Чтение онлайн

«Это никогда не получится», – говорили даже оптимисты, видя настоящие руины.

«Это никогда не окупится», – говорили с ужасом финансисты, когда Урмас объяснял свое виденье и что он не будет на Ротерманне экономить.

«Хорошо», – согласился Урмас, чтобы не спорить с теми, кто еще не понимает. Он сделает, и они сами все поймут. «Пусть оно не окупится, но я имею и право сделать что-то для сердца, не экономя на мечте, и для будущих поколений».

И так постепенно, здание за зданием, начали возрождаться купленные Урмасом более 70 000 квадратов в центре Таллина. Я пришла в US іnvest как раз тогда, когда началась реконструкция первого дома.

Дом за домом стали обретать новый образ с помощью местных и международных архитекторов, и каждый дом начал жить своей жизнью. Разной и своеобразной. По принципу – сохраняя старое, добавить что-то новое и архитектурно крутое. В 2009 году первое здание попало в финал архитектурной премии Евросоюза, немного спустя следующее здание получило главную награду Muіnsuskaіtse, как лучшее реставрированное здание Эстонии.

К концу 2010-го, то есть за 10 лет, квартал Ротерманна ожил именно так, как это видел Урмас, и во что не верило большинство. Центральная маленькая площадь была восстановлена, также как и дома вокруг нее. Принцип был таким: квартал может ожить только тогда, когда там продолжается жизнь. Днем – это бизнес и магазины, вечером – это рестораны и бары, а ночью – это люди, живущие на верхних этажах и пришедшие домой. Они включают свет, и в квартале продолжается маленькая жизнь. Каждая деталь имела значение – где находятся кубики для сидения, где пешеходный переход, где реально проходят люди, и что там находится.

Дом за домом Ротерманн стал самым популярным центром для аренды офисов іT-компаниями, рекламными агентствами и другими креативщиками, как и было задумано десять лет назад. На офисы очередь, а квартал – это то место, где можно показать гостям крутую современную архитектуру или вечером посидеть с друзьями в крафтовых пивоварнях.

Следующим Урмас выкупил оборонную крепость царских времен, которая долго использовалась как тюрьма, и получила название «Батарея». Это тот случай, когда хранители исторических зданий облегченно вздохнули – исторический памятник в хороших руках. Урмас уж точно сможет старый депрессивный комплекс у моря превратить в новое светлое пространство, сохранив его историю.

Это история одной мечты и предвидения, в которые создатель верил, когда все вокруг оставались скептиками. И говорил: «Пусть твоя работа будет твоим творчеством, и исходя из этого, деньги сами придут». Такие истории из реальной жизни учат больше, чем любой учебник.

Чем же занимается в реальной жизни инвестиционный менеджер в инвест-фонде? Именно инвест-менеджером я пришла в 2007 году и ушла членом правления в 2012 году, когда у меня родился сын. Я помню, как, в прямом смысле слова, в роддоме еще дорабатывала таблицы. Жизнь полноценного инвест-менеджера, который работает в нескольких странах, и новорожденный сын просто не совместимы.

Обычный день – это когда ты разрываешься между своими таблицами и презентациями, таблицами других, кучей разных договоров и наблюдательных советов портфельных предприятий.

В моем случае за эти пять лет я была в наблюдательных советах примерно десяти компаний, изучала новые рынки, участвовала или отвечала за продажу портфельных предприятий. В зависимости от уровня вовлеченности, это все может занимать от пары часов до десятка часов в неделю на каждую компанию. А если ситуация кризисная или компания в процессе продажи или реструктуризации, то, конечно, и больше.

Так получилось, что в течение нескольких лет, до продажи частного медицинского центра стратегическому инвестору, я входила и в его наблюдательный совет, и помогала реструктурировать, и продавать компанию. В течение этих лет пришлось изучить также рынок медицинских услуг Эстонии. И сейчас я бы хотела рассказать немного о медицинской реформе в Эстонии, и что получилось в итоге. Мне кажется, в свете происходящей в Украине реформы это актуально.

Уже в конце 1990-х Эстония начала проводить медицинскую реформу, во многом похожую на нашу, по принципу «деньги идут за пациентом». Или наоборот, эстонская похожа в чем-то на британскую модель. И в Украине выбрали британскую, но может выйти все же эстонская.

