Чтение онлайн

Вот теперь пробивает на хи-хи.

Вдох… выдох… ещё один глубокий вдох… и снова выдох…

Так, похоже, дыхательная гимнастика начинает прояснять мозги.

Где я — узнаю у Ледышки, как только он появится. Ведь если я попаданка, то сейчас мне вколют укольчик или жахнут каким-нибудь заклинанием — и я сразу начну понимать язык!

А если это лабораторные исследования?..

МАМА! НЕ ХОЧУ ПРЕВРАЩАТЬСЯ В ЛАБОРАТОРНУЮ МЫШЬ!

Ещё пара минут в одиночестве — и в голове будет гоголь-моголь вместо мозгов. Хватит придумывать всякую всячину. Вот когда явятся — тогда и будем… паниковать.

Мысли в голове хаотично скачут — от серьёзных до абсурдных, гормональный фон зашкаливает. Ну почему, почему меня, такую маленькую и беззащитную, оставили одну в этом замкнутом пространстве?

Так хотелось, чтобы кто-то оказался рядом, обнял и сказал, что всё будет хорошо. Одной мне сейчас плохо.

Помяни чёрта — и он лёгок на помине.

Появился кто-то.

И кто...

Чёрт собственной персоной. Только рогов с копытцами не хватает, а так — точь-в-точь чёрт!

За своими метаниями я не услышала, как открылась дверь, и со всего размаху врезалась головой во что-то… точнее, в кого-то.

Моя голова уткнулась туда, где у обычного человека начинается прямая мышца живота.

Они все тут такие?.. Или это я такая мелочь, а?

Если бы тот «Етти» просто поверг меня в шок и отправил в отключку, то этот индивид вызывал УЖАС. Такой, что даже терять сознание было страшно.

Пока я таращилась на него, он аккуратно поглаживал мои руки своими когтистыми лапами (то, что они когтистые, ощущалось даже сквозь мою рабочую рубашку).

Видимо, это поглаживание давало свой эффект. На подсознательном уровне я будто возвращалась в детство, когда мама точно так же успокаивала, и всё снова становилось хорошо.

Наконец начинаю обращать внимание на детали. С внешностью Ледышки уже знакома, теперь рассмотрим внимательнее этого нелюдя. Вроде бы пока есть не собирается — и на том спасибо.

Тёмная кожа бронзового оттенка, чёрные глаза и прямые волосы. Чем-то его внешность могла бы напоминать индейцев, но это сходство портили будто обрубленные верхние и нижние скулы, резкие надбровные дуги и словно под линейку вылепленный нос, а в довершение — острый подбородок.

Да... личико. Врагу такого «совершенства» не пожелаешь увидеть даже во сне. Вот, к примеру, я без предварительной подготовки в виде современного Етти точно решила бы, что попала в ад.

От непривычки держать голову высоко задранной мышцы начали затекать. Согласитесь, не каждый день увидишь кого-то с таким ростом — разве что баскетболиста, да и то по телевизору. Правда, у этих нелюдей хотя бы тело полностью пропорциональное, в отличие от земных спортсменов.

Очень медленно, опасаясь подставлять шею (у него же на лбу написано: ХИЩНИК), опускаю взгляд ниже...

Это что?

ХВОСТ?

Вид бронзового хвоста, оплетающего мускулистые бёдра, стал той самой чертой, которую моя психика окончательно не выдержала.

«ЕГО замечательный, собственный хвост?» — всплыла в памяти знакомая фраза из «Винни-Пуха», и я начала хохотать.

Нервная система просто не выдержала того напряжения, в котором я находилась с момента пробуждения. К счастью, надвигающаяся истерика превратилась в нечто, напоминающее веселье, а не в слёзы и, не дай бог, очередной обморок.

Когда же я увидела, как гладкий хвост со стрелочкой на конце нервно бьётся о его ноги, меня прорвало ещё сильнее. Я расхохоталась, схватившись за живот, и, не удержавшись, повалилась на постель.

#приключениявкосмосе #космическийроман #любовьикосмос #опасноепритяжение #книгадлявечера

Глава 4 Черт, хвост и немного доверия

Амадан тар Драст

— Амадан, можно тебя? — оторвал меня от отчёта в судовой журнал вошедший в открытую дверь каюты Шин.

— Что случилось? Очнулась? — как и все сородичи, я тоже мечтал о потомстве, но этот детёныш почему-то раздражал меня с первых минут после появления на моём судне.

— Хотел отчитаться...

— Вполне мог передать рапорт в письменном виде.

Теперь меня начал раздражать и корабельный врач, развивший столь бурную деятельность вокруг этой маленькой самочки.

— Так-то оно так, но, видишь ли...

— Что ещё? — сквозь зубы спрашиваю. Так и знал: с этой находкой меня ждут одни неприятности. Не прошло и двух часов, как мне о ней снова напоминают. — Говори, я весь во внимании.

— Согласно показаниям медитека, ей плюс-минус двадцать четыре года. Об этом также говорят неострые зубы и мягкие черты лица. Если не ошибаюсь, это прямые показатели вашей расы, соответствующие этому возрастному промежутку...

— Да, смена зубов и появление хвоста происходят ближе к сорока годам. Потом начинается половое созревание. Не тебе, полностью прошедшему курс анатомии по нашему виду после женитьбы на моей сестре, об этом переспрашивать. Есть что-то ещё, как я понимаю? — не спросил, а скорее уточнил я.

— Я обнаружил некоторые аномальные несоответствия. Например, повышенный уровень железа в крови и не только. Но для дальнейшей проверки мне не хватает здесь техники и материалов. Я ввёл все необходимые инъекции, правда, уменьшив дозу почти втрое.

— Это как-то может ей навредить? — пусть появление на моём корабле неучтённого детёныша и раздражало, но это всё же самочка. Пусть маленькая, но от этого не менее, а даже более важная для моего народа.

— Не думаю. Несмотря на некоторые несоответствия, жизненные показатели в норме. Негативных реакций пока нет, а ты ведь знаешь: если они и появятся, то в первые сорок минут. Это всё относительно физического состояния...

— ...? — утомлённо приподнял бровь, неотрывно глядя на него.

Он глубоко вздохнул и уже глуше продолжил:

— После полной диагностики жизненных показателей я отнёс её в соседнюю с медотсеком каюту. Когда вернулся с трокомбом для восстановления эластичности мышечной ткани, она меня увидела и... потеряла сознание, — последнюю фразу он произнёс, скривив губы, явно недовольный своей недальновидностью.

— ТРАСТРАБКГ! — сам должен был это учесть. Ведь знал, что из-за специфического воспитания наши самочки до первого совершеннолетия (семидесяти пяти лет) не видят никого, кроме родственников и тех, кто находится в бросте (общине, клане). Даже Маръяла, впервые увидев моего друга, перепугалась, когда после окончания военной академии я пригласил Шинфара погостить. А тут — едва ли не младенец.