Чтение онлайн

Он плакал и шептал:

— Что я сделал… Что я сделал…

Со смертью остатков своего народа он, возможно, смог бы смириться. Такая угроза давно висела над ними, и все нимарийцы привыкли жить рядом с ней.

Но понимание последствий собственных действий наполняло его виной настолько тяжёлой, что становилось трудно дышать.

Ведь капсулам больше некуда будет вернуться.

Когда они прибудут к цели, Нимара уже не будет.

И невинные женщины умрут.

Последние слова старика перед взрывом родной планеты были:

— Богиня, прости…

Глава 1 Роковое дежурство

Встреча с главным героем. Земля. Наши дни. Анастасия Петрушенко.

— Нет... ну это нормально? Да скажите же, кто в здравом уме согласится в день рождения заменить свою коллегу? Разве вы не знаете? А я знаю... Я! — бормочу себе под нос, спокойно заворачивая новорождённого.

— Да, сладкая? Тётя Анна, наверное, с ума сошла! — сюсюкаюсь с очаровательной малышкой. — Ты чего хмуришься? Не согласна? Спасибо, дорогая! Подожди. Вот, возьми, кушай.

Я подставляю бутылочку, очарованная тем, как этот крошечный ротик старательно пытается схватить соску. Наконец мои труды приводят к цели, и она начинает есть.

Я обожаю детей, особенно таких маленьких, и у меня каждый раз слёзы наворачиваются на глаза, когда приходится делать уколы этим малышам и брать кровь из их крохотных пальчиков. В первый раз тётя Таня, заметив, что у меня мокрые глаза, прошипела:

— Ты ведь доктор, что за сопли!

И на все мои объяснения и отговорки она отвечала:

— Ничего, проработаешь, как я, — закалишься!

Всё может случиться, ведь когда я проходила практику в травматологии, вид крови меня не пугал. Я спокойно ставила капельницы, делала перевязки. Но сейчас... что-то со мной происходит. По идее, я вообще не должна была работать здесь. Но подруга моей матери помогла, когда узнала, что я оказалась в трудной ситуации.

Я родилась в семье врачей. Мой отец был патологоанатомом, а мама — хирургом. Мои родители очень хотели, чтобы я последовала по стопам отца. И, как бы это ни казалось странным, сорокалетний мужчина всё-таки решил взять на работу тринадцатилетнюю девочку, чтобы заранее привить ей любовь к профессии.

И что вы думаете? Рвало меня без остановки целый час. Еле-еле добежала до выхода из морга. Месяц мучили кошмары, полгода спала с включённой лампой. И даже спустя одиннадцать лет, в периоды сильной физической усталости и нервного напряжения, они порой всё ещё меня преследуют.

Когда отец осознал, что я не унаследовала его фанатичную любовь к разгадке причин смерти, он оставил меня в покое, а другой родитель взял меня под свою опеку.

Моя мама считала, что, чтобы чего-то добиться и стать специалистом в своей области, нужно начинать всегда с самых низов. Ведь хороший врач должен быть также хорошим психологом, способным не только правильно поставить диагноз, но и морально поддержать своего пациента.

— Ты начнёшь с работы медсестрой, параллельно посещая курсы психологии, поработаешь год, наберёшься опыта в общении с разными пациентами, и уже тогда решим, хочешь ли ты стать хирургом или психологом, — сказала она мне.

Моя жизнь была полностью спланирована, и я не удивлюсь, если мама разработала планы на далёкие годы, включая даже мой брак и выбор моего жениха.

Тогда меня это очень раздражало. Не скажу, что я была проблемным ребёнком, но их планы — это были их планы, а я всё-таки была подростком: «Только что закончила школу! А вы мою жизнь расписали! Когда я жить буду?» Мне хотелось посещать дискотеки, встречаться с мальчиками, как все девчонки моего возраста, и вот тут — «облом».

Родители воспитали меня правильно, с чувством ответственности, и тут я уступила, правда, с небольшим условием. Если поступлю в нашем городе на стипендию, родители подсуетятся и выделят мне комнату в общежитии. Я надеялась, что это поможет мне хотя бы немного выбраться из-под удушающего крыла родительского надзора.

Когда наступил день Х, меня охватила нервозная лихорадка, но я добилась своего, и вот — «ура!», вожделенная комнатка стала моей наградой. Ну, хотя бы какая-то комната, хоть и не такая просторная, как я ожидала. Кроме моей кровати, там размещались ещё три, предназначенные для других девушек.

— Ммм... советская романтика... Комната на четырёх, а кому не повезло — и того больше, — воскликнула я с иронией.

В общем, тогда я была немного разочарована, что придётся делить новое жильё с кем-то другим, и едва не побежала жаловаться. Но потом здраво рассудила, что это был замысел моей дорогой мамы, чтобы я привыкла к менее комфортным условиям.

Мама, вероятно, считала, что привыкшая к комфорту дочь ужаснётся предстоящим вызовам и вернётся обратно в семейное гнездо. Поэтому я сдержала свой порыв и

решила посмотреть: вдруг девочки окажутся хорошими соседками, и мой дискомфорт не будет слишком велик.

Впоследствии могу сказать, что это было правильное решение, и я ни разу не пожалела о том, что сдержалась.

Все девчонки были из одной деревни и удивились, когда узнали, что я «городская», — так они меня называли.

— А шо ты робиш осьтут, а не з батьками жывеш? — спросила меня Галя, всегда прямолинейная, розовощёкая, с пышными формами, бойкая, из тех, про кого говорят: «кровь с молоком».

— Как говорил мой дядька: «На волю захотелось»? — захохотала Машка. Её заводной характер отражался даже во внешности. Она была высокой кареглазой девчонкой с ярко-рыжими локонами.

У неё дядя сидел за непреднамеренное убийство. Во время драки толкнул оппонента, тот упал, ударившись головой о барную стойку, и скончался. А из-за того, что дядя был зачинщиком, ему дали срок. По словам Маши, история, возможно, умалчивает о некоторых подробностях, но, несмотря на это, Маша оказалась хорошим человеком и со временем стала одной из моих лучших подруг.

— Угадала, — улыбнулась я.

— Как я тебя понимаю, — проронила Вера, самая спокойная и тихая в нашей будущей компании.

На волне свободы от родительского надзора со временем мы подружились, куролесили, вместе исправляли собственные ошибки. Порой плакали из-за неудавшихся отношений, правда, чаще это была Маша. Мы вытаскивали друг друга из депрессий по разным, как теперь казалось, пустякам.

У меня была бурная юность, полная событий, не омрачённых никакими заботами или проблемами, до одного дня, полностью изменившего мою жизнь.