Чтение онлайн

Насмотревшись на пустынный в столь ранний час Стрип, я не рассчитывала встретить кого-нибудь и в казино. Но я ошибалась. Лучи утреннего солнышка сюда не проникали: их заменяло самое неестественное освещение, известное человеку. Казино оставалось блестящим, манящим и зазывающим, но чего-то не хватало. Игральные автоматы звякали и заливались трелью при выигрыше. Вокруг столов с рулетками толпились люди – помятые, уставшие, потерявшие счет времени. Публика у карточных столов и вовсе пугала: их воспаленные, налитые кровью глаза не отрывались от презрительно-усталых крупье в напряженном ожидании нужной карты, той самой волшебной карты, которая вот-вот придет из колоды. Казалось, коснись я этих игроков хоть кончиком пальца, и они разлетятся на миллион осколков. Напряжение над столами достигло предельного градуса, игра перестала казаться забавой…

– Эй, это же та девчонка с самолета! – крикнул кто-то от одного из карточных столов.

Ну, здесь большинство гостей подпадают под определение «тот тип с самолета».

– Та, которая задирала нос! С красивой подружкой!

Это уже точно обо мне. Обернувшись, через два стола я увидела Брэда с дружками. Судя по их виду, они давно не спали. И на воздухе не были. И ничего безалкогольного не пили.

– Эй, блонди, как дела? – заорал Брэд, закашлявшись. – Уже выиграла миллион?

– Пока нет, – спокойно ответила я. – Дайте время.

– Я тебе кое-что другое дам. – В его голосе слышалась издевка. – Ты в каком номере?

– Не в вашем. – Мне требовалось поесть, чтобы найти более остроумный ответ. – Удачи, Брэд.

– Ого, она запомнила твое имя! – выдохнул его потрясенный товарищ. Мне стало грустно.

По утрам казино выглядит отнюдь не гламурно: ни красавиц в коктейльных платьях, ни смеха, ни шампанского, только крепкое спиртное и такие же восклицания. Даже официантки не казались сексапильными. В сравнении с форменными платьицами «Де Лухо» мой недавний виниловый наряд казался скромнее свадебного платья Кейт Миддлтон. Либо они уже много часов маются в своих шпильках и куцых шелковых тряпочках, либо надели их в шесть утра и вышли на работу. «Зато стриптиз можно не показывать», – сказала я себе. С другой стороны, стриптизерши уже спали бы сейчас мирным сном. При мысли, что у стриптизерш Вегаса практически началась утренняя смена, у меня почти пропал аппетит. Почти.

– Столик на одного, мадам?

Слова, внушающие страх любой незамужней женщине, столкнувшейся с количеством пищи, способным оставить не у дел «Разрядку смехом» [15] лет на десять.

В свое время я любила поесть, но сейчас оказалась не готова к тому, что меня ожидало. Не было видно булочек с сосиской, и впервые за свои двадцать восемь лет я могла, не покривив душой, сказать, что это хорошо. Официант провел меня мимо стола с морепродуктами, мимо другого стола с сырами, мимо салат-бара, которому позавидовала бы любая «Пицца-хат» в Англии. На свете не было кухни, которая не была бы представлена в этом зале, а когда встречается еда со всего света, запахи стоят умопомрачительные.

Я успела на две трети очистить вторую тарелку, когда на стул рядом рухнула моя бывшая соседка по комнате и уронила голову на стол. Кондиционированный воздух оказался здесь несколько холоднее, чем, скажем, нравилось мне, но не было никакой необходимости надевать огромный мохеровый свитер и кожаные леггинсы, которые вчера вроде бы носила Сэди. На губах Дженни осталась вчерашняя розовая помада, и почти все лицо закрывали огромные темные очки. Стандартная похмельная прическа подруги представляла собой огромный хвост, чтобы пряди не лезли в лицо и не раздражали, но сегодня ей либо требовалось больше маскировки, либо не осталось сил, и кудряшки образовали пружинящий ореол вокруг головы. Только они, казалось, еще сохранили остатки энергии.

– Доброе утро. – Я подняла в ее честь чашку чаю. – Веселая ночка?

– Пока не знаю. – Дженни подозвала официанта и попросила кофе. – Что ты тут лопаешь?

