Чтение онлайн

А потом… потом мы начинаем говорить о Берлине, его музыке, энергии его жителей (которую она называет «вкладом в развитие города»), его истории. И вдруг Эллен теряет всю свою сдержанность, ее даже охватывает энтузиазм. Три стакана воды Vittel, и вот она наконец просыпается и, посвежевшая, обретает красноречие. В ней совсем не чувствуется пресыщенности жизнью, и она не относится к тем уроженкам Берлина, которые жалуются на обилие туристов и джентрификацию [7] центра. «Для меня это здорово! Ведь я живу туристами. Был период, когда клубы были почти пустыми, потому что берлинцы устали от техно. А потом Берлин вдруг стал модным. И именно туристы спасли этот город! Он стал таким притягательным. И я в восторге от того, что сюда приезжают люди. Ведь у города довольно невеселая история». Чувствуется, как под футболкой бьется ее сердце, сердце патриотки. И своим патриотизмом она обязана именно Берлину.

Эллен часто говорит, что этот город ее сформировал, потому что сразу же после падения Стены она была одной из первых, кто принялся осваивать старую Восточную часть, она проникала в самые невероятные места, бродила по заброшенным заводам, где так здорово звучало детройтское техно. Не сожалеет ли она об этом периоде, об этом золотом веке пионеров? Часто говорят, что раньше было больше свободы, сумасшествия, первобытности. «Люди просто стали старше, вот и все. Будучи молодыми, они совершали безумства… А потом, в то время нам все было внове. Сегодня во всем больше порядка и структурированности, но это не означает, что нам досталась в удел только упорядоченность. Наоборот. Я считаю, что сейчас мы переживаем лучший период. И раз уж люди приезжают к нам и привносят с собой энергию, мне, в общем-то, безразлично, приехали ли они из Штутгарта, Стамбула, Ирака или США, и безразлично, сколько времени они проведут здесь. Если бы они приезжали исключительно с целью оставить здесь свои деньги, город скоро стал бы скучным. Но это не тот случай. В городе все дешево, и он привлекает людей, которые хотят покорить его, набраться новых впечатлений».

Не менее двадцати раз во время нашей беседы Эллен заговаривала о свободе, потому что свобода для нее – это тот невероятный прорыв духа, который последовал за ноябрем 1989-го, но это также и дыхание последнего десятилетия. «Берлин со всей решительностью готов показать всему миру, что это город, где живут свободными». Вау! Ее утверждение на мгновение парализовало меня, и я сидела как прибитая на грязном канапе старой берлинской квартиры на последнем этаже здания на Ораниенбургерштрассе, где компания Эллен устроила свой штаб. Не слишком радушная Диджейн попала в яблочко. Так оно и есть на самом деле – Берлин предлагает своим жителям возможность жить так, как им хочется. Добавьте к этому дешевое жилье, и вы привлечете сюда «всех артистов, всех оригиналов, всех мужчин со всего света!» (Да и женщин тоже.)

Эллен Аллиен нигде не училась, единственный диплом, который она получила, – это диплом акробатки. Но ей прекрасно известна история женщин ее города, рано вставших на ноги, привыкших к тому, чтобы самостоятельно решать все проблемы. Ее бабушка была одной из тех «женщин разрухи», которые вновь построили Берлин. И в том, чтобы быть женщиной в мужской профессии – основательницей одного из самых знаменитых лейблов в мире, – для нее нет ничего экстраординарного. Она даже взъерошивает перышки, когда приступаешь к этой теме. И уже давно пора прекратить разговоры о том, что она является образцом для подражания для остальных девушек. Ее совсем не соблазняет перспектива флагмана. Так, может быть, поэтому она отрицает всякую возможность ангажированности и использования своей известности на службе у берлинского андеграунда и берлинских ночей, которым угрожают проекты перестройки центра города? «На все на это у меня совершенно нет времени». У артиста, если она женщина, действительно совершенно нет времени на то, чтобы забивать себе голову подобными пустяками. И то же самое относится к линейке ее одежды (оригинальной, непривычной, сексуальной), которая ежегодно отнимает львиную долю бюджета ее компании. Но это ее мало заботит. «Ellen Allien Fashion стоит мне столько же, сколько бы я тратила на покупку собственной одежды».

