Чтение онлайн

— Теперь можешь говорить, — отдышавшись, разрешил он. — Что ты там хотела сказать?

— Это почти изнасилование, — слабо пролепетала девушка; её челюсти свело, тело казалось чужим и свинцовым, в глазах стоял туман.

— Вот ханжа. Ты хотела этого так же сильно, как я, — прервал мужчина. — Просто секс. Ничего сверхъестественно жёсткого я над тобой не совершал. И ты сама мне разрешила. Разрешила делать с тобой всё, что хочу.

Юна помолчала, вслушиваясь в себя. Да, пожалуй, отрицать и играть роль жертвы не имело смысла.

— Ладно, ты прав. В любом случае, оно того стоило. И многократно окупилось.

Юна могла бы побиться об заклад, что он посмотрел на нее с уважением.

— Ну ты даёшь. Такое мужество и полная самоотдача. Восхищен стойкостью. Со всем справилась самостоятельно, перестроила тело и научилась новым ощущениям.

— Под твоим руководством. Признательна за урок, — лицо у Юны горело. Как ей теперь смотреть на него в кампусе? Их здания совсем рядом. Произошедшее не укладывалось в голове.

— Уроки только начинаются, Юна. Это была вводная лекция. С обзором курса, — Еремеев со смешком снова включил душ. — С чего у тебя так щёки запылали? Поздно стесняться-то, не?

Интересно, как это бывает у других? Эти вопросы задать Еремееву она не рискнула — тем более что он опять был в настроении насмешничать.

— Оставить тебя пока одну? — спросил он, быстро сполоснувшись. — Не то чтобы здесь очень просторно. Или когда опираешься на меня — полегче?

— Опираться полегче, — тихо вымолвила Юна. — Чёрт, руки не поднимаются. Надо голову помыть — затылок и виски пропотели сильно.

— Ну шут с тобой, — Еремеев притянул ее к себе, развернув спиной, намылил голову. — Сейчас помоем твой многострадальный затылок. Как хоть мыть-то такие длинные волосы?

— Явно не так, как это делаешь ты, — зажмурившись, пожаловалась Юна, когда его руки взялись за ее голову.

— За неимением альтернативы придётся опять потерпеть, — ставя ее под сильный напор, сказал Еремеев. Юна уловила, что он в прекрасном настроении. — Отличная голова, смотри-ка ты. Отключается и включается по команде. Не беспокойся, я никак не поврежу её — ведь это теперь интеллектуальная собственность нашего вуза. Дай посмотреть — ещё тебя не видел с мокрыми волосами.

Что это он так разболтался? Прямо за двоих. А она не может найтись, что ответить. Юна лишний раз порадовалась, что не накрасила ресницы сегодня — неизвестно, как бы она сейчас выглядела с расплывшейся тушью. Еремеев развернул девушку к себе лицом и, смыв с ее волос и лица остатки шампуня, весело улыбнулся.

— Не берут в модели — значит, можно попробоваться в порноактрисы. Ты могла бы блеснуть, — шутливо предложил он, протягивая ей полотенце. — Выползешь? Под ноги смотри.

Девушка добралась до его постели, осторожно присела на нее, морщась от боли; потом рухнула без сил и чувств. Он сел рядом, поставив подушку повыше.

— Честно говоря, я бы и ещё продолжил. Но ты меня заездила. Так и знал, что у обоих крышу сорвёт. Не думал только, что мне тебя будет мало. Я надеялся на пресыщение, знаешь. Ну хоть на временное, — миролюбиво пошутил он.

— Феликс, а можно было…

— Что?

— Ну, всё-таки поделикатнее быть? Проявить больше нежности?

Она не живёт… вообще не живёт тем, чем живёт большинство взрослых людей. Сейчас он ощущал себя чертовым извращенцем-педофилом — и дело было не столько в сексе, сколько в ее детском поведении; конечно, стоило бы быть поаккуратнее и пощадить её, дать как-то привыкнуть. А с другой стороны — с какой стати? Сама напросилась!

— Я же сказал, Прищепкина, — сухо отозвался Еремеев. — Крышу уже сорвало.

— То есть ты вообще не думал, как я себя чувствую?

— Не-а. Я вышел из-под контроля, и ты сама мне это разрешила. Так что насладились друг другом по полной программе, и твоё нытьё не проканает.

Юна не поняла, почему он сердится.

— Да я и не возражаю. А ты всегда такой?

— Я всегда одинаковый. Ни я, ни ты меняться друг ради друга уже не будем. Это никому не нужно.

— О! А скажи, что же тебе нужно? — саркастически воскликнула девушка.

— Мне нужно время. Время с тобой, — оживленно повернулся к ней мужчина. — Ты влюбилась в секс, осваиваешься в новом статусе, и наверняка захочешь попробовать отношения. Как будто тебе пятнадцать. У тебя ведь никогда не было отношений? Ну так присмотрись ко мне. Я знаю, ты умеешь анализировать. Разве не очевидно?

— Я до тебя даже не целовалась ни с кем, — зачем-то сообщила ему она.

— Ну и? Тебя интересуют мои комментарии по этому поводу?

— Интересуют. Всё-таки это ведь странно. Ты так не считаешь?

— Я считаю, Юна, что с представлениями, которыми обычно люди обрастают на тему, что нормально, а что нет, к тебе подходить глупо, ты не вполне человек. Почему у тебя должно быть всё по-людски, или среднестатистически? И откуда вообще у людей берутся в головах какие-то нормы и суждения насчёт секса? Я думаю, поле нормы здесь довольно большое. А ты — большая оригиналка. Я удивился бы скорее, если бы у тебя были какие-то контакты с противоположным полом.

Он вдруг засмеялся.

— Ну а мне всё это на руку. Очевидно, что ты хочешь наверстать. И ни черта не знаешь о сексе. Чистый лист. Значит, свободна от психологических ограничений. Обещаю, ты во всём разберёшься. Я не стану особенно церемониться в койке.

— Ты и с другими так же… не церемонился? А если им что-то не нравилось?

Слушая её вопросы, он понял, что не так. Голос. Её голос утратил звонкость. Это странно. Если бы она кричала, можно было подумать, что она его сорвала. Почему её голос стал звучать глуше, словно сел?

— Юна, невинных девушек у меня не было.

— Не может быть. Ну хоть в студенчестве? Пока девочка молода и неопытна…

— Да что-то мне такие не попадались. Наверное, первый опыт у большинства приходится на старшие классы школы? Или нет? Не думал на эту тему. Всегда считал девственниц исключительной редкостью.

— Напротив, это очень распространённое явление, — наставительно произнесла Юна. — Сколько женщин на свете — столько и девственниц, все же были ею когда-то.

— Даже на момент начала половой жизни мне такие, повторяю, не встретились. Ни ровесницы, ни помладше.

— И когда же ты начал заниматься сексом?

— В двадцать.

— А что так поздно?

— Поздно? Ну и двойные стандарты, — недовольно качнул головой Феликс. — Я учился не поднимая головы и о постели думал только в одном ключе — быстрее бы добраться и заснуть.