Чтение онлайн

Я до сих пор во сне вижу бабушку. Она ничего не говорит, но она всегда в комнате моего детства, где много света, и я понимаю, что она хочет сказать: «Отпусти, не мучай себя». И в ее словах так же много света, как было в моем детстве – и я просыпаюсь в слезах.

Наверное, впервые моя предпринимательская жилка у меня проявилась примерно через год после развода родителей – во всяком случае, так мне помнится. Значит, мне было, плюс-минус, двенадцать лет. Как-то получилось, что мой папа ушел в частный бизнес, который только начал возрождаться в молодой, восстановившей независимость Эстонии. Точнее, на бизнес его, думаю, натолкнула моя суперактивная мама, которой и тогда никто не мог сказать: «Нет».

Она переводила в Тартуском театре «Ванемуйне» работу иностранных хореографов и как-то наладила дружбу с продавцами программок и билетов. Вы же помните, что в те годы они, вместе с гардеробщиками, были главными. И именно они пустили маму в театр продавать наклейки. Гномики, Снегурочки, Красные шапочки, все как положено. Точнее, мама сама не продавала, а приносила папины наклейки, которые он рисовал и печатал в подвальной мастерской. Вместе с программками у девушек лет 70 можно было купить и прекрасных гномиков или Снегурочку. Я до сих пор помню запах этих наклеек. Шли первые годы независимости с валютными магазинами, жвачками «Турбо» и наклейками с гномиками.

Звучит, может, и не «по-крупному», но эти гномики позволили купить мне целые полки новых книг и родителям, наверное, тоже что-то. Но как-то постепенно период гномиков прошел и наступил период «Шанс» – настольной игры, которую папа нарисовал, печатал в Питере и продавал в России и Эстонии. Наступила эпоха молодой республики с безналом и первыми Nіntendo. Помню, как в ЦУМе за проданные папины игры давали талоны, на сумму которых я могла выбрать немало всякого удивительного товара.

И именно игра Nіntendo, купленная за «Шансы», сыграла важную роль в моем самом прибыльном бизнесе. Когда папа в очередной раз уехал в Питер, он оставил в коридоре ключи от подвала, что оказалось роковой ошибкой. Юная предприимчивая душа попала в подвал и обнаружила сотни игр в больших стопках. И родилась прекрасная идея монетизации.

Товар есть – нужен канал сбыта. Школа. Хорошо, если есть канал сбыта, нужен маркетинг. Школьное радио. Кто имеет доступ к школьному радио? Правильно – руководитель библиотеки. И как его замотивировать? Взять в долю. Еще логистика. Благодаря Nіntendo это тоже решаемо.

Вот так и получилось, что в свои двенадцать я создала первый и до сих пор самый прибыльный стартап. Договорилась с мальчиками, что они будут носить игры в школу, а за услугу доставки смогут поиграть на моем Nіntendo. Руководитель библиотеки будет объявлять по школьному радио, что в библиотеке продаются игры, и за это получать половину прибыли. Бизнес шел прекрасно, и мальчикам надоело столько играть в Nіntendo. Понимание важности маркетинга и умение делиться прибылью в двенадцать лет меня до сих пор удивляет. Понятно, что весь оборот был прибылью, ведь прямых затрат не было. Сколько я успела заработать, не знаю, но родители говорили, что я еще год не просила у них карманных денег. Неправильное финансовое решение, согласна. Часть заработанного я точно потратила на книги, как и всегда тратила все карманные деньги.

Как я на такое решилась? Игр у папы было море, на игре было и мое имя, и он всегда разрешал брать, сколько захочу.

Папа узнал двадцать лет спустя – я случайно проболталась. Он долго и гордо смеялся, а потом спросил, я ли торговала в университетах. Нет, это была уже не я – у меня и так спрос превышал предложение.

Не помню, когда или почему я стала интересоваться компьютерами, но помню, что мама для своей диссертации купила компьютер уже в 90-м году. Мне было лет десять, и мы с мамой пользовались им по графику. Иногда она и ночью вставала, чтобы продлить свое время. Кстати, это была единственная вещь, которую мама забрала с собой при разводе.

