Чтение онлайн

Дойдя до конца подвального помещения, Вадим увидел у стены скамейку, которая по размерам была явно больше, чем все остальные валявшиеся вокруг. Рядом со скамейкой валялась старая деревянная игрушечная лошадка-качалка. Откуда она тут взялась? Вадим осторожно взял её в руки. Она была шершавой, краска на ней почти вся облезла. А ведь когда-то на ней качался какой-нибудь шаловливый мальчуган со светлыми кудряшками. Вадим невольно улыбнулся, представив эту умильную картину. Судя по виду лошадки, она была очень старой, так что сейчас этого мальчугана или давно уже нет на свете, или он старый дряхлый старик, который в скором времени его покинет. Вадим аккуратно положил лошадку на пол и сел на середину скамейки. Хрясь – и он оказался сидящим на полу – скамейка под ним проломилась. Вадим почувствовал, что сидит не на полу, а на чём-то помягче. Поднявшись, он посмотрел на то место, куда только что рухнул со скамейки. Под скамейкой лежала книга, старинная, такая, какие Вадим видел только на картинках.

Вадим протянул руку, чтобы достать книгу. И тут произошло что-то странное. Рука Вадима вдруг ни с того ни с сего начала расти. Она росла и росла, заполняя собой всё поле зрения и одновременно удаляясь от него. Вадим видел, как его рука прошла сквозь стены церкви и оказалась снаружи, но расти и удаляться не перестала. Рука дотянулась до самого края Вселенной на много-много световых лет. Вадим чувствовал, что это всё ещё была его собственная живая рука, но одновременно она казалась ему поистине космической, настоящей рукой Бога. Эти ощущения были настолько необычными, настолько непохожими на всё испытанное им ранее, что он бы даже не смог описать всё, что он ощутил. Единственное слово, которое потом приходило ему на ум, это «божественно». А ещё Вадим осознал, что когда это случилось, то пространство и время вокруг него как будто вдруг искривились, и те физические законы, к которым он привык в этом мире, вдруг перестали работать, подчинившись каким-то другим.

Потом ощущение резко пропало, так же, как и появилось. Просто вдруг Вадим моментально почувствовал, что его рука – это снова всего лишь обыкновенная рука. Она поднёс её к лицу и внимательно рассмотрел. С рукой было всё в порядке, она ничуть не изменилась после космического путешествия. Это была его обычная рука, с которой он был знаком уже пятнадцать лет.

Вадим снова потянулся за книгой, на сей раз с опаской, но на этот раз ничего не произошло. Он вытащил её из-под скамейки и посветил на неё фонариком. Книга была очень большая, в черном кожаном переплете, с большой металлической застежкой сбоку. Вытерев пыль, которая толстым слоем лежала на книге, Вадим прочитал её название, и у него сперло дыхание. Вот так находка! Найти такую книгу – такого ни один из его товарищей в самых своих смелых фантазиях вообразить не мог. На обложке книги старинным шрифтом было написано «Некрономикон». Держа книгу в руках, Вадим чувствовал лёгкую вибрацию. Но он не понял, что это было: то ли у него дрожали руки от возбуждения, то ли это дрожала земля под его ногами.

Беги отсюда, Вадим, пока не поздно. Уноси отсюда ноги.

Сначала Вадим даже не поверил в то, что увидел. Слишком это было неправдоподобно. Такое только в ужастиках происходит. Но вот же она, книга. Не верить своим глазам Вадим не мог. Со зрением у него всегда всё было в порядке. Хотя, учитывая то, что он сейчас пережил, он слегка начал сомневаться в адекватности своих органов восприятия действительности. Вадим бережно прижал книгу к груди и начал выбираться из подвала. Испытать второй раз то, что он испытал только что, ему не хотелось, даже несмотря на то, что ощущения ему понравились. Но кто знает, к чему это может привести впоследствии. Вдруг его на самом деле утянет в какие-нибудь бескрайние космические пространства, и он будет вечным скитальцем космоса в полном одиночестве? От этой мысли Вадим похолодел и почувствовал, как внутри живота у него всё скрутилось в тугой узел. Нет уж, такая перспектива его не прельщала.

Кузнецов, Суворов, Шебакин и Лысенко, когда увидели находку Вадима, сначала онемели от нахлынувших эмоций. Потом каждый потрогал книгу, как бы пытаясь поверить в то, что она настоящая, а не плод их больного воображения.

Лысенко вообще ходил вокруг этой книги как кот вокруг сметаны.

– Копыто, а ты что с этой книгой делать планируешь? – спросил он, теребя пальцами футболку от волнения.

– Домой возьму, – ответил Вадим.

– А, может, мне отдашь? – спросил Лысенко. – Тебе-то она зачем? Что ты с ней делать будешь?

– Я найду, что с ней делать, – сказал Копытов, прижимая книгу к груди.

– Копыто, ну не жлобись. Ты и читать-то толком не умеешь. Я тебе за неё что хочешь, – канючил Лысенко.

– Лысый, отвали. Сказал, не дам, значит, не дам. Книгу я нашёл, значит, она моя.

– Копыто, да всё равно «Некрономикон» этот – чистая выдумка. Каждый дурак знает, что его не существует на самом деле. Его Лавкрафт выдумал. Так, что всё, что в нем написано, полная брехня.

