Чтение онлайн

Этот парень не отстанет.

– Ладно, - сказал я.
– И иди ты на хуй.

– Милый ротик. Очень милый ротик.

– Я серьезно, Рафаль. Иди на хуй. Почему ты не сказал мне, что уходишь?
– Я сел в постели.

Рафаэль не ответил на мой вопрос.

– Проснулся наконец?
– лишь спросил он.

– Я думал, мы друзья.

– Мы друзья, Зак.
– Сцепив пальцы, он постучал костяшками одной руки о другую. Иногда он делает так.
– Пришло время, Зак. Я думал, ты знал. Я здесь уже пятьдесят восемь дней.
– Он улыбнулся мне – по этой улыбке было не понять, что она означает.
– Пятьдесят восемь гребаных дней.

– Милый ротик, - заметил я.

– Да уж. Слушай, Зак, пора вставать.

– Ты должен был сказать мне, что уходишь.

– Это не было секретом, Зак.

– Иди ты.

– Прими душ, мальчик.

– Не называй меня мальчиком. И иди на хуй.

Рафаэль ничего не ответил, лишь слегка улыбнулся, глядя на меня. Я не был уверен, что означает его взгляд.

Рафаэль вышел из кабинки, а я уселся в постели, уставившись в пол. И чего я всегда пялюсь в пол? Иногда я действительно себя ненавижу. Я встал и посмотрел на свой карандашный рисунок. Это была сцена из моей жизни, та ее часть, которую я хотел позабыть. Но теперь я вспоминал, и лучше мне от этого не становилось. Мне становилось только хуже. Я взял рисунок, затем снова опустил его на стол, подавляя желание порвать. Порвать его на клочки.

Каково это – ощущать себя цельным, не быть в разладе с собой, не нервничать и не паниковать? Каково это – ходить по свету с высоко поднятой головой, глядя в небеса, а не в землю, на то, что ползает под ногами.

Я направился в душ, но проходя мимо стола Рафаэля наткнулся взглядом на его дневник. Он был открыт. Подойдя, я взял его в руки. Я держал дневник, уговаривая себя положить его на место и уйти. Вот только я этого не сделал – я впился глазами в слова и начал читать:

Я чувствую себя так, будто долгое время еду по дороге совершенно один. Я даже не знаю, куда еду. И проблема не в том, что я один – в одиночестве нет ничего плохого, меня оно никогда не напрягало. Но порой мне ужасно хочется перестать ехать туда, куда ведет эта чертова дорога. Мне хочется остановить машину и вспомнить, откуда я еду и зачем я куда-то поехал.

Мне хочется поговорить с кем-нибудь, попросить показать, где находится их боль. Хочется сказать: «Покажите мне, где у вас болит». Хочется прикоснуться к этому месту, а затем показать, где гнездится моя собственная боль, чтобы они так же коснулись ее. Позволить кому-то коснуться тебя там, где больше всего болит… если бы я мог это сделать, если бы только я мог это сделать, то это означало бы, что я жив.

Мне кажется, что если я смогу прикоснуться к чужой боли, а кто-то сможет прикоснуться к моей, тогда что-то случится. Случится что-то прекрасное. Нет, боль не уйдет. Но, может быть, я смогу продолжить путь по дороге к тому месту, которое зову своим домом.

« Дом». Опять это слово.

Я смотрел на слова Рафаэля и, боже, какой же хаос творился у меня внутри. Такое ощущение, будто все воспоминания взбунтовались в моем сердце и разуме, и вот поэтому-то я в таком раздрае. Существует ли слово, способное спасти меня?

Принимая душ, я думал о своем рисунке. В голове билась мысль, что я изобразил вовсе не сцену из прошлого, а свой сон. Всего лишь сон. Всего лишь очередной свой сон.

Всё казалось нереальным – всё, кроме слов в дневнике Рафаэля. Струи горячей воды били по телу. Нет, «били» неверное слово. Бить – это то, что делал со мной брат. Бить – это то, что я делал с автомобильными стеклами. Вода была мягкой, в моем же брате ничуть не было мягкости. В нем всё было жестким – кулаки, взгляд, голос, сердце. Не было ничего жестче его во всей вселенной. В моейвселенной.

Я закрыл глаза, подставляя тело под струящуюся воду. Каково бы это было, быть водой? Мягкой, нежной, очищающей, утоляющей жажду. Было бы прекрасно – быть водой. Разум заполонили картинки – бьющий меня брат, голова отца на кухонном столе, пустой взгляд матери, я, бредущий по улицам как побитая собака, я, плачущий на занятии у Сюзан, Рафаэль, поющий мне, сидя на моей постели, Адам, спрашивающий: « Когда тебе в последний раз кто-нибудь говорил, что любит тебя?» Я слышу звук выстрела и голос, повторяющий: « Нет, нет, нет, пожалуйста, боже, нет». Этот голос – мой.

Не знаю, как долго я простоял перед зеркалом, обхватив себя руками. Сегодня мои глаза были темными. Адам сказал, что они у меня то ореховые, то зеленые. Зеленые, как листва. Как лето.

Сегодня мои глаза были темными как зима.

Я взглянул на календарь.

Шел пятьдесят четвертый день моего пребывания в этом месте.

Пятьдесят четвертый день.

Кажется, что я живу тут всю свою жизнь.

– Почему, интересно, так?

Я повернулся и увидел, что Рафаэль рассматривает мой рисунок. Изучает его.

– Ты что-то сказал, Зак?

– Я говорил сам с собой.

– Привычка большей части здешних обитателей.
– Видно было, что он говорит со мной, но думает о чем-то своем.
– Это чудесная работа. Я не знал, что ты художник, Зак.

– Рисование было одним из двух моих любимых предметов.

– А какой был второй?

– Английская литература.

– Ааа, мистер Гарсия.

Я взглянул на него. Откуда он узнал о мистере Гарсии? Я никогда ему о нем не рассказывал.

– Ты говоришь с ним во сне.

– Нехорошо подслушивать, когда другой человек говорит во сне.

– Я пытаюсь не слушать, но ты громко говоришь, не давая мне уснуть. Говори тогда потише.
– Он все смотрел на мой рисунок.
– Ты принесешь его в группу?

– Вряд ли.

– Принеси.

– Не хочу.

– Время истории, - напомнил он.

– Я не…

– Люди рассказывают свои истории уже на вторую неделю, - оборвал меня Рафаэль.

– Я знаю.

– Пришло время, Зак.

– Адам скажет мне, когда придет время.

– Адам ни черта тебе не скажет, он здесь не для того, чтобы указывать тебе, что делать. Он не коп. То, что мы тут делаем, мы делаем не для Адама, Зак, а для себя.

– Я думал, тебе нравится Адам.

– Я люблю Адама. Он прекрасный, одаренный человек. Но при чем тут мои чувства к нему? Ты долженрассказать свою историю. Это нужно тебе, приятель. Тебе .

Рафаэль никогда не говорит слово «приятель». Это не его слово. То, что он его употребил, означало, что он начал злиться.

– Ты что, эксперт по тому, что я должен и чего не должен делать?

– А ты думаешь, кто-то может быть в этом экспертом? Нет таких по человеческому поведению, Зак. Особенно по неадекватному человеческому поведению.

– Ты говоришь, что я неадекват?

Рафаэль схватил меня за плечи и посмотрел прямо в глаза.

– Я говорю, что пришло время, Зак, - серьезно сказал он.
– Ты не можешь бесконечно стоять на одном месте. Не можешь попусту тратить здесь свое время. Есть причина, по которой ты находишься тут.
– Он убрал ладони с моих плеч.