «А теперь надо посмотреть севернее

Будапешта – на Прагу… И иметь больше друзей в чехословацкой армии».

Просить командарма присмотреться к Праге за два года до ввода войск мог

только человек, у которого были на то причины.

Жизнь полна случайных совпадений, и не будем привязывать этот раз-

говор к возникшему именно в то время раздражению Брежнева против Ган-

зелки и Зикмунда. Он знал о заключении партаппаратчиков, которым пору-

чил разобраться со «Спецотчетом № 4». Из заключения следовало, что ни

один враг не приходил к таким беспощадным выводам о советской полити-

ке, экономике, социальной ситуации, о моральном состоянии общества, как

эти двое чехов. Напрашивался вопрос: что они за люди, эти чехи? Чего от них

ждать?

Но, может быть, от раздражения чем-то совсем другим, или чем-то дру-

гим тоже, у Брежнева после Будапешта шевельнулась мысль присмотреться