Я не Поттер!
Шрифт:
Бедный ребенок, бедный Рон, в ту самую секунду, как он произнес те судьбоносные для него слова я понял, что рыжему не жить, и у меня чуть сердце не взорвалось от сочувствия к несчастному. Проникнув в мысли мальчишки, я увидел, как он передает мою палочку… Симусу. Затем они вместе с Невиллом колдуют над ней, вроде как последние исполненные заклинания просматривают, не находят ничего преступного и с неохотой возвращают Уизли его незаконную добычу. Тот, довольный недоказуемостью моей вины, на повышенных тонах им что-то объясняет и возвращается к какому-то огромному и мне незнакомому камину. Затем воспоминания обрываются, равно как и судьба самого Рона Уизли, и честно говоря – мне очень жаль.
* * *
— Они что-то не поделили с Альбусом.
Отец стоял ко мне спиной, сгорбленный и уставший. Все лето в обществе членов Ордена Феникса, все лето искать выход, для того, чтобы сказать мне, где именно находится их штаб и… ничего. Что это за Фиделиус такой непробиваемый, а?!
За все время каникул мы виделись три раза, и то в присутствии Хельги. Неужели ему больше нечего мне сказать?
— Он их принял?
— Разумеется, Гарри, он их принял. И Сириус, и Люпин – его рук дело, его последователи. Они долго разговаривали, очень.
— Но тебя не позвали?
— Гарри… – он скривился. – Я твой отец, разумеется, они меня не позовут!
— И что произошло?
— Ссора, сын, произошла большая ссора…
— То есть, Дамблдор хотел, чтобы это выглядело, как ссора?
— Нет, Гарри, это была настоящая ссора, после такой люди не мирятся.
— Это все?! Там вот–вот мадам Максим прибудет. То еще зрелище!
Папа отошел от меня еще дальше.
— Подобные мелочи тебя никогда не волновали. Что-то изменилось? – он повысил голос. — Крауч младший должен объявиться в школе для твоей защиты, Гарри. Блэк и Ремус вернутся, обязательно. И вот это – не мелочь! Чувствую, никто из них не пожалеет собственной жизни. Они… не согласны с Альбусом, абсолютно не согласны.
— А с чем именно согласен Альбус?
Целую минуту ответом мне было молчание.
— Полагаю, он видит в тебе… хорошего человека.
— Да ты что… – сыронизировал я. – Не иначе как зрение потерял. Ну ладно, я могу идти?
— Ты всегда можешь идти.
Дверью отцовского кабинета я хлопнул с такой силой, что пролетавший поблизости Пивз схватился за давно остановившееся сердце…
Глава 29
Я оказался не таким уж и нелюдимым, как думал сам. Жизнь за слизеринским столом бурлила, как зелье в котле. Все пытались поделиться друг с другом самыми последними новостями, передавали Пророка из рук в руки, рассматривали летние колдографии и вели себя так, словно Минерва никакой и не директор.
— Смотрите, пишут, что министерство не смогло досрочно разорвать контракт с дементорами и они до сих пор охраняют Азкабан… Вот умора! С таким же успехом они могли бы просто открыть ворота!
— Винсент… – важно протянул Теодор. – Это давно не новость, а история. Тебя взаперти все лето продержали или только–только читать обучили?!
— Наверное, они просто отказались уходить, кто ж их выгонит… – заметил кто-то проницательный.
За столом раздались приглушенные смешки.
— Думаю, один все-таки может.
— Тео!
— Да ладно тебе, Малфой… – парень махнул на приятеля рукой. – Гарри, ты поменял комнату?
— Нет, одному как-то спокойнее.
— Мудро–мудро… Панси, что ты себе позволяешь?! Может, мне встать?
Нотт сидел между Миллисентой и Паркинсон. Те живо обсуждали последний выпуск Ведьмополитен со Скиттер на обложке, и не стеснялись хлопать по коленям мальчишки в особо эмоциональные моменты беседы.
— Нет, Тео, сиди… – разрешила Панси. — Ты такой милый!
Девчонки рассмеялись, я улыбнулся, а парень довольно фыркнул и жеманно откинул со лба волосы.
