Чтение онлайн

— Ну, как знаешь, — пожал он плечами. — У нас есть старая учебная кузница на заднем дворе. Отец иногда позволяет мне там… хм… экспериментировать. Пойдем, покажу.

Старая кузница была небольшим каменным строением, пахнущим углем, металлом и закаленной сталью. Внутри был массивный горн, наковальня, меха и все необходимые инструменты. А главное — здесь можно было разводить огонь и шуметь, не привлекая лишнего внимания.

Лиам оставил меня, сославшись на какие-то свои важные дела. Я был один. Мой первый эксперимент был простейшим из тех, что описывались в книге. «Малая закалка». Нужно было взять кусок обычного железа, нагреть его, а затем, в процессе остывания, влить в него немного маны, чтобы изменить его кристаллическую решетку и сделать его прочнее.

Я разжег горн. Нашел кусок старого железного прута. Когда металл раскалился докрасна, я вытащил его клещами и положил на наковальню.

Теперь — самое сложное. «Почувствовать его песню».

Я закрыл глаза. Протянул руку к остывающему металлу. И попытался сделать то, что советовал гном-мастер. Я послал тончайшую струйку своей очищенной, оранжевой маны к железу. Я пытался «слушать».

Но я ничего не слышал. Для меня это был просто кусок горячего металла. Мертвый. Тихий.

Тогда я попробовал иначе. Я использовал «Понимание Структуры». Мир потускнел, и я увидел внутреннее устройство прута. Это была неровная, хаотичная кристаллическая решетка. Я видел ее. Но я ее не чувствовал.

«Ладно, — решил я. — Если я не могу попросить, я прикажу».

Я попытался влить свою ману в эту решетку, чтобы силой перестроить ее, как было показано на схеме в книге.

И тут же все пошло не так.

Моя мана, даже очищенная, все еще несла в себе эхо Хаоса. Она была чужеродной для этого мертвого, упорядоченного куска материи. Металл не принял ее. Он взбунтовался.

Раскаленный прут на наковальне завибрировал и с громким, жалобным звоном изогнулся под неестественным углом, покрываясь сетью мелких трещин. Он стал не прочнее, а хрупче. Моя попытка созидания привела лишь к разрушению.

Я пробовал снова и снова. Целый день. Я менял интенсивность маны, пробовал разные руны. Результат был один. Провал. Испорченный металл. И растущее чувство бессилия. Я, победитель Испытания, ученик Архимагистра, не мог справиться с простейшей задачей для первогодки-ремесленника. Это было унизительно.

Вечером, грязный, злой и опустошенный, я сидел на крыльце кузницы. Рядом нарисовался Лиам с двумя кружками холодного кваса. — Ну что, великий алхимик? — с усмешкой спросил он, протягивая мне одну. — Превратил свинец в золото? Или хотя бы железо в сталь?

— Я превратил железо в мусор, — мрачно ответил я, принимая кружку.

— Бывает, — он сел рядом. — Знаешь, я как-то спросил у отца, в чем секрет создания идеального артефакта. Я думал, он начнет рассказывать про редкие реагенты или древние руны.

— А он что сказал?

— Он сказал: «Секрет в том, чтобы слушать. Ты пытаешься приказать металлу, Лиам. А с ним нужно договариваться. Он упрямый, как гном. Сначала нужно выслушать его песню, а потом уже просить его станцевать твою».

Я замер с кружкой в руке. «Выслушать его песню…» Слова гнома-автора. Слова лорда Ариона. Они говорили об одном и том же. Но как? Как услышать то, что молчит?

И тут меня осенило.

Я не могу его услышать. Но благодаря Ворну я научился видеть. Я видел его структуру. Его кристаллическую решетку. Что, если эта решетка и есть его застывшая, немая «песнь»? Что, если мне не нужно говорить с ним на его языке? Что, если я могу переписать его песню нота за нотой, используя свой собственный, уникальный инструмент?

На следующий день я снова был в кузнице. Но на этот раз я не пытался «чувствовать». Я раскалил новый железный прут и положил его на наковальню. А затем активировал «Понимание Структуры», сфокусировавшись на нем.

Передо мной снова возникла картина кристаллической решетки — застывшая музыка Порядка.

Я не стал вливать в нее поток маны. Я вспомнил свое самое точное, самое контролируемое заклинание. Мою «Иглу Хаоса». Но я сформировал ее не из Хаоса, а из своей крошечной, драгоценной капли очищенной маны.

Я создал не иглу, а микроскопический мана-зонд. И я направил его не на весь кусок металла. А на одно-единственное соединение в его кристаллической решетке. Я не пытался его сломать. Я лишь коснулся его, заставив вибрировать на нужной мне частоте, той самой, что была указана в учебнике для закаленной стали.

Это было невероятно сложно. Это требовало такой концентрации, что у меня потемнело в глазах. Но я удержал.

И я увидел это. Увидел, как под воздействием моей вибрации это одно соединение перестроилось. А за ним, как костяшки домино, начали меняться и соседние. По всему пруту прошла едва заметная волна, и его тускло-оранжевое свечение на мгновение стало ярче, а затем обрело более глубокий, вишневый оттенок.

Я отступил от наковальни, тяжело дыша. Тело было измотано, но внутри все ликовало. Я нашел свой путь. Не путь алхимика, который слушает. А путь инженера, который переписывает код.

Я посмотрел на остывший прут. Он был другим. Более темным. Более прочным. Я взял молот и ударил по нему. Звук был чистым, звонким. Не глухой стук железа, а песнь настоящей стали.

Но одного понимания принципа было мало. Великие артефакты не создаются на одном вдохновении. Они рождаются из дотошного, скрупулезного планирования.

Следующие несколько дней я не выходил из библиотеки лорда Ариона. Но теперь я читал три подаренные им книги не как ученик, а как… конструктор, изучающий техническую документацию. Я сидел за огромным столом, разложив вокруг себя свою тетрадь, трофеи из «Чистилища» и обломок отцовского меча. Эта рукоять была моим немым укором и моей главной мотивацией.

«Перековать его… пока рано, — решил я, проведя пальцем по потертой коже. — "Сердце Короля Гоблинов" — эпический материал. Работа с ним не простит ни единой ошибки. Мне нужен проект попроще. Тренировка. Мне нужно отточить свой новый метод на чем-то, что не жалко испортить».

Мой взгляд упал на кучку ржавого, уродливого металла, который я вынес из подземелья — обломки гоблинских тесаков и наконечников. Мусор. Но идеальный материал для практики.

Я решил создать кинжал. Не простой, а магический. Это была бы идеальная проверка всех моих новых знаний.

Я взял чистый лист пергамента и начал проектирование. Часами я вычерчивал форму клинка — не слишком длинного, но широкого у основания, с хищным, агрессивным изгибом. Я проектировал рукоять, рассчитывая идеальный баланс. Это была работа, требующая не магии, а чистой математики и эргономики.

Затем наступил черед магических компонентов.

«Тишина и сокрытие, — записал я в тетради. — Идеально для оружия разведчика или убийцы. Не для открытого боя. Значит, и руны должны соответствовать».