Чтение онлайн

Первый же поцелуй показал, что девушка целиком отдаётся страсти...

— Ты любишь брата? — ревниво спросил я.

— Люблю.

— За что?

— Он руководит мной.

— Как это понять?

— Мне кажется, — она поцеловала меня, — он знает меня лучше остальных мужчин. Знает мои слабости и положительные качества, мои страхи и надежды. Он угадывает, что мне нужно в те или иные моменты...

— Ты собираешься замуж?

— Да! — выдохнула она. — Конечно! Всякая женщина подобна дереву, от которого ждут плодов. Иначе жизнь была бы бессмысленной.

Вдруг она вздрогнула, будто испугавшись чего-то.

— Что с тобой?

— Завтра тебе действительно нужно уезжать? — спросила она.

— Увы. Сегодня я собирался попасть в Ираклион. Надо проследить за отходом судна, от его успешного плавания очень много зависит. Впрочем, это может подождать до завтра. А потом меня ждут дела. Очень много дел. Почему ты спрашиваешь?

— Когда ты рядом, Минос, я нахожу самые большие губки и самые красивые раковины. Ты для меня просто находка. — Она испытующе посмотрела на меня и сказала: — Вся наша жизнь состоит из находок и потерь. Мы всемерно стремимся к находкам и делаем всё возможное, лишь бы избежать потерь. Это касается и любви.

— Может быть, и ты нужна мне, потому что ты тоже для меня находка, — задумчиво прошептал я. — Мне хорошо с тобой...

— Только потому, что я молода и красива?

Я снисходительно улыбнулся.

— Ты честна, Дурупи. У тебя светлая головка, жизнь предназначила тебя для борьбы. Мне нужны энергичные люди с прямым характером, готовые поддержать меня в моих начинаниях. Возможно, я попрошу тебя перебраться ко мне во дворец...

Она отрицательно покачала головой:

— Я не хочу.

— Отчего? — удивился я. — Тебе будет хорошо, ты будешь красиво одеваться, сможешь следить за собой и жить в роскоши...

— Я предпочитаю быть первой в бедной хижине, нежели последней во дворце, — ответила она без обиняков.

Её слова подействовали на меня так, словно я получил пощёчину. Я судорожно проглотил слюну и спросил:

— Чего бы ты хотела?

— Всегда оставаться самой любимой твоей наложницей и... — она сделала паузу, подыскивая слова, — и не умереть уже на другой день какой-нибудь загадочной смертью.

— Откуда у тебя такие мысли?

— Не секрет, что некоторые женщины, которых ты любил, погибли от яда. Какая-то змея...

Я поднялся и вышел в темноту ночи. Прохаживаясь взад и вперёд вдоль берега, я снова погрузился в размышления: существовал ли какой-то человек, убивавший ядом женщин, которые дарили мне свою любовь?

«Возможно, это Сарра, — нашёптывал мне внутренний голос, — ведь из-за ядовитой змеи она лишилась родителей. А что, если с тех пор она считает, будто владеет способом устранять опасных соперниц?»

«Зачем ей убивать?» — противился я этой мысли.

«Ты наивен. Она хочет, чтобы твоё сердце принадлежало ей одной».

Наутро к морю пришли несколько жрецов. Они благословили его и принесли жертвы.

«Это дело рук жрецов, — заподозрил я, — от моего одиночества и страданий в выигрыше только они».

«Тогда бы не было Рианы, — опровергал я себя. — Именно она могла бы представлять опасность для жрецов».

Я просто терялся в догадках. Моё подозрение падало то на министра, то на торговца, то на писца, то на смотрителя — любой из них мог чувствовать себя обделённым и был способен отомстить...

Ко мне подъехал начальник охраны.

— Через час мы будем готовы отправляться, — сообщил он. — Не пора ли укладывать твой багаж, благородный Минос?

— Самое время, — согласился я.

Вскоре я снова сидел в своём экипаже, державшем путь в Ираклион. Впереди и позади меня скакали солдаты, а в других повозках ехали чиновники, слуги и рабы.

Когда дорога стала шире, со мной поравнялся верховой офицер.

— Нужно усилить береговую охрану, — сказал он. — Пираты теперь совершают набеги даже из Финикии и с островов. Чтобы защитить наши города, соглядатаев, сигнальных постов и сторожевых башен уже недостаточно.

Я подумал о подаче световых сигналов. Разве не рассказывали мне, что на горе Кофинас, на вершине которой находился храм, некогда возвышалась башня? Как только к берегу южнее Мессара приближались подозрительные суда, на вершине башни вспыхивал сигнальный огонь...

Я согласился с офицером и заявил, что ни за что не допущу, чтобы побережье Крита подвергалось нападению или хоть одному городу угрожали враги. Я распорядился выделить дополнительных людей, чтобы при первых признаках опасности они могли быстро укрепить ряды защитников. Согласно моему приказу, при возникновении угрозы нападения население обязано было, прихватив с собой всё наиболее ценное из своих домов, укрыться в лесах или пещерах.

Чтобы повысить безопасность, я пообещал, что любой деревне или усадьбе, обязанным поставлять людей для сторожевых постов, в собственность будет отдано всякое пиратское судно, которое они захватят, со всем его грузом, а пленные пираты станут их рабами.

Прибыв в Ираклион, я с гордостью обнаружил, что расширение порта идёт полным ходом. Затем я проверил, достаточно ли обеспечено провиантом судно, которое я отрядил в Ливию для захвата рабов.

Прошло несколько недель. Убедившись, что Дурупи всё сильнее завладевает моими чувствами, я приказал отправляться к рыбакам, промышлявшим сбором губок, чтобы разобраться с их просьбой.

Дурупи, казалось, ждала меня. Она бросилась ко мне, глаза её блестели, и вообще она вела себя так, словно я уже был частью её жизни. Откуда ей было знать, что я приеду?

— Взгляни, Минос! — взволнованно сказала она. — Видишь тот остров на горизонте? Если он будет служить нам летом лагерем, то мы наверняка добудем вдвое больше губок.

Спустя некоторое время она не без лукавства спросила:

— Отчего у тебя нет волшебной палочки, чтобы нам достались в придачу и рабы? Нам очень нужны помощники!

Я подумал, что рабочая сила мне крайне необходима и на рудниках, и в лесах, и на полях, и в ремесленном деле, и в торговле, и на судах.

«Трус! — негодовал внутренний голос. — Если бы у тебя хватило мужества послать вместо одного судна сразу несколько, ты быстро получил бы тысячу рабов, а то и больше!»

«Похищение людей — это пиратство!» — сопротивлялся я.

Через несколько часов, покидая ловцов губок, я разрешил им использовать остров для оборудования летнего лагеря.

Двумя днями позже во дворце появилась депутация крестьян, настоятельно просивших меня запретить ловцам губок высаживаться на остров.