Чтение онлайн

— Джинни, давай порвем бумагу, ты же хорошая девочка, послушай меня… — увещевала Молли дочку.

— Ну мам, отстань от неё! Может, она за мной скучает?! — заныл Рон.

— А ты вообще молчи! — рявкнула любящая мать и попыталась фартуком отогнать сына от дочери. — Всё из-за тебя!

Но Рон покидать Джинни не собирался и от тряпки легко увернулся.

— Это как, круглосуточно на тебя смотрит и скучает? — спросил Билл. — Фред рассказывал, как ты её к себе зазываешь после каждого урока!

— Нет… я обязательно добьюсь твоего перевода в другую школу… — вслух размышляла Молли, сидя на краешке кровати и обреченно качая головой. — Добьюсь!

Джинни осточертело происходящее, он топнула ножкой и развернулась, готовая уйти, не попрощавшись.

— Не добьетесь! — победно заявила она, тряхнула рыжей копной волос и нетерпеливым жестом позвала за собой Рона. — Мне вчера дядя Люциус пообещал, что не добьетесь. И профессор Снейп пообещал, и Гарри, и даже Драко! А еще мама Грэгори работает в Министерстве!

— Люциус Малфой тебе не дядя! — женщина продолжала всхлипывать и вытирать слезы тем самым фартуком, который комкала в руках уже целый час. — Как ты можешь такое говорить, Джинни, детка…

— Ремус, ну ты то хоть скажи! — наконец заговорил Артур.

Люпин уже минут десять как перестал ходить туда–сюда, встал в углу возле запотевшего окна, и невидящим взором смотрел сквозь стекло — на голые деревья и неприветливые серые тучи.

— Холодно… — он передернул плечами и попытался запахнуть поплотнее тонкую холщовую куртку, давно утратившую свой изначальный цвет и вид.

— Ремус!

— Что Ремус, Артур, что Ремус… Десять баллов Гарри Снейпу!

— Да какие десять, тут и тысячи мало будет… — пробормотал расстроенный Перси и смахнул пылинку с прикроватной тумбочки сестры. — Скоро дом в зеленый перекрашивать придется!

— Молли? — с надеждой спросил оборотень, словно вспомнил что-то давно забытое, и даже подался вперед всем телом. — Ты Гарри поздравляла с праздниками там, или днем рождения? Когда-нибудь, раньше?

Женщина отвернулась и попыталась погладить дочку по волосам, но её рука нащупала лишь пустоту — строптивая слизеринка шагнула в сторону.

— Нет, Ремус, не поздравляла…

— И я — нет.

— Это не причина так с нами поступать!

— Ну да, конечно, не причина… — голосом, полным сомнения и непонимания ответил оборотень и вновь забился в угол, слившись с его темнотой».

Хлопнула дверь, за которой скрылись младшие дети, и в комнате повисла тишина.

Оборотень чутко уловил повод, благодаря которому моя совесть перед Уизли чиста — они мне никто. Лучшие друзья и соратники матери, те, с кем она делилась сокровенным, с кем боролась плечом к плечу, в чьем доме пила горячий чай с молоком и думала, что уж эта дружба точно навсегда — они знать не желали её сына. Ленились аппарировать к калитке его дома и стеснялись в неё постучать. А если бы у меня не было терпеливой тетки, в ужасности которой они не сомневались долгие годы, потому как она уж очень обычный и совсем не идеальный магл? Про которого Лили по молодости и глупости никогда слова хорошего не сказала, чем обидела на всю жизнь. А если бы не было Малфоев, учивших меня правильно пользоваться сначала столовым прибором, потом метлой, а затем и каминной сетью? А мой отец, до смерти уставший от плена своих несбывшихся желаний и сына без души, вернуть которую он не может, как бы не хотел? Если бы не было его?! Нет, всё это не причина, они правы, причина записана где-то там, куда никто из живых заглянуть не в силах. Однако, чем не повод?

Неподаренные конфеты, недополученное внимание, нерозданные подзатыльники, неотпразднованные праздники за одним столом и несделанные фотографии с виновником торжества в его центре — и жизнь меняет вектор. Мне не обидно, необходимость всего вышеперечисленного для взращивания правильной, в понимании Уизли, личности — это то, что я понимаю умом, а не сердцем. Ничего этого не было ни у Риддла, ни у отца, ни у меня… Вот как ни крути, а вырисовывается закономерность!

Не знаю, было ли счастье в жизни Беллатрикс Блэк, моей приемной матери по воле случая, да и ни к чему мне лишние знания. Мне бы инструкцию к анубисам с магического древнегреческого понять! Я уж не говорю — перевести, умалчиваю, так сказать. Переводом Волдеморт занимался, вставляя помеж переведенных древних строчек крепкие словечки современного английского. Ну а что? У меня почтальон скоро скончается, дорогостоящий, уникальный и полезный! Правда, страдающий именно от этой своей уникальности и чужого безумия. Белла писала мне письма, много писем. Часто в них не было ничего, кроме жирной точки вверху страницы — она ставила карандаш, давила на него, но не знала, как описать тот мир и мысли, что живут в её голове. Иногда женщина вполне осознанно и с интересом интересовалась, по какой такой причине моя птица к ней летает чуть ли не каждый день? Букля тоже бы не отказалась с этой причиной ознакомиться, ведь больной разум Беллы её побеждал. Со мной ведьма связывала все свои надежды на будущее и само существование будущего, оттого желание что-то мне сказать, чем-то поделиться, знать, что я где-то там и помню её жертву, которая и вправду дорогого ей стоила, пересиливало саму магию! Лестрейндж не осознавала, как я сильно ей нужен, а птица — знала и летела, превозмогая усталость и леденящие ветра. Всякий раз, получая очередную серую бумажку, пахнущую сыростью и чужой болью, я дрожал от страха. Там, в крепости посреди и так непреступного океана томятся многие, кому я должен свободу. Однако каждая капля крови во мне вскипала, а дыхание замирало, как только я думал об одной единственной свободе — свободе Беллатрикс. Магическая связь матери и сына между нами крепла, становилась ощутимее, нити теперь не просто нас соединяли, они опутывали! Если мы сможем, и жадная до жизни красавица когда-нибудь покинет застенки Азкабана, то останется со мной навсегда, не даст себя покинуть, ни за что. Это во мне не загубленный дар предвидения проснулся, а проведенный Беллой обряд слияния крови. Вот не могут же маги перенять у маглов хорошую традицию усыновления, заверяет которое обычная такая подпись шариковой ручкой! Обязательно нужно жизни соединять! Хотя, конечно, именно кровь Беллы и удержала меня в магическом мире, и этот долг обычной оплате не подлежит…

