Я не Поттер!
Шрифт:
— Куда ведет этот ход? — кивнул он в сторону ступенек.
Точь–в-точь аристократ, указывающей слуге на его место и обязанности перед ним, великим.
— В Визжащую хижину, вроде…
— Вперед!
— Это что, твое слово–паразит?!
Но Драко не реагировал на мои реплики возмущения, а поднялся по лестнице и упрямо пытался подтянуться за края чердачного лаза, что удалось ему с третьей попытки, и уже оттуда подал мне руку.
— Ну? Где ты там?
В помещение, откуда раздавались стоны Уизли, мы вошли уже плечом к плечу. Грязная пыльная комната, дырки в прогнившем полу, затхлый запах тряпья и рыжий в углу не произвели на меня впечатления — я ждал.
Драко кинулся к рыдающему страдальцу.
— Рон, ты живой?! А собака, где она?
— Ребята, это ловушка! Он анимаг!
Дрожащей рукой Уизли ткнул мне за спину, и я замер в ожидании встречи, без которой предпочел бы обойтись, если бы не много–много разных «но»…
Глава 23
Во мне что-то дрогнуло, что-то непозволительное, а потому опасное, и я… испугался. Нет, не человека в лохмотьях, демонстрирующего нам широкую улыбку и насквозь гнилые черные зубы. Если и существует на свете кто-то, кого я обязан жалеть, то он передо мной, и вот прямо в эту секунду задача выполнена. Я испугался страха, а он нарастал внутри, как снежный ком, и каждый мой брошенный на Сириуса взгляд выполнял роль снежинки, из тысяч которых и состоял. Зажмуриться мне не позволил разум, не время совершать глупости, и я просто стоял, безвольно опустив руки и широко распахнув глаза. Все заготовленные речи, гримасы и позы… все растворилось в этой улыбке. Высокий, костлявый, израненный мужчина со спутанными грязными волосами и огромными серыми глазами, сияющими живым и теплым огнем. Он смотрел на меня, как на подарок, на поиски которого у него ушла вся жизнь. На меня никто и никогда не смотрел так, даже папа. Сглотнув, я ощутил колющую боль в области сердца, не выдуманную и не еле слышную, а настоящую, такую, от которой хотелось упасть на колени и выть.
В жизни много чего может случиться внезапно, так, что мы и не заметим, приняв крутой поворот судьбы за что-то само собой разумеющееся. Это и встреча отца и Лили Эванс возле пруда на заднем дворе, и дождь промозглым зимним вечером в их самую последнюю встречу, и даже гордыня Поттера, погубившая мать. В самом деле, он же не знал, что черта характера сослужит ему настолько плохую службу, что проводит его, молодого парня, на кладбище — под землю и надгробный камень? Уверен, Альбус частенько хвалил Джеймса, когда тот еще учился в школе, и хитро улыбался, глядя на его выходки, как сейчас он смотрит на Симуса — главного заводилу и балагура, смеющегося в основном тогда, когда какой-нибудь не грифиндорец спотыкается и падает. Видимо, мне все же не стоило строить для Блэка лабиринт обмана, я рискую заблудиться в нем сам. Ведь секунду назад меня пробила холодная дрожь и в голову пришла одна простая, но жуткая мысль — мне не за что любить отца…
У него дрожали руки, наверное, последствия проведенных в сырости лет, да и неуверенный шаг, сделанный мне на встречу — все говорило о том, что мужчина стоит на ногах лишь благодаря силе воле. Как же он умудрился её сохранить, отбывая срок за преступление, которого не совершал? От него отвернулись и отреклись, а он стоит и улыбается. Идиот! Я кричал, не издав и звука, и рыдал, не обронив ни единой слезинки. Побег организовал Альбус Дамблдор, и мне не нужны доказательства, я сам себе — доказательство.
Не так мертва была душа сироты Риддла, как рассказывал директор, убеждая меня в её черноте за чашкой чая с лимонными дольками. Он просто поленился ей помочь и… проиграл, навсегда, уж я об этом позабочусь. Смешно, но Альбус понимает свою ошибку, и меня он кинулся спасать, как в омут с головой, позабыв, что все нужно делать вовремя. И кем он собрался сыграть? Тем, кто уже и так тринадцать лет играет в его нечестную игру?
Сцепив зубы до боли, я вскинул палочку, как показалось, отлитую из свинца, и выкрикнул:
— Стой, предатель! Я тебя узнал!
Узнал его не только я, на мою защиту встал и Драко, не посвященный в большую часть моей жизни ради его же безопасности.
