Чтение онлайн

Я уставился в пол.

– Мне кажется, что мертв. Почти все время.

– Я вижу тебя, Зак.
– Любимое выражение Адама.

– Я тоже тебя вижу, - ответил я, насмешливо взглянув на него.

Он улыбнулся, покачав головой.

– Когда ты в последний раз ощущал себя живым? По-настоящему живым?

Как только Адам задал этот вопрос, я уже знал ответ на него. Только я ему не ответил. Я не хотел говорить этого в группе. Не хотел говорить никому. Мои губы дрожали, и я не мог унять их дрожь. Соленые капли побежали по моим щекам, и взгляд затуманился. Я с силой сжал кулаки, собираясь. Сначала перестали дрожать губы, потом остановились слезы. Я сделал глубокий вдох и разжал кулаки. Снова опустил взгляд в пол. Слова сами срывались с моих губ, я ощущал их – слова, которые не хотел произносить:

– В последний раз… в последний раз я чувствовал себя по-настоящему живым, когда мне пел Рафаэль.

– Что он пел тебе?

Я знал, что Адам смотрит на Рафаэля, хотя сам глядел в пол.

– На самом деле я даже не сознавал, что он поет мне. Мне снился кошмар, он подошел, сел на мою постель и пел мне, пока я не успокоился.

– Но если ты спал, то как мог знать, что Рафаэль тебе пел?

– Он сам мне сказал.
– Взглянув на Рафаэля, я попытался улыбнуться, но улыбка не вышла. Я ненавижу говорить о своих чувствах. Ненавижу. Мне больно. Я сделал еще один вдох.
– Он сказал мне об этом, а потом спел песню, песню, которую пел мне ночью. Он пел эту песню своему сыну.
– Я замолчал. Я больше не мог говорить. Слишком сильно дрожали губы. Я просто не мог говорить.

– Это было прекрасно. Ты не считаешь так, Зак?

– Но я не хочу чувствовать себя живым, неужели вы не понимаете?! Неужели не понимаете?! Сколько раз мне вам это повторять?
– Я так громко кричал, что мой голос срывался.
– Я не хочу чувствовать себя живым!

Не контролируя себя, я вскочил на ноги и выбежал из комнаты. Все кружилось перед глазами. Когда же мир вокруг меня перестал кружиться, я обнаружил, что сижу перед деревом Рафаэля, деревом по имени Зак.

4.

Я так устал.

Боже, как же я устал.

Все казалось серым, пустым и далеким. Я знал, что если не отдохну, то просто умру, поэтому лег на землю и уснул. Во сне я проснулся, на улице стояло лето, и мои глаза были зелеными как листва деревьев. Я был очень счастлив, но в то же время чувствовал себя ужасно уставшим, поэтому снова лег спать. Проснувшись, я обвел взглядом летний мир. Ни единого облачка на синеве небес, воздух чист и свеж, и обрушившееся на меня счастье почти невыносимо. И я снова уснул. И снова проснулся. Я засыпал и просыпался, засыпал и просыпался, но всё это был лишь один длинный сон.

Разбудил меня Рафаэль.

– Проснись, Зак, - тряс он меня.

Я медленно поднялся. Огляделся. Я еще не пришел в себя и не совсем понимал, где нахожусь.

– Ты в порядке, Зак?

– Наверное.

– Холодает. Идем в кабинку.

– Как ты узнал, где меня найти?

Рафаэль посмотрел на меня так, будто я задал дурацкий вопрос.

– Я думал, мы не должны никого спасать. Таковы же правила.

– Я не спасаю тебя.

– Тогда что ты делаешь?

– Утаскиваю с холода.

– Разве это не спасение? Спасение тут непозволительно.

Рафаэль поднял взгляд на грозовые тучи.

– Кажется, будет ливень.
– Он посмотрел на меня.
– А ты даже от дождя уберечься не можешь.

– Мне нужно покурить.

– Господи, надень хотя бы куртку сначала. Ты безумец, Зак. Безумец.

5.

Эмит протянул мне сигарету и дал зажигалку.

– Спасибо, - поблагодарил я.

– Ты как?

– В норме.

– Спасибо за историю.

– Уху. Мы тут этим и занимается – историями. Ты следующий.

– Меня это охереть как радует.

Я засмеялся.

– Нелегко тебе пришлось.

– Поэтому я и здесь. Поэтому мы все здесь.

– Нда. Знаешь, я ненавижу твоего брата.

– Ты даже не знаешь его.

– Он бил тебя, парень. Я ненавижу его за это.

В это мгновение разразился дождь. Мы с Эмитом молча смотрели на разбушевавшийся ветер и льющую с небес воду. Может быть, мы стали зависимы от бурь. Может быть, это и так. Я докурил свою сигарету, Эмит предложил мне другую. Я ее взял.

– Чувствую себя подстать этой дерьмовой погоде.

– Я тоже, - согласился я.

– Дождь пробуждает мир.

– Откуда вдруг такая мысль?

– От сестры. Она всегда мне так говорит.

– Она хорошая, твоя сестра?

– Она замечательная.

– Это здорово, что у тебя есть сестра.

– Она еще не махнула на меня рукой. Еще нет.

– Может, никогда и не махнет.

Эмит ничего не ответил. Он словно ушел в себя. Думал о чем-то, может быть, о сестре, может быть, о чем-то еще. Я видел, что кто-то идет к нам, в курительную яму, под дождем. Видел зонт, и когда фигура приблизилась, разглядел, что это Лиззи. Дойдя до нас, она, не закрыв зонта, полезла в карман за сигаретами.

– Помочь?
– Я взял у нее зонт и поднял над ее головой.

Она вытащила и зажгла сигарету.

– Ты засранец, - сказала она.
– Оставил нас в группе одних. Мы даже не успели тебе ничего сказать. Теперь ты наш должник.

Пожав плечами, я уставился в землю.

– Ну, я жду.

– Прости, - извинился я.
– Я просто… я не знаю, что произошло.

– Ты прекрасно знаешь, что произошло. Ты испугался. И сбежал. Плавали – знаем.
– Она рассмеялась.
– Не делай так больше, ладно?
– Она одарила меня улыбкой. Ее улыбка была по-настоящему прекрасной.

– Не буду.

– Я вижу тебя.

– Уху. Я тоже тебя вижу.

– Правда?

– Правда.

И мы с ней вдруг сказали в унисон:

– Я вижу тебя. Правда, вижу.

Мы смеялись и смеялись. Но что в этом был смешного? Я вижу тебя, Зак. Я тебя вижу.

Воспоминания

– Что олицетворяет дорога?

– Любая дорога?

Адам наградил меня своей любимой ироничной улыбкой.

– Знаю, знаю. Что олицетворяет та дорога?
– Я уставился на фотографию детей Адама. Они выглядели счастливыми. Я подумал о Сантьяго.

– Опять смотришь на снимок моих сыновей?

– Да.
– Я пытался сосредоточиться на разговоре, иногда мне это непросто дается.
– Дорога? Не знаю, Адам. Правда, не знаю. Ну, это же дорога. Она куда-то ведет, но я не знаю – куда.

– На твоих других рисунках, тех, что ты рисовал в школе, присутствовали когда-нибудь люди?

– Нет.

– Что ты рисовал?

– Городские пейзажи. Так их называл мистер Дрейк. Здания, аллеи, улицы.

– Пустые улицы?

– Да. Иногда рисовал машины.