Чтение онлайн

Прошло полгода. Каждую пятницу мы договаривались, кто останется прикрывать, а остальные идут отдыхать, и так по кругу. Когда настал мой черёд, я уже собиралась лечь поспать и выключила свет. Вдруг в дверь постучали.

— Анастасия Петрушенко? — раздался за дверью мужской голос.

У меня под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия. Кто это может быть? Скорее всего, там ещё комендант нашего общежития, и, если так, девочкам будет не по себе. К тому же об этом инциденте обязательно доложат моим родителям, и они, возможно, заберут меня домой.

Это я сейчас понимаю, насколько тогда мои страхи были глупыми. А тогда интуиция просто кричала во всю глотку: «Не открывай! За дверью тебя ничего хорошего не ждёт». Она предупреждала, но лучше бы оправдались мои страхи — тогда мне не пришлось бы так быстро взрослеть.

— Та тихо вы, девочки спят, — шикнула на него, как я и думала, Мирослава Львовна и деликатно постучала. — Девочки, вы не спите? Анечка, выйди, пожалуйста, с тобой поговорить хотят.

Нехорошее предчувствие только усилилось. Комендант была очень строгой дамой и следила за нравственностью своих «подопечных», особенно за мной — мама постаралась. А тут она сама пропустила какого-то мужчину в девичье общежитие в неурочный час.

Чтобы не сдавать своих подруг, быстро одеваю халат и выхожу в коридор, плотно прикрывая за собой дверь. Передо мной стоит мужчина в форме, явно в годах, и видно, что мнётся. Рядом стоит комендант с мокрыми глазами.

Так, что-то мне нехорошо... Предчувствие словно говорит, что я знаю, о чём пойдёт речь.

«НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ НИЧЕГО СЛЫШАТЬ!!!» — вопило внутри меня, но я стояла как вкопанная, не в силах моргнуть хотя бы одним глазом.

— Вы Анастасия Петрушенко? — словно взяв себя в руки, спрашивает милиционер.

— Да-а... я, — сдавленно отвечаю, крепко вцепившись руками в халат.

— Четыре часа назад по адресу Тимчишина, 40/Б произошла утечка газа, — как сквозь вату до меня доносятся его слова. — Сожалею, ваши родители погибли мгновенно...

В ту роковую ночь моя беззаботная юность закончилась, и мне пришлось резко взрослеть.

После этого я долго ходила словно в воду опущенная, не зная, за что хвататься. Столько всего на меня свалилось: смерть родителей, похороны, бюрократическая волокита при вступлении в права наследства, правильное распределение денежных средств и, наконец, нужда.

Меня едва не лишили стипендии, так как мои оценки ухудшились, возникали вопросы о моём отчислении и многое другое. Если бы не поддержка девочек, не знаю, что бы со мной стало.

Галя подключила своих родственников, чтобы помогли бедной сиротке (оказалось, у неё есть тётя-адвокат). Машка с Верой настойчиво подталкивали меня учиться, чтобы я не впала в меланхолию, и, как ни странно, постепенно я втянулась.

Наверное, именно тогда зародилась наша крепкая дружба. Со временем всё стало нормализоваться, и жизнь уже не казалась такой мрачной. Верно говорят, что именно в трудные моменты жизни проявляются истинные друзья.

***

Всегда, вспоминая те времена, у меня дрожат руки. Хорошо, что малышка успела уснуть в кувезе. Я собрала все бутылочки и пошла помыть их.

Откручивая крышечку, случайно ударила плечом по подносу, на котором стояла банка сцеженного молока роженицы из седьмой палаты. Естественно, она опрокинулась, и жёлтое молоко облило меня — большая часть ушла за пазуху рабочей рубашки.

Только когда я собралась взять полотенце, чтобы вытереться, раздался громоподобный голос нашей акушерки:

— Анна! Срочно вызывайте Борисовича! Быстрее, у нас тяжёлый случай!

Срываюсь с места. Надо поспешить. Не хочу иметь на душе такой грех, как смерть пациентки. Видимо, действительно ЧП, если меня за главным хирургом посылают. Очевидно, они не справляются.

Бегу со всех ног, сердце отбивает в ушах молоточками. Поворачиваю в левое крыло, не особо заботясь об окружающих. Меня заносит на повороте.

— Антон Борисович, вас... там... — хрипло воскликнула я, толком не открыв дверь. — Там... в общем... нужны вы.

Наш главный хирург не растерялся. Он только вопросительно посмотрел на меня. Видимо, у него такие ситуации — в порядке вещей. Он неспешно отложил в сторону какие-то бумаги и, так как не дождался от меня толкового ответа (я лишь хрипела, хаотично жестикулируя руками), тяжело поднялся с кресла.

— Веди, бедовая... — с доброй, отеческой улыбкой проговорил он.

Несмотря на солидный возраст, наш хирург не растерял чувство юмора и, как обычно, пожурил мою поспешность.

Уф... вовремя. Успела.

Работая всего год, я не могла предположить, не была готова к таким потрясениям. К тому же никак не ожидала, что этот день станет отправной точкой к крупным изменениям в моей жизни. Казалось, день был обыденным, но адреналин зашкаливал, руки тряслись, и я нуждалась в успокоении. Очень хотелось чашечку зелёного чая, но его не оказалось.

Вышла в магазин через дорогу в больничных тапочках, не особо заботясь о своём внешнем виде. Моя медсестринская униформа была спереди мокрой, и, естественно, я выглядела не только весьма эксцентрично, но и испачканной молоком. Мои коротко подстриженные каштановые волосы буквально стояли дыбом.

Я поспешно бежала, не особо обращая внимания на окружающих, и не заметила даже того, что носок моих тапочек слегка оторвался. Хоть я и спешила, какой-то необычный блеск на асфальте всё же привлёк моё внимание.

Наклонившись, чтобы рассмотреть диковинку поближе, я опрометчиво забыла, что нахожусь посреди дороги. Результат налицо.

Слышу громкий визг шин и поднимаю глаза. На меня несётся дорогой автомобиль. Я успеваю лишь скрутиться в позу эмбриона, как от силы удара меня откидывает на внушительное расстояние.

Но странным образом я не ощущаю боли, словно мой мозг отстраняется от происходящего. Я лишь крепче сжимаю в руках находку — это прозрачный кристалл цилиндрической формы с тонкими гранями.

Автомобиль мчится дальше, не замедляясь.

После непродолжительного полёта удар о поверхность земли выбивает остатки воздуха из лёгких. По инерции меня перекатывает на живот. Перед глазами — лужа моей крови, которая быстро расширяется.

В этот момент я своё тело не ощущаю вовсе, словно это всё происходит не со мной, словно я обычный наблюдатель. Кристалл выпадает из безжизненных пальцев.