Чтение онлайн

— Именно, Драко, связываете магию, — перебила она его. — Отправляете новичков каких-то неумелых, а дети сходят с ума и вырастают больными жестокими людьми с нарушенной психикой! Верно?

— Такое случается, но не всегда.

— Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мои и своими руками свяжешь магию моей дочери сразу же после рождения. Согласен?

Гермиона говорила жестко, даже слишком, но за нотками грубости в её голосе угадывалось отчаяние, страх и просьба о помощи. Она ждала этого момента много лет, и не обязательно ждала именно его, своего бывшего врага. Просто хотела попросить любого мага помочь и спасти разум собственного дитя независимо от того, когда бы он родился и родился ли бы вообще.

Однако, как только что стало понятно, за все эти годы он первый волшебный посетитель, вспомнивший о существовании некогда лохматой девчонки, пытающейся спасти весь мир вкупе с домовыми эльфами, но неспособной спасти даже собственную дочь. Говорят, спаситель в ответе за спасенного, но мужчина устал думать о других, вспоминать прошлое, и сто раз пожалел о том моменте, когда бросился на тролля в туалете, защищая плаксивую дурочку. Если бы не он, Рон был бы жив, они бы все равно не выдержали происходящего «после» победы милорда и сбежали, наплевав на все опасности. Возможно даже, что кто-нибудь из них, но стался бы жить, а ребенка ждала бы не какая-то миссис Палмер, а… любимая жена Уизли, например!

— Гермиона, от тролля в туалете тебя спас я и только я. Гарри не позволил бы тебе жить, а я позволил, я вроде как почти добрый! — он криво усмехнулся. — Не заставляй меня жалеть о том дне, пожалуйста. Мне достаточно тебя, я не хочу знать двою дочь, правда, не хочу.

Женщина открыла рот и выпрямилась, сказать, что его слова её удивили, значит, смолчать. Попытавшись что-то ответить, она просто закашлялась и потянулась в широкий карман брюк за бутылкой воды. Наверное, когда небо падает на голову, люди выглядят примерно так же.

— Хоть спасибо скажи, что ли… — протянул Драко и вздохнул. — На вопросы я отвечу, но связывать магию не буду, прости. У меня есть хорошая знакомая, почти подруга — Гестия Кэрроу. Ей всего двадцать, конечно, но в этом деле она лучшая. Могу её прислать, — с готовностью предложил он, — подходит такой вариант?

— Подходит… — просипела женщина, оторвавшись от бутылки. — Спасибо.

Оба они понимали, что Гермиона поблагодарила его не только за некую Гестию, но и за собственную жизнь, а потому выдержав подобающую историческому моменту паузу, Драко положил начало конца столь странной беседы, взбаламутившей всю его рваную душу.

— Задавай свои вопросы, я отвечу.

Гермиона кивнула и вся подобралась, как ответственная ученица на уроке.

— Ты говорил, что воевал?

— Пришлось, было много боев, а у меня с боевой магией все отлично.

— Долго?

— Три года обычной войны и года два… подпольной. Как понимаешь, мы победили, кто-то всегда побеждает.

— Сейчас всё спокойно?

— Жизнь, как жизнь, Гермиона. Свои сложности есть, но всё скучно, в общем.

— Гарри? Кто он сейчас? Всё такой же наследник? — последнее слово Гермиона выплюнула с особым отвращением. — Всё та же сволочь?

Малфой не знал, как ответить, ведь он совсем, как оказалось, не знал ни Гарри из детства, ни нынешнего Гарольда из его такой мутной молодости. По–хорошему, ему надлежало горячо возразить, встать на защиту министра магии, кинуться грудью на абразуру, но сил не было, он просто уставился в землю и ответил так, как не должен был.

— Кровавый тиран, поганая тварь и не наследник милорда — друг.

— Чем он занимается?

Монотонным голосом и избегая конкретики, дабы не пугать беременную, Драко перечислил:

— Командует, кого убить, как лучше поступить с непослушными, эффективно руководит министерством и рушит экономику маглов моими руками. Нашептывает милорду все новые и новые цели, и на пути к ним сносит все преграды, мешающие их достичь. Гарольд абсолютно счастлив, если ты об этом. Моя тетка стала ему неплохой матерью, они друг за друга горой, только это всё немного… страшно. Понимаешь?

— Понимаю, — с грустью ответила женщина. — Мне всегда казалось, что он плохой, но чтобы вот так…

— Он был маленьким и нелюбимым ребенком, Гермиона. Но маленькое зло — маленькие беды. Гарри убивал всегда, и погибшие в школе за все те годы — его рук дело. Знаю, я обычный трус, и мне следовало что-то сделать. В моей тумбочке до сих пор лежит фотография, сделанная Колином… ну, помнишь очкарика с фотоаппаратом? Так вот, — мужчина скривился и продолжил, — мальчишка погиб и с моего молчаливого разрешения тоже. Но тогда мне больше всего хотелось жить и радовать отца. Вот как тебе, когда ты первая подняла руку. О чем ты тогда думала, смелая ты наша?

Женщина немного покраснела, но ответила, не задумавшись.

— О маме и папе, о летнем домике в горах, о некупленной собаке и непрочитанных книгах на полке у моей кровати, про Африку, её флору и фауну. Глупо, да?

— Нет, — твердо возразил мужчина и мотнул головой. — Очень умно, ты молодец. Семья превыше всего, это трудно понять, я знаю, но так оно и есть.

— Ты говоришь, как старичок, Драко! — женщина засмеялась. — Тебе двадцать шесть!

Малфой даже не улыбнулся.

— За каждый прожитый мной год кто-то умер, Гермиона.

Женщине хватило ума и такта, чтобы смолчать.

— На слизеринцев времен возрождения милорда объявили персональную охоту. Писали, что страшнее нас и сыскать некого… Не буду перечислять фамилии, ты уж и не помнишь, наверное, но половины из нас нет.

— Твоего курса?!

— Факультета, Гермиона. Те, кто остался за твоей спиной тогда… им не повезло.

Немного подумав, женщина сказала:

— Я ему благодарна.

— Кому?

— Волдеморту, за жизнь.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Ты плачешь?!

— Глаза слезятся.

— Не кури, это уже третья, и слезиться не будут.

— Иди к черту, Драко! Дорогу подсказать?

— Не надо, знаю. Ты лучше спрашивай, а то у меня скоро тоже глаза вот–вот… заслезятся.

— Финансами занимаешься?

— Занимаюсь.

— Июльский обвал — ты?

— Я.

— Сволочь.

— ?!

— Из-за тебя мы в этой дыре. У меня диплом с отличием, но деньги не туда вложили, теперь вот под лестницей курю…