В начале реформы решили, что медицинские центры и врачи первички должны сами управлять своими ресурсами, так эффективней. То есть они должны оформиться как отдельные юридические лица с прозрачной отчетностью о деятельности, прибыли и убытках по законодательству организаций с ограниченной ответственностью, как украинские ФОПы.

Семейные врачи стали подписывать декларации с пациентами и получать доход в зависимости от количества пациентов в регистре плюс фиксированная доплата на пациента за анализы. А в отдаленных местах получали еще и доплату.

Для эффективности врачи первички часто стали соединяться в центры семейных врачей, чтобы вместе арендовать помещения и создать массу пациентов, необходимую для организации ячейки частной лаборатории. Именно в частных лабораториях врачи первички, а часто и вторички, закупают услуги. За лабораториями стоят инвесторы, которые имеют ресурсы для инвестирования в оборудование и новые технологии, а сотрудничество с врачами гарантирует им постоянный поток, за счет которых окупаются инвестиции.

Каждый год через Больничную Кассу, аналог НСЗУ, проводятся конкурсы на конкретное количество приемов к узким специалистам, и выиграть заказы могут как центры, принадлежащие государству, так и частные. Часто это не покрывает затрат государственных центров, и они предлагают также платные услуги. Так, выбирая время приема к узкому специалисту, ты можешь выбрать время в ту же государственную систему бронирования: или «быстро за свои деньги», или, возможно, и к тому же врачу «на бесплатное время», то есть по госзаказу, но месяца через два. Это создало некоторую ситуацию прохладной войны, где государство стало в каком-то объеме конкурировать с частным рынком, предлагая более низкие цены, но это был побочный эффект реформы.

При этом основной упор также делался на семейных врачей, то есть при любой проблеме ты сначала попадаешь к семейному врачу, который старается решить проблему или, по своему усмотрению и необходимости, выписывает направление к узкому специалисту. Получив направление, ты можешь сам записаться к любому узкому специалисту, который имеет свободное время приема под госзаказом. Если не получил направление, уговори все-таки семейного врача или иди на платный прием.

В итоге в 2019 году Эстония вышла на 29 место в мировом рейтинге GHS. Украина в данном рейтинге на 93 месте. Но не все так безоблачно. Максимальное разрешенное время ожидания к узкому специалисту – 43 дня. Это примерно 6 недель, и 30 % пациентов не попадало даже в эти временные рамки. К тому же среднее время ожидания скорее ближе к шестой неделе, чем к третьей. Согласитесь, не с каждой проблемой хочется ждать так долго, и в итоге, хоть я плачу немаленький социальный налог, я при потребности хожу к частным узким специалистам. Медицинской системой вообще довольны 60 % пациентов. Много это или мало, мне сложно судить.

При этом больницы в очень хорошем состоянии, за счет государственных денег и европейских структурных фондов закуплено новое оборудование. Экстренная помощь бесплатная для всех, и когда жизнь в опасности, прием буквально сразу. Когда жизнь не в опасности, ожидание может быть и до 6 часов, зависимо от степени проблемы. Так в Эстонии по-настоящему реально проблемным участком стал доступ к узким специалистам, но это так во многих странах.

Чем Эстония реально сильна – это электронной медициной, или eHealth, или dіgіtal health.

С 2008 года вся система медицины только электронная. Все диагнозы и анализы вносятся в карту пациента, включая постепенно и информацию от частных врачей и лабораторий. Старые карты и диагнозы при этом не оцифрованы.

Электронный рецепт запустили в 2010 году, и уже спустя несколько месяцев большинство пациентов предпочитали электронный рецепт бумажному. Как это работает? По сути очень просто. Врач вносит в центральный регистр информацию о том, какое тебе лекарство выписали, ты идешь в аптеку, показываешь свой паспорт или ИД-карту, аптекарь вводит твой уникальный идентификационный код в регистр рецептов, на основании информации выдает лекарство и делает отметку, что лекарство выдано. Так получается и полная отчетность по рецептуре, и у семейного врача есть точные данные о лечении. Кстати, те, кому с бумагой комфортней, до сих пор могут получить и бумажный рецепт. Это же тоже демократия – право выбора, но на сегодня в бумажном виде рецепты предпочитают получать только пара процентов из всех пациентов.