– Все подряд. – Я пододвинула ей круассан, но тут же отдернула тарелку, потому что Дженни издала подозрительный звук. – Похоже, ночка все-таки была веселая. Зачем ты встала?

– Потому что я тебе обещала – мы сегодня кое-чем займемся, – с трудом выговорила Дженни. – И мы займемся.

– Я очень хочу куда-нибудь съездить, но вовсе не горю желанием, чтобы тебя на меня стошнило, поэтому возвращайся в постель.

– Значит, так. – Дженни поблагодарила официанта за кофе, несколько секунд смотрела в чашку, после чего резко ее отодвинула. – Во-первых, мне так хреново в горизонтальном положении: комната вертится и меня тошнит. Во-вторых, я договорилась со стилистом из Лос-Анджелеса, он покажет нам Вегас. Будем выбивать из тебя дурь пафосом и шиком.

– Значит, так, – заявила я. – Во-первых, ты выглядишь по уши сытой Вегасом и без экскурсий, а во-вторых, если комната кружится, у тебя еще опьянение, а не похмелье.

– Да, – кивнула Дженни, очень осторожно отпивая кофе, – ты права.

Я осуждающе посмотрела на подругу. От этого на душе полегчало.

– Может, по магазинам пройдемся? Отвлечешься.

– Закупаться на пьяную голову весьма прикольно. Не заверни я в свое время в «Урбан аутфиттерс», не было бы у меня в гардеробе красных джинсов, – отозвалась подруга.

– М-да, мир этого не переживет, – съязвила я. – А Сэди где?

– Не знаю. Помню только, что мы поменялись одеждой в клубе… Парень из шоу, а потом Сэди куда-то пропала, и я вернулась в гостиницу. Без парня из шоу, не волнуйся.

– Ну кто может устоять перед парнем из шоу, – покивала я. – И вовсе я не волнуюсь. Я знаю, ты по уши влюблена в Сигстера.

– Не называй его так, – попросила она, осторожно глотая кофе. – Туалет где?

– О, прямо вон туда. – Махнув в нужном направлении, я засмотрелась на стол с хлебом. Какой же шопинг без пончиков? Хотя я и так сейчас лопну.

Мне не терпелось заняться шопингом. Отсутствие регулярной работы ограничило мои покупательские возможности и требовало разумно распорядиться оставшимися чеками. Перевожу: я намеревалась самым неразумным образом растранжирить остаток на счете. Предстояло закупать подарки на Рождество, но я сказала себе: сейчас у меня важное исследование. Как я должна писать для модных журналов, если сто лет не заходила в универмаги? Нельзя же писать об одежде, которую не видела. И не трогала. И не мерила. И ради которой не превышала свой кредитный лимит.

– Лимузин ждет, – сказала Дженни, когда мы шли по этажу с казино, стараясь выбрать дорогу так, чтобы не встретить Брэда. – Ни за что не поеду в метро в понедельник утром.

– Я, наверное, тоже предпочту лимузин, – согласилась я. – Хотя если выбирать между лимузином с Сэди и автобусом без Сэди, я бы уже сидела в даблдекере.

– Я не понимаю твоей тарабарщины. – Держась за лоб, Дженни забралась в большую черную машину совсем не так элегантно, как вчера вечером. – Но допускаю, что ты права.

Лимузин отъехал плавно и бесшумно, оставив позади высокий белоснежный отель, сверкавший под ярким зимним солнцем. Жаль, что Дженни вырвало в туалете перед самым нашим выходом: это несколько подпортило впечатление.

Стрип по-прежнему был тих и пуст, когда мы проезжали мимо казино. Некоторые выглядели величественно и при дневном свете. Высокий «Винн» внушал уважение, но при виде «Венецианца» у меня захватило дух. Мне не приходилось бывать в Венеции, и, хотя я прекрасно понимала, что это не одно и то же, мне ужасно захотелось попасть внутрь. А еще здесь были огромные рекламные щиты «Призрака оперы»: Боже, с удовольствием сходила бы на мюзикл! Пусть не «Отверженные», но все-таки. Я соображала, получится ли у меня выбраться на утренний спектакль.