– Ну и зачем тебе эта брехня, Лысый? – вскинулся Вадим, оскорбленный словами Лысенко.

– Мне для интереса, потому что я читать люблю. А ты эту книгу через неделю потеряешь – и всё. Вообще это величайшая несправедливость века, что эту книгу ты нашёл, а не я.

Вадим отмахнулся от Лысенко и продолжил идти дальше.

Лысенко всю дорогу ныл, выпрашивая книгу у Вадима, но тот был непреклонен. Совершить такую находку и просто так её кому-то отдать было, по мнению Вадима, верхом глупости.

Дома он никак не мог отойти от книги, сидел около нее, листал, разглядывал, гладил, даже нюхал. Книга пахла пылью, ржавчиной, плесенью и старостью. Но этот запах казался Вадиму лучшим запахом в мире, потому что это был запах тайны.

Вадим обратил внимание, что в книге очень красивые рисунки. Тот, кто их рисовал, очень старался и был хорошим художником. Такой старательности, с которой были выписаны даже мельчайшие детали рисунков, можно было только позавидовать. За этими линиями и штрихами чувствовалась рука настоящего мастера своего дела. Вадиму почему-то казалось, что то, что рисовали в те далёкие века, когда была написана эта легендарная книга, – это максимум наскальная живопись в виде человечков, состоящих из палочек и кружочков, одним словом нечто в стиле наив, а тут такое. Даже сейчас не все художники смогли бы нарисовать так, как художник, работавший над этой книгой. А может, он даже и не один был? Может, тут трудилось сразу несколько мастеров? Во всяком случае все они очень сильно постарались.

В книге очень часто попадался рисунок какой-то загадочной чёрной птицы. Ворона не ворона, вообще не понятно кто. Для вороны слишком большая, да и не совсем на неё похожа, только тем, что тоже такая чёрная. Эта птица, мелькающая со страницы на страницу, вызывала у Вадима какое-то неприятное тревожное чувство. Он бы и сам не смог объяснить, чем ему не понравилась эта птица, но она его напрягала. Как только попадалась страница с нарисованной птицей, Вадим старался поскорее перелистнуть её. Что же его так пугало? Взгляд – наконец понял он. Птица смотрела прямо на Вадима, даже не прямо на него, а заглядывала в его душу. Во всяком случае, ему так казалось. Это было полным бредом, но Вадиму показалось, что эта птица знает о нём всё, что он не сможет скрыть от неё ничего, никаких своих плохих поступков и мыслей, и от этого его бросало в дрожь. Ему хотелось поскорее перевернуть страницу, чтобы только не видеть этого всепроникающего взгляда, который прямо кричал: «Я всё знаю про тебя, Вадим! От меня ничего не скроешь, даже не пытайся. Я знаю, какой ты есть на самом деле».

Как художнику удалось нарисовать глаза у этой птицы такими живыми? Это просто немыслимо. Вадим первый раз видел такой реалистичный рисунок. Обычно на картинах даже самый пронзительный взгляд все равно воспринимаешь лишь как рисунок, но тут… Тут было что-то другое. Вадиму казалось, что они на самом деле живут как будто отдельно от птицы, они… следят за ним, они оценивают его. Эти глаза на самом деле были живыми.

Вадим прятал книгу в своей комнате под кроватью, а по вечерам доставал и читал ее. То, что в этой книге было написано, казалось Вадиму таким невероятным и потрясающим, что было совершенно не удивительно, что одним из вечеров его посетила идея провести эксперимент. Он не верил в то, что там было написано, но все-таки где-то в глубине его души шевелился какой-то червячок и шептал: а вдруг? а вдруг всё это правда? Но, не проверив, никогда не узнаешь. Ему выпал такой уникальный шанс, который вообще мало кому в этой жизни выпадает. В его руках были знания, которые могли перевернуть с ног на голову всё представление о мироздании, и не воспользоваться этими знаниями было настоящим преступлением.

Вадим знал, что то, что сказал про «Некрономикон» Лысенко, – чистая правда. Но вдруг всё же это было заблуждение, и «Некрономикон» на самом деле существует? Вдруг он сейчас нашёл тот самый «Некрономикон», который искали не одно тысячелетие? Эта мысль пьянила и окрыляла. Ведь это значило, что он мог стать всемогущим. Вот только бы ещё знать, как воспользоваться знаниями, которые скрывал этот магический фолиант.

Когда Вадима первый раз посетила мысль, что ведь он может попробовать сделать то, о чем упоминается в этой книге, он даже немного испугался. Откуда в его голове вообще взялась эта мысль? Она была какой-то странной, чужеродной, как будто её воспроизвёл не его мозг, а её внедрили откуда-то извне. Вадим отмахнулся от этой мысли, но она вовсе не хотела его покидать. Она сверлила его и разъедала, как бы говоря, что пока он не сделает то, о чём думает, она не даст ему покоя. И вот однажды Вадим решился: попытка, как говорится, не пытка. Да и скорее всего ничего не получится, потому что всё это полная ерунда, так что и бояться нечего. Но где-то в глубине души Вадим надеялся и боялся одновременно того, что всё может получиться.