Чтение онлайн

— Я беспокоюсь, как бы всё это не повлияло на её несформированную психику, — обеспокоенно озвучил мои мысли Шинфар.

— Я понял тебя. Не волнуйся. Как только она очнётся — сообщи, и я зайду к ней..

***

И вот я стою здесь, поглаживая её руки от локтей до плеч — так я всегда успокаивал сестру во времена её надуманных страхов. Правда, ей это не слишком помогает.

Сам при этом размышляю, как бы выпытать у неё, что она делает в космосе. Кто её родители и где они жили до этого?

Ведь капсулой наверняка заинтересуется мой непосредственный начальник. Ещё бы! Использование биотехнологий в космическом кораблестроении — это необычайный прорыв! Правительство точно не оставит в покое этих уникумов, используя в полной мере их потенциал.

Возможно, их община ещё тысячелетие назад нашла себе пристанище. Тогда многие стремились держаться подальше от войны и до сих пор не вышли на связь. Но даже если это так, это не даёт ответа на вопрос, как им удалось совершить такой скачок в развитии медицины. Слишком мало времени прошло — без чьей-то помощи здесь явно не обошлось.

От того, что это чудо смотрит на меня полными ужаса глазами, становится не по себе. И цвет у них необычный... коричневый. Не чёрный и не серый, как у всех аситинов, а именно коричневый.

Интересно, чистокровна ли она. Надо будет спросить у Шинфара. У шибару, например, встречаются только оттенки синего, у кифов — аметистовые, а у ицтеков — поголовно жёлтые глаза. Может, она наполовину ицтек?

Что-то отвлекло меня от мыслей.

Но как только я собрался сказать ей, что здесь ей никто не причинит вреда, она опустила свою коротко остриженную голову и после небольшой паузы начала смеяться.

Что её рассмешило — непонятно. Хотя запах страха исчез, сложно сказать, хорошо ли это, учитывая столь странное веселье.

Но когда детёныш, схватившись за живот, повалился на кровать, я не выдержал и связался с другом:

— Шин, по-видимому, твои опасения относительно её психологического состояния оправданы. Неси успокоительное.

Обратившись к ней, я произнёс успокаивающие слова:

— Малышка, успокойся, на моём корабле тебя не тронут. Я прослежу за этим.

От звука моего голоса маленькая самочка замерла, но вскоре засмеялась ещё громче, перекатываясь с боку на бок по кровати.

Точно истерика.

Хорошо, что Шинфар не медлил, и мы вдвоём аккуратно сделали укол. Держа крошку за руки, я заметил, что кожа у неё очень нежная — даже для ребёнка.

Я едва не сплюнул от отвращения — к самому себе. Я ведь не извращенец, чтобы обращать внимание на то, какая на ощупь кожа у детёныша. Уже начал ненавидеть свои инстинкты, которые в последнее время будто сошли с ума.

В грузовом отсеке, почувствовав её запах, я едва не набросился на кровников, двинувшихся в её сторону. Теперь — это странное, извращённое удовольствие от прикосновения к её коже. Это было именно удовольствие, а не простое умиление её мягкостью и шелковистостью.

Пришло время серьёзно задуматься о том, чтобы отойти от дел и заняться созданием семьи. Иначе скоро начну с интересом поглядывать на самок кифу, которые абсолютно несовместимы с нами.

Решено. Я передам её под опеку Джариму. Пусть он занимается этой самочкой — главное, чтобы она не попадалась мне на глаза.

Курс домой уже проложен. Если планы не изменятся и не возникнут непредвиденные обстоятельства, Судар справится со всем надёжно. В случае же каких-либо проблем я вызову тор Бреза обратно в рубку, а малышку оставлю под присмотром Шинфара. К тому времени она, надеюсь, привыкнет к его виду.

Когда мы вернёмся на Аттеру, я подберу этому детёнышу достойную семью, а сам возьму в пару астниэру из шибару или ицтеков. Возможно, после этого мне удастся избавиться от этих неправильных желаний, которые начали зарождаться в моей голове.

Приняв это решение, я сообщил первому пилоту, что от него требуется, и практически забыл о неофициальном пассажире на моём судне.

Анастасия

После того как мне сделали укол, чертяка ушёл, оставив меня наедине с моим первым знакомым. Похоже, он здесь выступал в роли врача.

Он ощупал меня, удостоверился, что мои зрачки вернулись к норме. Я слабо сопротивлялась, но он лишь потрепал меня по голове и задал вопрос:

— Agr tro skortis?

— Я не понимаю, — ответила я, начиная чувствовать раздражение, которое пробивалось сквозь искусственно вызванное спокойствие.

Окинув меня взглядом, он нахмурился и задумался. Затем что-то произнёс в браслет на своей руке.

В течение пяти минут мы играли в непонимание. Затем дверь снова открылась, и вошёл ещё один участник этого странного представления. Он был похож на предыдущего, за исключением более худощавой фигуры и цвета глаз. Выглядел он немного менее угрожающе.

Они что-то обсудили между собой, а затем обратились ко мне. Если честно, их речь была для меня абсолютно непонятной — словно на каком-то далёком языке, который я не могла разобрать. Полиглотом я никогда не была.

На следующий вопрос я лишь покачала головой, вызвав у обоих замешательство.

Затем парень с серыми глазами указал пальцем на моё лицо, будто предполагая что-то, и задал вопрос моему первому знакомому.

Что могло им не нравиться в моём лице?

Успокоительное действовало, но я всё равно начала волноваться: не будет ли это чем-то более серьёзным.

Тот же парень, внимательно рассмотрев меня, неуверенно кивнул, словно разрешая что-то. Затем их средство связи снова ожило, и я услышала недовольный, сонный голос.

Новоприбывший, судя по всему, был лингвистом — он явно уговаривал кого-то. В конце концов они пришли к соглашению и выключили связь.

— «Ratiri ditro kofitis», — обратился Етти к кому-то по ту сторону их аналога смарт-часов.

Я ничего не понимала, но всё равно настороженно навострила уши. Их разговор был важен. Может быть, удастся уловить хоть что-то по оттенкам эмоций, мелькающим на их подвижных лицах. Моя жизнь могла зависеть от этого, так что я морально готовилась.

В комнату вошёл ещё кто-то, словно окончательно заполнив пространство, переполнив его тестостероном. Хорошо, что я не страдаю клаустрофобией, иначе могла бы задохнуться от ощущения тесноты.

Новоприбывшего не было видно из-за конечностей сероглазого, который отчаянно жестикулировал, пытаясь объяснить мою ситуацию. Послышался тяжёлый вздох и скептическое хмыканье. Затем сероглазый мужчина подтолкнул другого к стене и приблизился ко мне.

Наконец-то я увидела кого-то среднего роста, не такого высокого, как эти колоссы, вызывавшие у меня комплекс неполноценности. Для них он, видимо, считался невысоким, но для меня всё равно был выше среднего — примерно метр девяносто.