* * *

— Гарри, ты не можешь не пойти! — надрывался Симус, все еще не отходя от доски объявлений. — Дуэльный клуб открывается сегодня! И как нельзя кстати!

— Он хочет отомстить чудовищу, убившему Колина… — одними губами прошептала мне Гермиона, выглядывая из-за спины ирландца.

Смерть маленького проныры Колини Криви осталась ну уж слишком незамеченной, словно её кто-то попытался стереть из истории. Ни прощания, ни объявлений, ни общешкольного горя!

«Вы знаете, на прошлой неделе убили первокурсника!»

«Какого первокурсника?»

«Ну того, с фотоаппаратом. Он еще Снейпа пытался фотографировать, пока тот ему линзы в воду не превратил. Слышали?»

«Еще бы не превратил, профессора фотографировать… на уроке небось баловался!»

«Да не профессора! Младшего!»

«Ужас! Убили Гарри Снейпа?!

«Да не убили, фотографировали!»

«Кто фотографировал?»

«Тот, кого подземное чудовище убило!»

«Ужас! А кого оно убило, говорите?»

Слава Мерлину, Риддл просветил меня, что это директор обеспокоился спокойствием неокрепших детских душ и немного смягчил ужас от этого известия, а то я собрался идти на кладбище с букетом наперевес и проверять наличие могилы. Не все, конечно, поддались столь благостным посылам Альбуса. Люпин так вообще напился и пошел с инспекцией в подземелья, высказывать отцу все свои подозрения в лицо. Заблудился, разумеется, был выдворен обратно в свет крепышом Касусом, опозорен его рассудительной речью о пользе здорового образа жизни, и объявился вот только сейчас. Уж никогда бы не подумал, что дуэли — конек Ремуса. Разве только если клыками пользоваться…

— А я говорю — пойдешь! Как ты можешь не пойти?!

— Скажу своим ногам — не идите, случится чудо, и они не пойдут! — заорал я.

Симус в долгу не остался и с обидой в голосе заорал в ответ:

— Ты же герой!

Что-то я, конечно, хотел ответить, только этим чем-то мне пришлось подавиться. Возразить и сказать, что мол, героем я только зовусь, да и добрая половина школы уж давно стерла из памяти этот прискорбный для них факт — нельзя.

— Скажи еще, что не помнишь, как Самого–Того–Кого–Нельзя–Называть два раза одолел! А дуэлей боишься, так что ли? — возмущался мальчишка, вне себя от ярости. — Ты нам нужен!

— Да, Гарри, нужен… — поддакнула ему Гермиона, посчитав своим долгом согласиться с такой благородной постановкой вопроса.

Да чтоб вы все… папу сегодня встретили!

* * *

— Интересно, кто будет помощником тренера? — сказала Гермиона, продираясь сквозь галдящую толпу поближе к подмосткам. — Может, Флитвик? Говорят, в молодости он был чемпионом по дуэлям на волшебных палочках.

— Да, было бы… — начал Симус и осекся, огорченно махнув рукой: на подмостки вышел Люпин в старых джинсах и таком же свитере, сопровождаемый не абы кем, а отцом в черном будничном одеянии, под стать настроению. Сжатые губы, нахмуренный лоб и напряженные руки с закатанными по локоть рукавами, готовые хоть прямо сейчас научить желающих обращению с Авадой. Ну, если они успеют обучиться, конечно.

Зачитав краткую приветственную речь и представив всем своего и без того известного коллегу, он понимающе подмигнул, соглашаясь с тем, что личность рядом с ним и впрямь интересная. Мне стало противно, Ремус Люпин так сильно старается всем нравиться, что все больше становится похож на клоуна, того, который тщетно пытается всех развеселить нарисованным смехом на лице. Фальшивит, одним словом! Однако, опять никто не отреагировал на якобы шутку преподавателя. Для них это мелочь — не засмеяться раз или два в неделю, когда кто-то из Снейпов рядом и шутят именно над ним. Ну, на всякий случай. Оборотень же все происходящее воспринимает, как вселенскую победу зла над добром и становится сам не свой, что обычно грозит мне десятью вопросами по предмету, внеочередным тестом или дополнительным занятием для отстающих, на котором еще неизвестно, кто кого учит. Хотя, почему неизвестно? Это я всем объясняю, как это у меня получилось отразить русалочье проклятие одновременно с Эксперилиамусом! На этих занятиях, где главный персонаж я и всё для меня, Люпин пытается неумело проникнуть в мой разум и разгадать мою загадку. Нет, несколько особенностей, таких как отсутствие врожденной человечности и наличие лишь приобретенной, да Темный Лорд в душе и комнате седьмого этажа — некая тайна, не спорю. Но основа то — книги. Почему все считают, что если что-то дано, то с неба упало? Все, что есть у кого-то, можно взять и для себя!