Чтение онлайн

Юлия до такой степени обожает футбол, что полностью переоборудовала свою комнату во славу круглого мяча. Обои – цвета зеленой лужайки, над кроватью висит гирлянда из белых и черных шариков, а в углу возвышается огромный плюшевый цилиндр, выкрашенный в цвета «Герты». Это ее пристрастие тем более впечатляет, что внешне она совсем не похожа на футбольную фанатку, которая в день матча не может думать ни о чем другом, кроме как о предстоящей игре, – скорее хрупкая и нежная – этакая кошечка. (Юлия сама делает серьги из жемчуга – это ли не бесспорное доказательство ее женственности?) Иногда она даже впадает в слащавость, особенно если речь заходит о животных, живущих в арктических льдах. Да она и сама напоминает детеныша тюленя. А когда Юлия принимает участие в манифестациях своей ассоциации (она является членом BUND, немецкого отделения «Гринписа»), она дефилирует в образе громадного пингвина. Короче говоря, футбол плохо сочетается с ее обликом. Но видели бы вы, как благоразумная мадемуазель преображается и становится агрессивной, когда ей приходится защищать честь любимой команды! Вот я и подумала, что было бы интересно сходить с ней на стадион. Что-то здесь кроется, что пока недоступно моему пониманию. Тем более что «Герта» – первый европейский клуб, создавший сайт специально для женщин (www.hertafreudin.de), а на трибунах, как я потом выяснила, четверть болельщиков являются женщинами. Итак, этот город переполнен девушками, подобными Юлии, и будет нелишним провести исследование птичьего двора и с этой точки зрения, не отклоняясь от главной цели моей работы.

С билетом в кармане я села на поезд S-Bahn (аналог французских пригородных электричек, курсирующих также и по городу) и отправилась к Восточному виражу – именно так здесь называют стадион из-за небольших боковых изгибов его стен. Был волчий холод, от которого не спасла даже жаренная на гриле колбаска, купленная мною при входе. Еще две, думаю, разогрели бы меня, но, поскольку не мне предстояло бегать по полю в течение девяноста минут, я отказалось от этой калорийной оргии. Закутанная с головы до ног, неуклюжая в шерстяном шлеме (никогда бы не подумала, что однажды мне придется сожалеть о том, что у меня нет вязаной шапки с ушками, в которой я когда-то осваивала зимние виды спорта), в теплых брюках – я даже боялась посмотреть на себя со стороны! И вдобавок ко всему сладкая немецкая горчица (beurk) прилипала к перчаткам.

Матч начинается. Стадион такой большой, что я ничего не вижу. Кроме того, тремя рядами ниже находятся зеркальные витрины с огромным флагом. Я слежу за игрой, глядя на огромные экраны. С таким же успехом я могла бы остаться дома перед телевизором с чашкой зеленого чая в руках… А тем временем Юлия в окружении подруг, так же дрожащих от холода, как и я, пытается меня приободрить, говоря, что это совершенно беспрецедентный матч. Я отправилась домой еще до того, как отвалились мои отмороженные пальцы ног. Холод щипал меня за щеки, и я думала, что это неоправданная жертва для матча, закончившегося со счетом 0:0.

Но на этом мое исследование не закончилось. Потому что в Берлине есть еще одна команда и еще один повод для разделения города. Если сердце «Герты» бьется на западе, то бывший восток воспламеняется на стадионе Vieille-Foresterie, вотчины FC Union, Союза металлургов. Клуб металлургов – это также большая семья, и именно болельщики занимаются приведением стадиона в порядок в течение своих отпусков. И это клуб простого трудового народа, обычных работяг. Вообще-то это чувствуется сразу, как только выходишь из поезда S-Bahn. Чтобы добраться до нижних трибун, идешь не по широкой и чистой эспланаде Олимпийского стадиона, ты лавируешь среди огородов. Люди в толпе грубоватые, плохо одетые, с грязными волосами, и все, как один, в футболках кроваво-красного цвета. Это нижний Берлин, полная противоположность его центральной части. Как и на матчах «Герты», здесь много девушек. Очень часто волосы у них выкрашены в красный цвет, большинство – полногудые и хорошенькие. Матери семейств покрикивают на свои выводки, чтобы те сидели спокойно; в голосах слышится простонародный акцент. Есть также и девицы в бранденбургском духе: очень худые, в донельзя обтягивающих джинсах, с гривкой платиновых волос, пирсингом на языке, с наманикюренными ногтями и загаром под лучами ультрафиолетовых ламп. Четыре из них, получившие титул «Мисс FC», приняли участие в недавней рекламной кампании, где были изображены гламурными, с блеском на губах, в облипающих майках – в тот момент, когда занимались подготовкой к матчу. Клубу PSG («Пари Сен-Жермен») следует брать с них пример!

Перед началом матча стадион дрожит от пения болельщиков: «FC– союз, наш клуб, наша гордость, наша жизнь!» Души болельщиков охвачены единым порывом, и им вторит бетон трибун. Здесь никогда не почувствуешь холода. Все, как один, сдерживая дыхание, следят за каждым движением игроков, как во время самых интригующих моментов матчей Манншафта (национальная сборная Германии) в период проведения Кубка мира, когда эспланаду от Бранденбургских ворот до колонны Победы заполнили сотни тысяч обезумевших берлинцев.