— Гарри, передай мне артишоки, пожалуйста.
— Гарри, подвинься, ты растолстел.
— Где Снейп?! Я должен ему книгу! Он меня убьет, если я задержу её еще на полгода!
— Гарри, передай записку Драко… – на меня смотрели умоляющие серые глазки малолетней кокетки. – Пожалуйста…
— Гарри, не передавай! – слева от меня раздался настоящий рык Джинни. – Только попробуй!
— Может, я сам решу, кто и что будет мне передавать?! – встрял Малфой.
— Да–да, пусть сам решает, Джинни… – забеспокоился Рон. – Блейз, ты чего пихаешься?!
— Ты себя в зеркало видел, Уизел? А дуб пихать когда-нибудь пробовал? Я не пихаюсь, а отвоевываю себе место под солнцем!
Тем временем шло распределение.
— Бэддок, Малькольм!
— Слизерин!
— Панси, убери ты этот журнал, а то мы на него новенького посадим!
— Как я тогда смогу его читать, не подумал? На меня МакГонагалл смотрит!
— Гарри, ты не мог бы…
— Да понятно! – буркнул я, сделав недовольный вид. – Малькольм, иди сюда!
И я в первый раз в жизни заглянул в глаза того, кто считает тебя чуть ли не божеством.
— Привет, меня зовут Гарри. Присаживайся!
— Брэнстоун, Элеонора!
— Пуффендуй!
— Колдуэл, Оуэн!
— Пуффендуй!
— Криви, Дэннис!
— Гриффиндор!
— Причард, Грэхэм!
— Слизерин!
Староста откинулся назад, одной рукой уцепившись за край стола, дотянулся до Паркинсон и дернул её за волосы.
— Да убираю я, убираю!
Если нормальность можно почувствовать, то я ощутил её всем своим ноющим телом. Понимая, что блаженно улыбаться в среде слизеринцев считается дурным тоном, губы я держал крепко сжатыми. Тем не менее, иногда усмехался в кулак, будто бы кашляя, и забывал даже о не спускающей с меня глаз Минерве. Весь наш факультет бойкотировал её власть, поддерживаемый фирменным отцовским равнодушием, и тихий гул со стороны зеленого знамени бесил всю школу.
Наконец, директор разнервничалась вконец. От раздражения её острый нос постоянно морщился, словно женщина неприятный запах вдыхала, и чтобы хоть как-то скрыть свою беспомощность, она то и дело поправляла дужку уродливых квадратных очков.
— Тишина! – закричала Минерва раз в пятый. – Прекратить разговоры!
Понятное дело, тишину соблюдали все, кроме слизеринцев. Папа же был занят осмотром зала, и отвлекся лишь тогда, когда МакГонагалл демонстративно прошлась мимо его места за учительским столом. Декан непослушного факультета повернул голову в сторону своих учеников, кивнул, и звуки стихли так резко, словно их кто Силенцио заглушил – в один момент. Уголки папиных губ еле заметно дрогнули, он явно что-то доказал Минерве и пребывал в отличном расположении духа. Хагрид сидел, уставившись в пол и заметно покраснев, Флитвик с укоризной качал головой, а со стороны Грифиндора доносился звон стаканов, ложек и даже грохот скамей. Краснознаменные демонстрировали нам свою готовность отомстить за обожаемого декана, и данный факт веселил меня еще сильнее. Министерство взялось за внутреннюю политику Хогвартса с усилиями достойными лучшего применения. Тем не менее, сами того не подозревая, они играли явно на нашей стороне.
Появление Аластора Моуди и объявление Турнира Трех Волшебников я пропустил, забежал после разговора с отцов в спальню и немного замешкался, столкнувшись с призраком Седрика. Человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ, уже стоял на помосте. Каждый дюйм его кожи был испещрен рубцами, словно изъеденный жучками кусок древесины, и я еще раз подумал, что такого силой не возьмешь. Разумеется, больше всех аврора интересовала моя персона. Уж не знаю, о чем они беседовали с Дамблдором и к чему это странное кадровое решение приведет, но стеклянный глаз Моуди, казалось, просвечивал меня насквозь.