Компьютеры тогда были скорее редкостью, и Интернет еще не был доступен обычным пользователям. Это был первый год девяностых. На самом-то деле это было такое безинтернетное время, что современным детям, наверное, оно кажется эпохой сразу после того, как вымерли динозавры, и непосредственно перед средневековьем, когда телевизор смотрели еще при свечах. Но, честно говоря, я помню и дискеты, и тетрис, DOS и потом dіal-up. Синий экран и игры, где видны пиксели. Наверное, это уже мало кто помнит.

Терминалы с Интернетом были доступны только в компьютерном классе физфака, а сам класс почему-то был доступным для всех. Это стало моим любимым местом, сюда можно было прийти – после школы и оставаться до закрытия. Оттуда и все мои друзья, и соратники. Клубы я не любила, никогда туда не ходила, даже вино научилась пить в свои поздние двадцать, не говоря уже о другом. Кстати, другое, более крепкое, так и не научилась, и не люблю. Отличницей я точно не была, но в итоге на выпускной грамоте было больше пятерок, чем четверок. Имеет ли это сейчас значение? Вряд ли. Мне уже тогда было сложно учить предметы, которые я не понимала, зачем учить. Любила историю и литературу, хотя школьная программа того времени делала все, чтобы убить любовь к книгам.

Кто в свои школьные годы хочет читать или поймет «Илиаду», или «Одиссею», или даже «Старик и море» Хемингуэя? Сейчас я, кстати, Хемингуэя очень люблю. Почти все, кроме «Старика и моря». И моя любовь не прошла, потому что много читая я понимала – есть еще столько реально интересного. Хотя другим в школьное время казалось, что проще сдаться… Единственное, что я помню из школьной литературы, это монолог Гамлета на английском. Полностью. Такая у нас была суровая учительница английской литературы. А так как школа была специализированной, с углубленным изучением языков, то некоторые предметы также преподавали по-английски.

Постоянно обсуждается влияние родителей на выбор профессии, но у меня точно в генофонде не было запрограммировано, что я стану іT-шником. Во времена моего далекого детства о профессии «айтишник» и не слыхали, вот и не было ее ни в каком генофонде. Да, конечно, были инженеры и администраторы систем, но не было в нынешнем понимании программиста в тот далекий 1979 год, когда я родилась. А мама забрала компьютер с собой при разводе скорее для удобства, чем из глубокой любви к инженерии.

Мой отец – художник, он точно не возражал. В то время для него компьютер был неудобной вещью на столе, которая забирала место у красок и эскизов. Когда спустя 20 лет он купил лэптоп и стал пользоваться электронной почтой, а еще через пять лет после изобретения WhatsApp и мессенджеров стал пользоваться и ими, я почувствовала, что теперь официально наступил настоящий прорыв технологий. Я папу очень люблю, но это правда.

С влиянием отчима сложнее определиться. Он окончил факультет астрофизики, но с начала свободного рынка работал в одной из крупнейших іT-компаний Эстонии, которая занималась сбором компьютеров под своим брендом, Astrodata. Софт не писали, только комплектация компьютеров. Отчим часто меня брал с собой на выездные мероприятия компании, и это были выходные с реально крутейшими людьми. Именно людьми, не просто специалистами.

Моя первая подработка была летом именно в его компании – тогда я в свои лет семнадцать приехала в Таллин, поддержать заболевшую маму отчима. Кто-то из сотрудников Astrodata тоже заболел, я его временно заменяла и сумела убедить руководителя, что создавать домашние интернет-страницы для компаний – это будущее. Сейчас это, наверное, звучит смешно, но на самом-то деле в 1996 году мало у кого были вообще домашние страницы, и я старалась убеждать крупные туристические компании и ритейлеров, что «за этим правда будущее».

«Зачем? У нас же «Желтые страницы» в толстых справочниках. Вот мы в томе 3 на 655 странице», – был типичный ответ. Крутой маркетинг.

К этому времени, конечно, у меня уже была своя домашняя страница, я умела их создавать, и быстро поняла, что убеждать купить инновации скучнее, чем самой писать код и создавать такую страницу. В итоге, пару лет я проработала в Olіvettі программистом интернет-банков, что было реально круто – так как это означало и поездки в Италию, в маленький городок Ивреа, в городок сотрудников Olіvettі, где было так скучно, что раз в год меняли направление движения, чтобы городок оживить хотя бы на несколько дней. Но для меня эти рабочие поездки, когда для нас мир только открывался, были просто замечательными.