Мне хорошо известно, что начиная с Чемпионата мира 2006 года, проводимого в Германии, футбол больше не является исключительно мужской страстью. И совсем не потому, что женская сборная Германии (по большей части она состоит из цыпочек, играющих за Turbin Potsdam – город-спутник Берлина) является чемпионом мира и держит пальму первенства с 2003 года. «Я никогда так не веселилась в Берлине, как во время чемпионата Европы в две тысячи восьмом», – утверждает моя подруга, более склонная к увлечению театром, музеями и вернисажами, чем несмолкающим гулом «ола, ола» на стадионе и битьем мячом по воротам. В эти дни город покрывается гигантскими экранами и разноцветными флагами, предлагая своим жителям каждые два года позолоченную отдушину в ритме великих мировых соревнований, когда все берлинцы предаются общему для всех увлечению. Восток и запад, турки, проживающие в районе Нойкёльна, новая генерация центра города, женщины и мужчины, молодые и старые – все они живут матчами, и ничто другое их не интересует. На улицах, в барах, в парках – везде устанавливают экраны, не боящиеся дыма барбекю! Но именно в эти моменты полиция регистрирует в городе самое большое количество краж со взломом…

Кристел – кайенская метиска. Ее отец – уроженец Гвианы, а мать – берлинка. Следовательно, она немка. Но не все ее воспринимают как таковую. Однажды вечером она собралась навестить подругу, которая только что родила ребенка в госпитале Лихтенберга. Выйдя из S-Bahn, она пошла по улице между прямоугольниками домов этого восточного квартала, и в это время два типа начали преследовать ее, крича вслед какие-то несуразности и имитируя крики обезьян. Если в центре Берлина подобные случаи исключены, то на периферии города вы не можете быть ограждены от подобных неприятных инцидентов (ежегодно регистрируется около пятидесяти случаев столкновений на расистской почве). В связи с возможным обострением ситуации перед проведением в 2006 году Кубка мира в Германии было принято решение издать справочник для темнокожих болельщиков, где указаны районы города, от посещения которых им было бы лучше воздержаться. Речь идет об округах Лихтенберг, Кёпеник, Шёневейде и Марцан.

Обычный, ничем не примечательный воскресный вечер. Вход в расположенный неподалеку бар, также не обещающий ничего интересного. Но ни за что на свете молодые берлинцы не откажутся от его посещения и встречи с друзьями: сегодня на большом экране бара будут демонстрировать очередную серию «Таторта». «Грустно оставаться в воскресенье вечером в одиночестве перед телевизором. А кроме того, Таторт – такой не похожий на остальных полицейский. И еще. В баре меня ждет атмосфера моего детства, когда я жила с родителями и мы вместе смотрели следующую серию, пытаясь определить, кто же убийца», – на одном дыхании поведала мне Анья, которую я встретила в кафе Marianne. Анья говорит шепотом, потому что на экране уже замелькали титры фильма с его киношными эффектами 1970-х годов и музыкой, достойной весьма постаревшего Джеймса Бонда. Вот уже на протяжении сорока лет у всех немцев в 20 часов 15 минут по воскресеньям останавливается жизнь. «Таторт» собирает в среднем около 22 процентов телезрителей. И в барах, оборудованных в 2006 году к проведению Кубка мира большими экранами, стали демонстрировать для посетителей очередные серии детективного фильма.

Йозеф Гризхович, молодой и популярный литературный критик (со странностями в духе британского актера Джуда Лоу), пишет критические статьи в политическом журнале для интеллектуалов и анализирует феномен «Таторта»: «В фильме все вращается вокруг психологических моментов, и в нем ведутся жаркие дебаты по поводу того, что в данный момент происходит в обществе. Поэтому он завоевал такую популярность среди дипломированных специалистов, студентов, обучающихся в вузах и университетах, которых так много в Берлине».

Благодаря «Таторту», Анья познакомилась со своими друзьями. Приехав из Баварии, она ощутила потерянность в большом городе. Проведя два или три воскресных вечера в баре «Марианна», она вошла в число завсегдатаев, у которых официантке больше не приходится спрашивать, что бы они хотели выпить. Сначала Анья сидела за стойкой бара, теперь она облюбовала себе продавленное канапе в углу, где проводит время с двумя подружками и другом. «Эй, заключим сегодня пари о том, а кто же убил?» Официантка предложит бесплатно кружку пива самому способному из «комиссаров», при условии, что тот отгадает имя убийцы не позже, чем через час после начала фильма. В такие вечера доход «Марианны» невелик. «Все заказывают травяные чаи, горячий шоколад, как дома», – жалуется хозяйка. Но в ее баре царит благожелательная атмосфера, и поэтому здесь всегда много народа!

«Таторт», Бундеслига (чемпионат Германии по футболу), американские электоральные вечера, а также многое другое… В Берлине принято зайти в бар, чтобы посмотреть телевизор. Или чтобы поиграть в старые добрые настольные игры – в одном из углов любого бара всегда грудой свалены шахматы, шашки, лото, которые только и ждут, когда вы к ним подойдете. А иногда и владельцы заведений (даже самых модных) организуют, например, вечеринки лото. И таким образом, многие кафе в городе становятся своего рода филиалами игровых салонов.