Но зато ее захлестывают эмоции, когда ей приходится защищать золотые правила берлинских ночей, для которых самое большое значение имеет не место проведения, не люди, на них присутствующие, а их продолжительность. Никаких расписаний, никаких сроков закрытия… «Диджеи будут стоять за пультом столько, сколько потребуется, и им придется изыскивать новые формы, открывать новые пространства артистической свободы. Одновременно с этим у людей появится время, чтобы полностью погрузиться в праздник, чтобы расслабиться, поговорить друг с другом. И в этом смысле техно освобождает нас от всяких социальных ограничений, а клубы становятся игровыми площадками для людей, которые, оказавшись вместе, понимают, что имеют одни и те же взгляды на жизнь». И уже покончено с двойственным ограничением – танцы/бар – под тонны децибелов. Современные берлинские клубы имеют теперь пространства на воздухе (о, террасы на берегу Шпрее в клубе Watergate!), уютные уголки отдыха, и часто в них открывают рестораны. По утрам в воскресенье в Panorama Bar подают кофе с молоком. А если вы хотите встретить настоящих полуночников – завсегдатаев клубов и сливки местной элиты (если повезет, то и Эллен Аллиен с друзьями), – приходить нужно не позднее 13 часов. «А не пора ли вам домой?» Нет!

Когда Эна Шнитцельбаумер встает за пульт, она снимает свою футболку и обнажает маленькую крепкую грудь, как две половинки яблока на ее мускулистом теле. Она едва прикрывает ее клейкой лентой шириной в несколько сантиметров. Подъем уровня адреналина в публике обеспечен. На ее выступлениях на танцполе всегда полным-полно народа. Ведь Эна так красива с обритой головой и огромными глазами – пантера, грациозная и гибкая. Королева лесбийских ночей в клубе Кройцберга [8] в начале своей карьеры, теперь она понемногу выступает повсюду в Европе. Знаменитая? Нет. Но профессионалы признают ее талант. «В Берлине все в той или иной степени диджеи. В любом баре каждый вечер вы можете встретить какого-нибудь сомнительного типа с сумкой виниловых пластинок, который считает, что он способен миксовать. И многие из них действительно отвратительны! Появившись здесь, они почему-то воображают себя новыми гениями электро».

Когда-то Эна решила, что должна быть прагматичной, и таким образом организовывала свою деятельность диджея, чтобы довольствоваться малым и не ждать от жизни подарков. Она начинала свое дело с того, что была агентом других диджеев, а также организовывала вечеринки и фестивали, на которых также обеспечивала и кейтеринг. [9] «С ума сойти от количества женщин в кулисах берлинских ночей! Мужчины, как правило, на виду у всех, под прожекторами, которые чуть ли не подпаливают им крылья. А кто же позади них? Кто организует клубную жизнь? Девушки!» И это впечатление подтверждается рассказами команды HBC, нового модного, гибридного заведения (бар, ресторан, концертный зал, галерея, ets), расположенного в самом центре столицы: «Артисты – чаще всего парни. Но ответы на телефонные звонки, продажа билетов, оформление заказов, работа с прессой и даже постановка спектаклей – все это возлагается на женщин!»

Интервью с одной из этих великих жриц, с Андреа Вюнше из Magnet Music, l’Agence (c прописной буквой «А», разумеется), которая является одним из самых известных диджеев города. Клуб, состоящий на сто процентов из женщин, расположен в Вейбертвиртшафте, и это не случайно, ведь именно здесь находится самое большое количество крупнейших в Европе предприятий, возглавляемых дамами. Короче говоря, мадам Вюнше видела в своем бюро самых лучших представителей элиты берлинского техно. «Есть много женщин-диджеев, и их становится все больше. Но, по примеру Эллен Аллиен, они с большей ответственностью относятся к своей работе, чем мужчины. Диверсифицируя свою деятельность, они составляют альбомы, основывают собственные лейблы, оставляя, таким образом, свой след в истории». Прагматичные до кончиков ногтей, которые они часто грызут, потому что длинными коготками можно испортить винил пластинок, а времени посетить маникюршу между пересадками на очередные авиарейсы у них просто нет. Что и говорить, настоящие берлинки эти Диджейн!

Весь Берлин трепещет перед ним. Свен Марквардт – людоед из сказок про фей, Синяя Борода с тысячью пирсингов, граф Дракула в облике боксера с покрытым татуировками лицом, суровым взглядом черных глаз, сжатыми челюстями и ледяной миной. Весь Берлин? Да что я говорю? Весь мир! Считается, что ежедневно около полутора тысячам туристов удается по вечерам проникнуть в холодный храм, в святилище, признанное лучшим клубом мира. И стольким же отказано в его посещении. Свен не любит туристические группы. В Berghain заходят, чтобы от души повеселиться, а не для того, чтобы набраться впечатлений, которыми по возвращении поделишься с мамочкой. Город, туристические справочники, Интернет переполнены слухами о причудах физиономиста, чья импозантная, крепко сбитая фигура сделала столько же для планетарной популярности «Бергхайна», сколько и его уникальная акустика.