Сумел подняться и Рон. Подволакивая ногу, он направился к нам, размахивая волшебной палочкой во все стороны, как мухобойкой какой-нибудь, и вереща:
— Гарри, я ид–у-у!
Три наглых ребенка с палочками против того, кто еле дышит. Стыдно, но выбора нет.
— Гарри, это… ты? — произнес несчастный еле слышно и оттолкнул от себя деревяшку, когда-то служившую дверью.
Да уж, в уменьшенной копии Северуса Снейпа опознать сына очкарика Джеймса, мягко говоря, сложно. Иногда меня самого раздражало худое острое лицо в зеркале, нос крючком и даже землистый цвет лица. Мне всегда хотелось быть сильным, а весь мой вид: сутулость, длинные волосы и нескладные тонкие руки, которые я частенько не знал куда девать, просто кричали о том, какой я хрупкий, и как легко меня сломать. Ворон, и тот смотрится существом покрепче, да меня уж давно с ним никто и не сравнивал. Остается только представить, какие мысли могли крутиться в голове Сириуса, запомнившего меня годовалым младенцем на руках матери.
— Ты предал моих… мою мать!
Мысленно я чертыхнулся — несколько подобных оговорок и моя неискренность выплывет наружу с легкостью бумажного кораблика.
— Это не я, не я… — бормотал Сириус, все еще пораженный увиденным.
Мужчина явно позабыл о Петтигрю, что мне не с руки, и в задумчивости гладил неаккуратную растительность на лице, и бородой которую назвать трудно.
— А кто?! — я решил ему помочь.
— Да! Кто тогда?! — встрял Драко.
Блэк перевел рассеянный взгляд на мальчишку, затем вновь на меня, и вновь на него. Он не выходил из укрытия очень долго, по крайней мере, после того, как карта попала мне в руки, на территории школы собак не видели. Но его ум и дементоры не смогли как следует затуманить, чего уж говорить о каких-то неделях в Визжащей хижине. Мой крестный кожей чувствовал, что я не тот, каким должен быть, а готовые закрыть меня собой слизеринцы — еще один кусочек из этого неправильного пазла.
— Твоих родителей продал Питтер Петтигрю! — закричал мужчина и смело направился к нам, словно не видел палочек. Я кинулся в сторону и оттолкнул Драко, не бросаться же нам боевыми заклятиями в того, кто этого пока не заслужил. — Эта крыса отрезала себе палец! Сукин сын! А ну дай мне её…
В процессе потасовки с ошалевшим, а оттого упирающимся весьма вяло, Роном, он обернулся ко мне.
— Сейчас, Гарри, сейчас я тебе докажу, ты подожди…
Уж если ты, Сириус, столько лет ждал, я подожду одну минуту, куда мне деваться.
— Эй, ты чего? — меня толкнули в бок.
Сам того не заметив, я принялся вздыхать, как старушка.
— Нормально все, — ответил я Драко, — пусть покажет, что там с крысой…
Уже через секунду Питер сдался и развоплотился из своей анимагической формы, хоть и с моей помощью, разумеется. Крики Блэка не могли заменить собой магию, а палочки у него не наблюдалось. И когда передо мной упал на колени Хвост, я сделал вид, что удивлению моему ну просто предела нет. К слову, мальчишки поступили точно так же — открыли рты и замерли, боясь пошевелиться. Однако им то что, они действительно не знают, что разрешение Волдеморта мною получено, и договор вот–вот будет нарушен.
— Смотри, Гарри! Пальца нет! Признавайся, тварь бездушная… — хрипел он. — Где его потерял? Прямо здесь и сейчас признавайся!
Жалкий человечишка, маленький и жирный, весь в бородавках и остатках крысиной шерсти, не сошедшей с него до конца. Он потел и дрожал, шестым чувством понимая, договор договором, а его жизнь в моих руках.
— Я… я… я не хотел… — лепетал Питер.
На колдографиях матери этот её друг — симпатичный, кудрявый и улыбчивый. Эдакий откормленный маменькин мальчик, хорошист, довольный собою даже больше, чем окружающие. Он дружил с Лили и Джеймсом всю свою жизнь. Они вместе учились, смеялись, переживали первую любовь, неудачи на экзаменах и вместе скорбели на похоронах родителей Джеймса. Плечом к плечу и душа в душу. Риддл говорил, что Питер пришел сам, что его помощи и не требовалось, со временем он нашел бы угрозу, то есть меня, и без подсказок. За что? За что он так легко отправил на смерть троих? Темный Лорд не обещал ему меня не убивать, он неохотно, но все же пообещал это лишь одному своему верному адепту — отцу!