Чтение онлайн

— Рискнёте?

Юна не поняла; он протянул ей руку, за которую она с готовностью ухватилась. Как же это было приятно — пройтись с ним за руку. Или она просто изголодалась по мужскому вниманию, и так приятно было бы с любым? В замешательстве Юна пошла с ним по аллее, с удовольствием чувствуя его крепкое и ласковое пожатие.

Сбоку от дорожки она заметила ковёр из опавших сиреневых цветов и подняла голову. Феликс тоже остановился:

— Уже опадают. Любят цвести в холода, а холода-то уходят.

— Симпатичные какие! Это вы к ним привыкли, а я ещё не видела, — с этими словами Юна отпустила его руку и устремилась к цветочному ковру. Подняла несколько ещё не увядших цветов, с интересом рассматривая их.

— Какие крупные. Как называется это дерево?

— Не знаю. Знаю только, что в южной Калифорнии их много.

— Почему цветы упали? Они же даже не завяли.

— Просто некоторым суждено погибнуть в самом цвету. Сами не знаете, что ли?

— Какую страшную вещь вы сказали. Мысль, которая меня всю жизнь ужасает, — Юна снова вспомнила про свой диагноз и подумала, что бояться нечего: даже если они сегодня и впрямь переспят, если он не передумает — что это такое рядом с болезнью и смертью?

Они зашли в небольшое кафе; оно находилось в тени на площадке, покрытой каменными плитами. Взяв заказ, сели за стол; Юна воскликнула:

— Да что же это! Стол-то качается. Пересядем?

— Хрен мы пересядем. Я тут каждый день обедаю. Это самый спокойный столик. Остальные ещё хуже.

— Да ладно! Зачем же вы сюда приходите, раз так неудобно?

— Мне — удобно. The food is terrific, стол потерплю, народу тут почти никогда не бывает, всё в тени. Меня радует размер вашей порции, — кивнул он на Юнину тарелку. — Видно, вы готовы приступить к жизни со вкусом.

— Всегда любила плотно поесть, — призналась Юна. — А вы повеселели. Должно быть, правда были голодны.

— Ещё бы. Шесть часов только воду пил, да и утром перехватил пару бутербродов.

— И всё? — ужаснулась Юна. — Как же вы выживаете?

— Сдаю проект. Время нелёгкое, — лаконично ответил он. — А в вас, я смотрю, тоже всё сгорает, что ни съедите?

Некоторое время ели молча. Наконец Юна не выдержала:

— Вы не могли бы не смотреть на меня?

— А что вас смущает? Я же вам не запрещаю смотреть на себя. При дневном освещении черты вашего лица производят такое впечатление… знаете?

— Какое?

— Нечто фантастическое, — довольно усмехнулся он. — Да вы ешьте, не разговаривайте, а то поперхнётесь.

— То есть вы предлагаете есть и молча друг на друга вот так таращиться?

— Если тебя смущает, что я таращусь, можешь жевать с закрытыми глазами.

Юна ничего не стала ему говорить про обращение на «ты», решив посмотреть, что дальше будет. Феликс доел и, отставив тарелку, придвинул к себе чай.

— Юна, скажи мне, эта внешность… ну… зачем тебе наука? Здесь же ЭлЭй. Ты моделью не работала? Не хочешь тут попробоваться на кастинги? Их каждую неделю объявляют.

— Всё ещё пытаетесь меня оскорбить?

— Нисколько. Говорю, что думаю.

— Обидно, что вы так думаете. И в модели берут от ста семидесяти пяти. Мой рост сто семьдесят.

— Ух ты! Значит, интересовалась темой? Всегда можно податься в актрисы. Тем более с твоей живой мимикой.

— Да я не это самое… Потому что иначе бы… — Юна с досадой махнула рукой и замолчала. Она хотела сказать ему, что, будь она настолько красива, хоть один мужчина обратил бы на нее внимание; но поднимать эту тему с мало знакомым человеком не решилась.

