Чтение онлайн

Оставшиеся до родов сеньоры Адории полтора месяца мы старались. Очень! Диета и подвижный образ жизни. Я очень внимательно следила за количеством потребляемой ею жидкости. Проверяла мочу и считала сделанные шаги по уходящей вдаль тропинке за день, приводя её своим поведением в шок.

Конечно, анализы было сделать невозможно. Но мы добились, что моча стала прозрачная как слеза светлого цвета, ушли отёки. Исключив из питания практически соль и пряности, примерно рассчитывали меню на неделю.

Старались пополнить необходимый баланс белка и жиров, витаминов и клетчатки и как можно дольше совершать пешие прогулки. Сеньора всё исполняла беспрекословно, понимая, чем рискует. Женщине было тридцать два года, для двадцать первого века пустяк, рожай сколько хочешь.

В шестнадцатом веке это был уже возраст!

— Ерунда, — скажите вы, никогда не носившие корсетов. Сеньора Адория с шести лет, всю свою осознанную жизнь носила эти орудия пыток, сдавливая себе все органы и нарушая кровообращение, неправильно питаясь и мало двигаясь.

В этот период пуританства и высокой степени религиозности дамам запрещалось подчёркивать очертания своей фигуры. Тонкие пластины метала облачённые в шелка и бархат — носили многие женщины этого времени, а затем большой процент из них не могли разрешиться от бремени и умирали в мучениях.

В деревне была неплохая травница-синьора лет пятидесяти, достаточно просвещённая на мой взгляд. Как она оказалась в таком месте, не знаю.

Может, не хотела сгореть на костре как ведьма, может, пошла за большой любовью в отдалённый рыбацкий посёлок. Неважно, у всех свои тайны. Муж у неё был простой рыбак. Хороший и работящий, любящий свою семью.

Я познакомилась с её ассортиментом лечебных снадобий. Хотелось понять, какими знаниями она владеет. Когда же я заговорила с ней об операции, что возможно это будет единственный выход для сеньоры Адории, то синьора Велия неуверенно подтвердила, что такие вещи имеют место быть.

В Венеции делали такие операции, усыпляя женщину опиатом, главное — правильно рассчитать дозу снотворного.

Этого было недостаточно! Я не могла спать и ждать неизвестности, вверяя себя Господу, и говорить, что всё в его руках. Это от бессилия и только. Как я уже говорила:

— Создатель, дал мне ум! Одно дело слухи, другое реальные действия.

Я глубоко верующий человек и, конечно же, просила помощи и заступничества, но понимала, что на земле мои руки и знания являются орудием создателя.

Узнав, что в пригороде есть госпиталь для среднего и обедневшего класса горожан под патронажем монастыря св. Франциска я отправилась к его руководству.

Долгие разговоры о родовспоможении, наводящие вопросы. Молитвы и непонятные ответы. В конце концов, хорошие пожертвования! И вот, я уже владею информацией об одном случае. Операция была! Ребёнок выжил, роженица же скончалась через несколько дней. Мне стоило больших трудов уговорить мать настоятельницу дать разрешение на беседу с той, которая проводила эту операцию.

— Она удалилась от мира, замаливает грехи, никак простить себе не может. Говорит, что допустила ошибку.

— Моя благодарность будет безгранична, умоляю; родственница в положении. Она перенесла долгое путешествие морем. Они беженцы с мужем из Франции.

— Хорошо, — настороженный взгляд настоятельницы. Уже не молодой женщины, которая все силы отдавала развитию госпиталя.

Не буду утомлять подробностями, но в конце всех переговоров выяснилось, что когда монахини, в том случае, достали ребёнка, то они не знали, что делать с маткой. И зашили просто живот, решив, что матка срастётся сама, если ткани живота плотно затянуть.

В результате долгих уговоров, обещаний и финансовых вложений в бюджет госпиталя, сестра Анна, была с нами на острове, и жила вот уже как полмесяца на вилле, наблюдая за будущей мамочкой.

Синьора Велия разводила кур, народившиеся в этом году молодые петушки не давали покоя соседям и всем в округе. Раздумывая над дозой опиата для Адории, я следила как, они гурьбой брали приступом ограду чужого огорода. Ненасытное племя.

Решение пришло мгновенно: опытным путём рассчитать дозу снотворного. Взвешивали пернатого, давали ему опиат, затем слушали сердцебиение птицы и ждали, когда она уснёт, а позже придёт в себя. При большой дозе опиата петушок не проснулся вовсе.

Бесчеловечно? Возможно. А как бы поступили вы?

В конце концов, методом проб и ошибок примерно поняли, сколько миллиграмм нужно порошка для жирной курицы весом, если на наши современные, то на один килограмм восемьсот грамм.

Привезли с города большие весы, купив их у мясника с набором гирь. Хорошо вычистили и отмыли, установили их в одном из домиков, что стоял недалеко от виллы. Взвешивали сеньору Адорию один раз в шесть дней, следили за прибавкой в весе и каждый раз рассчитывали дозу.

Мы должны были быть готовы в любой момент, нельзя было ошибиться. Затем я испробовала снотворное на себе, также взвесившись и рассчитав дозу для себя примерно на час сна. Уснула, мне сделали порез на ноге, затем зашили. Я не чувствовала боли. Сестра Анна была в шоке от моих экспериментов. Мне кажется, при общении со мной она никогда не выпускала из рук чёток с освящённым католическим крестом.

И всё же она, как никто, понимала цену врачебной ошибки.

Я была уверена, что местные жители говорят о наших опытах. По вечерам, в кругу семьи. При этом они готовили и принимали свой нехитрый ужин. Я однозначно для них была ведьмой, которая отдавала в жертву дьяволу животных. Я это чувствовала по шепоткам и по их осторожным взглядам. Они крестились, когда отходили от меня.

Во избежание лишних разговоров в городе, мы запретили выезд кому бы то ни было за границу нашей акватории.

Это был приказ. Охрана не отходила от меня.

Пустующий домик возле виллы, он был единственный такой — несколько комнат и одно большое окно. Может, поэтому его никто не занял. Внутри его весь вычистили, стены побелили густой известью, заменили полы. Установили посреди большой комнаты тяжёлый, деревянный стол. Вбили в стены подсвечники, если придётся оперировать ночью.

Мы с месье Ивонн сделала из серебра медицинские инструменты. Сестра Анна показала зарисовки, по ним я зачертила эскизы. Несколько видов скальпелей, пинцетов и зажимов. Только один их вид внушал мне мысли, что я не справлюсь. Я гнала их прочь, считая, что не имею права быть такой слабой.

Все наши с сестрой Анной и синьорой Велией манипуляции в день операции я проигрывала в голове несколько раз. Затем мы распределили обязанности. Свои действия по несколько раз в день тренировали на сшитой из ткани кукле.

Также мы провели подобную операцию, вмешавшись в вполне нормальную беременность местной сучки, которая приносила щенков исправно каждый год. Затем выхаживали её и пятерых щенят, откармливая их козьим молоком; все остались живы. У меня уже не было сомнений, обритый живот и сросшийся шов всеобщей любимицы стал основанием верить, что мы на правильном пути.