Еще с незапамятных времен мы отправлялись в ночные заведения с развевающимися на ветру волосами и в кроссовках на ногах. А иногда и в вечерних туалетах, потому что только что побывали на концерте и было бы смешно отправляться домой переодеваться: в те времена клуб Tresor находился в двух шагах от Филармонии. Сегодня ничего не изменилось, обязательного дресс-кода при входе в берлинские клубы нет, но при приближении быстрым шагом в голубой ночи к этим современным храмам появилось новое ощущение: а вдруг не позволят войти? По мере того как Берлин становился модной столицей, появились новые существа, неизвестные нам доныне: вышибалы! Став популярными сразу же после падения Стены, берлинские ночи вошли в легенду именно потому, что всем позволялось на них присутствовать. Это было смешение людей, рас, это было как утопия, и казалось, что отныне все возможно… Спустя двадцать лет берлинская легенда все еще живет… хотя сегодня именно потому, что двери открываются не перед всеми.

«Говорим по-немецки, ОК?» В голосе Аны, завсегдатая ночных заведений, по мере нашего приближения к владениям Свена слышатся нотки беспокойства. Нас четверо (не советуем собираться большими группами, которые тут же отправляются на экскурсию по клубу), из которых двое – работающие в Германии французы. Ана одета в джинсы и обтягивающую майку, ее волосы, которыми она сексуально встряхивает, как в рекламе шампуня, рассыпаны по плечам. По крайней мере, в этом Berghain придерживается правила, общего для всех клубов: девушки пользуются преимуществом при входе. Ана это знает, но считает нелишним напомнить о гендерной принадлежности еще раз. Количество сексуальных леди в мини-юбках поражает. И это удивительное зрелище для Берлина. Оказавшись внутри, сразу же понимаешь, что о существовании каких-либо приличий перед алтарем этого вечного праздника следует забыть: нет, например, зеркал в единых для всех туалетах, не разделенных на мужской и дамский… Невозможно подправить макияж. Вокруг раскрасневшиеся лица, мокрые от пота и прилипшие к голове волосы, грязная обувь. Но все это не имеет никакого значения. Все, что происходит за стенами бывшей электростанции, никогда не выйдет наружу. Фотоаппараты запрещены. Попробуйте только расчехлить мобильный телефон, вас сразу же выставят за дверь. По Интернету циркулируют какие-то кадры, снятые тайком, но эти несколько минут съемки не дают никакого представления о том, что здесь происходит. Чтобы приобщиться к этой тайне, сюда нужно проникнуть и пройти мимо Свена. «В один из выходных дней он может тебя пропустить, а вот в следующий раз ты можешь оказаться перед закрытой дверью. Здесь Свен все решает. Каждую ночь, в зависимости от сиюминутного настроения, он приступает к сортировке, выбору, к своему любимому занятию. Списков VIP-клиентов не существует. Только диджеи, выступающие в эту ночь, могут пригласить с собой несколько человек, которым, тем не менее, придется заплатить за вход», – рассказывает Блуди Мэри, Диджейн, работающая под лейблом Sender, которая сама уже не уверена в своих возможностях. Перед бандитской миной Марквардта все равны. Это и есть воплощение истинной демократии ночи. Хотя напряжение в очереди может нарастать, никто и никогда не подвергает критике решений Свена, когда он говорит «нет». «У него, наверное, свои основания не пропускать нас. Может быть, много геев в этот вечер или очень много народа, ничего страшного, придем в следующий раз». Демонстрация полного и безоговорочного уважения к Чудовищу. И в любом случае, сюда всегда возвращаются. «Этот клуб – наркотик. Он электризует тебя, потолки 14-метровой высоты, ты этого больше нигде не увидишь. Но что особенно поражает, так это смешение людей. Молодые, старые, много геев, но и немало девиц, здесь встретишь берлинцев, туристов, звезд, маргиналов всех мастей. Это какая-то отдельная планета со своим населением, меняющимся раз от раза. Все остальное не имеет никакого значения. Не имеет никакого значения мир, существующий за его стенами, время также не идет в расчет. И раз уж ты сюда попал, ты можешь делать все что угодно, и никто тебя не осудит! В толпе в совместных туалетах ты можешь купить несколько таблеток экстези, можешь нюхать кокаин, примостившись на углу барной стойки, в темном алькове можно заниматься любовью, несмотря на то что несколько парней наблюдают за парочкой», – рассказывает в порыве восторга одна наша приятельница, фанатично преданная клубу, которая проводит здесь почти все воскресенья. А какие незабываемые выходные можно провести в Panorama Bar, расположенном на одном из этажей «Бергхайма»!