— Не понял, ну ладно, — сказал Феликс, испытующе глядя на неё. Юна вздохнула и призналась:

— Да просто плохо мне, Феликс Валентинович. Очень-очень плохо. Совсем плохо.

— Только не плакать, — Феликс строго постучал по столу, увидев в Юных глазах слёзы. — Скажите мне, вы всегда так концентрируетесь на прошлом, на старых обидах и проблемах, которые давно позади?

— А вы? Легко можете забыть боль и проблемы в прошлом?

— Юна, у меня в настоящем столько проблем, что если я ещё прошлым загружусь, надо будет в петлю лезть, — энергично ответил он, вытягивая длинные ноги из-под маленького стола и цепляя Юнин стул стопой. Юна не успела ничего сообразить, как со скрежетом подъехала на своём стуле по каменным плиткам к мужчине.

— Вы же вроде начали уже обращаться ко мне на «ты»?

— А, и верно. Не хочешь на «ты»?

— Вы зовите, пожалуйста. Я пока никак, уж извините.

— Хорошо, Юна. Хочешь, расскажу про черенковские телескопы, чтобы тебя отвлечь? Мы с коллегами спроектировали дизайн с двумя фокусирующими зеркалами, он сейчас впервые охарактеризован с оптико-механической точки зрения и проходит испытания. К нему недавно подключили черенковскую камеру…

Юна внимательно слушала его; слёзы высохли. Страсть и увлечённость Феликса зажгли в ней что-то непонятное; конечно, она сейчас почувствовала, что за человек перед ней. Это был удивительный гений своего времени, страстный фанатик, трудоголик и перфекционист, вряд ли пригодный для отношений с кем-то, кроме телескопов.

— Тебе что, понятно, что я рассказываю? — с подозрением спросил он, заметив её взгляд.

— Не всё, иначе я была бы вами, — честно ответила она. — Но я же интересуюсь астрономией и научной фантастикой, помните.

— Как забыть.

— Просто, знаете… Очень интересно то, как вы это рассказываете. Сколько в вас одержимости этими идеями.

— Идеи уже воплощены. Проект сейчас поэтапно сдаётся, — Феликс, нахмурившись, снова задумался. Юна робко попросила:

— Можно ещё разок вас обнять?

— Просто потому, что вам фигово? — резко спросил Феликс. Снова на «вы». Юна смутилась и залилась краской.

— Понимаете, Юна, вам хочется обнять не меня, а просто обнять кого-нибудь, — сухо продолжил Феликс. — Меня это не устраивает, извините.

— Как вы можете так говорить! — вспыхнула Юна. — Любому ясно, что именно вас, это как нужно заработаться, чтобы не понять?

Феликс гневно посмотрел на неё, но вдруг смягчился и стукнул себя по лбу.

— Твою мать. Прости, действительно заработался. Да, конечно, логика очевидна. Если бы тебе хотелось обнять всё равно кого, ты бы попадала в чьи-то объятия чаще, чем раз в пять лет. Это с твоей внешностью совсем не сложно. Приношу свои извинения. Блять, во дурак, да. Разреши что-нибудь поинтереснее, — он с улыбкой положил ладонь ей на затылок и поцеловал её, не разжимая губ. Юна осторожно прильнула к нему и не сразу пришла в себя, когда он от неё оторвался.

— По-моему, так герои в сериале «Элен и ребята» целовались. Просто губами прикасались. Они были студентами, — вспомнила она.

— Элина и ребята?

— «Элен и ребята»! Все знают этот сериал.

— Всё полетело к чёртовой матери, — пробормотал он, отодвигая её стул на место. Юна со смехом снова проехала по плитам.

— Уже не плачешь? Отлично, — процедил он. — Мне не в кайф ложиться с тобой в койку, когда ты просто хочешь отвлечься от проблем. Или не хочешь ночевать одна. Или ещё хрен знает что там у тебя в голове.