Чтение онлайн

— Поблизости находится остров, который не принадлежит никому. Если бы нам было позволено проводить там летние месяцы, то мы занялись бы ловлей губок, их там очень много. Для этого достаточно нескольких семей ныряльщиков. Помоги нам, благородный Минос! — взмолился он.

— Эти губки снова принесут нам счастье! — добавила одна из женщин.

— Наши женщины и девушки прекрасно ныряют, а на глубине чувствуют себя словно рыбы, — заметил один рыбак.

— Кто ты? — спросил я. Этот человек, приблизительно моего возраста, понравился мне.

— Меня зовут Аранос, а это моя сестра Дурупи. Она самая лучшая ныряльщица.

Девушке было лет двадцать, и она была очень хороша собой.

— Ты умеешь нырять? — недоверчиво спросил я, всем своим видом показывая, что она мне очень понравилась.

— Пойдём с нами, Минос, — пригласила она. — Мы живём недалеко отсюда. — У неё были умоляющие глаза. — Брось в море кольцо. Если хочешь, я достану его с закрытыми глазами.

Солнце стояло ещё высоко, когда мы вышли в море. На вёслах сидел Аранос со своими родственниками. Рядом со мной стояла Дурупи, совершенно обнажённая.

Нагота девушки волновала и смущала меня. В Египте я часто видел обнажённых людей. Стенные росписи во дворце изображали нагих танцовщиц. Во время поездок мне всегда попадались целые семьи, трудившиеся голыми, чтобы сберечь одежду. А вот теперь тело рыбачки возбуждало меня...

— Сколько семей будет трудиться на острове в летние месяцы? — обратился я к ней, чтобы отвлечься.

— Мы думаем, для начала семей пять-шесть. Если считать, что в семье семь человек — вместе с детьми, которые непременно должны видеть жизнь и не предаваться бессмысленным мечтам, — сказала она, словно извиняясь, — то наберётся около сорока человек, которых мы смогли бы обеспечить водой и необходимыми вещами. А пропитание должно дать море.

— У тебя есть муж?

В ответ она улыбнулась и пояснила, что работает на брата.

— У тебя есть друг? — поправился я, испытывая при этом некоторую ревность.

Она попыталась уклониться от ответа, но я настаивал на своём:

— Есть у тебя друг?

Она отрицательно покачала головой и повторила, что работает на брата.

— Кто у вас ныряет за губками?

— Обычно женщины и девушки.

Дурупи стояла на краю лодки и вглядывалась в морскую глубину, словно могла увидеть дно.

— Ещё несколько гребков, и мы на месте, — сказал Аранос, протягивая сестре пеньковую верёвку.

Она обвязала её вокруг пояса и заткнула за неё бронзовый кинжал.

— Чтобы срезать губки. Кроме того, кинжал облегчает погружение, служа дополнительным грузом, — пояснил брат.

— На сколько ты можешь погрузиться? — поинтересовался я у девушки, стремясь скрыть волнение, всё больше охватывающее меня при виде её стройной фигуры.

— На пять, а то и десять человеческих ростов. Обычно губки прячутся под водорослями и в определённых местах на скалах.

Аранос грёб теперь медленно, осматривая поверхность воды, а его сестра стояла рядом со мной, изготовившись к прыжку. Неожиданно спина её напружинилась, демонстрируя силу и гибкость; верёвка на бёдрах и засунутый за неё кинжал выглядели на Дурупи как украшения. Её дыхание сделалось глубоким, она мельком взглянула на меня и прыгнула в море.

То же происходило и на остальных лодках: обнажённые девушки и женщины ждали приказа последовать примеру Дурупи.

Мне показалось странным, что мужчины были одеты, а женщины — совершенно наги.

Мои мысли обратились к временам моей юности. Я вспомнил о Гайе. Я был ещё ребёнком и мало что знал о противоположном поле. Иногда она дарила мне тепло своего тела, стремясь приласкать меня, а я отчего-то противился. Но бывало, я сам искал её тело, целовал его и нежно прижимался лицом к её тёплой коже. Разве это не было моим первым серьёзным впечатлением? Может быть, я, не сознавая того, любил Гайю?

У неё были прекрасные зубы, тёмные глаза, длинные волосы и шелковистая кожа. Разве я хотя бы раз признался ей, что она мне очень нравится — как можно нравиться ребёнку? Может быть, я и в самом деле любил её?

Когда я вернулся к действительности, Дурупи, тяжело дыша, уже стояла передо мной. От холода морской воды её груди стояли торчком. Она горделиво поглядывала на меня, потому что вынырнула с полной сеткой собранных губок. Усевшись на край лодки, она опустила ноги в воду и, глядя на волны, постепенно восстанавливала дыхание, готовясь к очередному погружению.

Аранос грёб осмотрительно, рассчитывая каждый взмах веслом. Временами он поворачивал голову и улыбался сестре.

В душе у меня зашевелилась ревность. Нет ли между ним и Дурупи более близких отношений? Может быть, каждую ночь они проводят на одном ложе? А что, если он видит в сестре женщину, — нормально это или противоестественно?

Я обратил внимание на ту деловитость, с какой Аранос принимал у Дурупи сетку, словно его интересовало одно — хорошие ли губки она собрала.

«Он спит с ней, но не любит её», — мелькнуло у меня в голове.

Дурупи не раз ещё прыгала в море и всегда возвращалась с битком набитой сеткой.

После небольшой передышки рыбаки снова вышли в море, но я всё ещё не мог разобраться, почему нырять за губками и раковинами приходится именно женщинам. Неужели сидеть на вёслах труднее, чем погружаться в море?

«Погружаться труднее», — подсказывал мне внутренний голос.

Наступил вечер. Мои спутники напомнили мне, что я направлялся в Ираклион, чтобы проверить, сдержал ли капитан судна своё слово. Однако атмосфера, царившая в небольшом рыбачьем посёлке, просто очаровала меня. Оказалось, что его обитатели считали поздний отход ко сну предосудительным и полагали, что день всякого уважающего себя человека должен начинаться как можно раньше. Заход солнца означает смерть, утверждали они.

Все собрались в небольшом домике, затерявшемся среди скал. Жаровни с углями излучали приятное тепло. В небольших корзинках лежали съедобные водоросли. Пахло морской водой, водорослями, рыбой и человеческим потом.

Люди всё прибывали; они ужинали, отдыхали и возносили молитвы.

Пожилая женщина угощала вином. Чаши пошли по кругу. Уже после нескольких глотков собравшиеся оживились.

Рабы стали готовить мне постель, рядом со мной улеглись Аранос и Дурупи. Они заснули обнявшись, словно влюблённые.

Откуда-то появился староста деревушки. Мельком взглянув на меня, он подошёл к Дурупи, разбудил её и шепнул что-то на ухо. Она сбросила одежду и подползла ко мне.

Мог ли я отвергнуть её?