Чтение онлайн

Я взяла Макса на руки, пелёнки сухие, температура в норме. Положила на кровать, распеленала тугие путы. Ручки мальчика посинели. Счастливая улыбка озарила его личико. Туго, слишком туго. Поднесла маме, положила осторожно на кровать дитя и попросила лёжа дать ему грудь. Делала всё будто в полудрёме. О, процесс пошёл. А затем ребёнок заснул, в развёрнутых пелёнках раскинув ножки и ручки в виде маленькой звёздочки.

— Он не будет спать крепко завёрнутым, — сказала я сонным голосом, слегка прикрывая мальчика. А про себя подумала, что у меня сын был таким. Там в прошлом.

— И один в детской, он тоже спать не будет. Решайте, что делать. Завтра ему сошьём специальный костюм для сна и бортики, чтобы не упал с кровати. Адория, смотри, если кормишь ночью, лёжа, не засни, а то можешь задавить ребёнка. Или надо сделать другую кровать для малыша и придвинуть близко к маме. В общем, способов много, но ребёнок хочет родительского тепла и контакта. Он будет спать только рядом с кем-то из родителей, или с обоими сразу.

Виконты удивлённо разглядывали сына. Как же поздно они стали родителями, их неуверенные взгляды говорили сами за себя.

— Всё решим завтра, спокойной ночи, Максик уже спит, обложите пока его подушками со всех сторон.

— Максик?

Засыпая уже в своей кровати, мысленно видела фигуры, застывшие над спящим сыном.

Несколько месяцев спустя

Я полюбила рассветы на этом побережье, ещё бы чашечку кофе, и было бы просто прекрасно. Такова природа человека — всегда чего-то не хватает. Мы никогда не насытимся полностью, всегда ощущая дефицит чего-то важного. Это могут быть материальные вещи, события или эмоции. И даже когда мы думаем, что достигли счастья и удовлетворения, вскоре появляется новый желанный объект нашего вожделения.

«— И так всё хорошо, а вам ещё и кофе в постель госпожа Княгиня».

Мысли летели вдаль и возвращались. Ветерок легко и нежно касался волос, как будто поглаживал меня, тихий шёпот волн окутывал негой.

Прищуренный взгляд, романтика:

— Белеет парус одинокий…

Как тонко подмечено, и у нас тоже что-то белеет на горизонте. Рассеянное сознание отстранённо следило за действительностью.

— Действительно, белеет, что это?

Дремота и релакс слетели в одно мгновение.

Стоя на террасе и смотря вдаль, я увидела парус на линии горизонта. Он самым непостижимым образом увеличивался в размерах. Первый раз за практически полгода, что живём на вилле, я увидела, судно, которое направлялось в нашу сторону. Сомнений не было!

Эта каравелла, а, возможно, и целый галеон, шёл прямо к острову. Тревога стала заполнять сознания. Я побежала в часовню, наверх по лестнице со сколами на ступенях. Ещё выше! В руках оказался покачивающийся от ветра канат. Ударила в колокол!

Звонил он редко, молились мы, тихо уходя в себя, а тут в предрассветной тишине раздался звон, вселяющий в душу тревогу. Отгоняя все сомнения и инерцию ночи. Он искажал знакомые контуры реальности, превращая их в неразличимую мозаику звуков и эмоций. Не было силы, способной устоять перед его магнетической силой, перед его призывом действовать. В итоге я разбудила весь посёлок. Мы, конечно, расслабились за это время. Решив, что находимся в полной безопасности и о нас все забыли. Как я уже говорила, нашим желанием было полное уединение от мирских тревог. Мы общались только с руководством госпиталя и представителями святой церкви в городе.

Покоя мне не давали мысли о подругах, оставленных во Франции, но об этом позже. Я ежедневно вспоминала их в молитвах.

С одной из крайних скальных вершин, что служили своеобразными воротами во внутренний залив острова, раздался пушечный предупреждающий залп. Этим выстрелом мы запрещали далее двигаться этому судну в сторону вод, принадлежащих роду д’Арагонна. На поверхности моря по границам княжества, официально уже зарегистрированного в Неаполитанском королевстве, плавали большие буйки, сделанные из пробкового дерева с деревянными треногами и закреплёнными на них флажками из красной материи. В воде буйки были крепко прикреплены канатами к крестовинам, установленным в расщелинах в скальных породах дна.

Также на маяке был поднят белый флаг с гербом княжества.

Судно остановилось и встало на рейд, не доходя до опасных рифов. Ко мне подошли месье Жак и сеньор Рикардо. Было такое чувство, что мужчины только и ждали этого момента. Их невозмутимый вид внушал надежду. В моих руках оказалась подзорная труба.

— Флаг Франции! Пусть едут в порт, им здесь нечего делать. Бесконечно воюющая страна! У нас полный дом детей. Если я решу, что мне это интересно, я приеду через неделю в город, и встречусь с капитаном.

— Хорошо, ваша светлость.

Месье Жак отправился с вооружённым отрядом на боте к каравелле, передать мой приказ.

Дон Рикардо стоял и хмуро смотрел в сторону происходящего.

— Есть ещё одна пушка, её недавно отлили по нашему заказу и привезли из города. Необходимо установить на её скалу, в которой находится пещера с входом на виллу. Прорубить в густом кустарнике дорогу к пушке и поставить там ещё один наблюдательный пост. Посторонних на остров пускать нельзя.

— Дождёмся, когда месье Жак вернётся, людей не хватает, нужно усилить охрану, а чужих брать из города совсем не хочется, пушку сегодня установят.

Ответ был исчерпывающе лаконичным.

— Есть у меня идеи, но это на случай совсем уже осадного положения…

Вспомнила про минные заграждения вокруг города Севастополя. А ещё в памяти возникла лестница, что открывается дверкой из наших ванных комнат с графиней. Я, поднимаясь по ней, иду всегда на свет, что льётся в комнату из окна. Но в противоположной от этой комнаты стороне есть небольшой коридор дальше в скалу. Мы с графиней думали, что там тупик. Надо будет провести исследования дальше и также расспросить мадам Жанну, что в тех свитках, что нашли мы когда-то в потайной комнате. С этими родами и научными трудами наших сеньор я выпала из действительности основательно.

Слышно было, как проснулись дети. Макс занимал всё время сеньоры Адории. Мы освободили её от стирки пелёнок и от приготовления пищи. Недавно пошили ещё одни борта младенцу в виде большой полосатой змеи, вовнутрь напихав бобы фасоли. Но думаю, месяца через два он и это препятствие будет с удовольствием переползать. Парню шёл четвёртый месяц, поднимать его на руки я запрещала сеньоре. Они входили в контакт друг с другом, только лёжа и сидя на кровати.

Няня у нас была одна.

Мадемуазель Илона разрывалась, за близнецами тоже нужен был глаз да глаз. Макс же не отпускал маму от себя ни на минуту, иногда мне хотелось строго наказать его. Каприза. И только с папой он вёл себя, ну просто как настоящий мужчина.