Чтение онлайн

И настоящей изюминкой, центром притяжения детей из ближних и дальних дворов становилась зимой Шалохманка – наше замерзшее озеро. Как только лед становился прочным, озеро превращалось в каток. После снегопада дети постарше принимались расчищать лед от снега, а потом начиналось ледовое представление на коньках: снегурках, дутышах, беговых. Были среди конькобежцев и завзятые мастера – мальчики постарше, на которых мы порой взирали с нескрываемым восхищением. Сама я первый раз встала на лед несколько позже.

В предновогодние дни вдруг начинали продавать что-нибудь дефицитное в «Булочной», которая, как было сказано выше, находилась в соседнем Красном доме. Причем – не в самом магазине, так как был он небольшим, а в киоске, ему принадлежавшем и стоявшем обычно закрытым в ближайшем к магазину углу нашего двора. Товар был ходовой: мука, яблоки из Китая. Быстро выстраивалась очередь. Отпускался товар в ограниченном количестве: сколько-то килограмм в одни руки. Чем больше членов семьи стояло в очереди, тем больше товара можно было им купить. Стоять людям приходилось прямо на улице, на морозе, который в Хабаровске в конце декабря мог быть достаточно сильным. Мы-то могли по очереди забегать в свой дом – погреться. Продвигалась очередь медленно, зато потом в доме было много яблок, хотя и зеленых снаружи, но вполне спелых и приятных на вкус.

Редкие продовольственные товары: топленое сливочное масло, сухое молоко, свиная тушенка в металлических банках полу- и одно-килограммовых из Китая продавались к праздникам и в Военторге, находившемся неподалеку, по дороге к моей школе. Запомнились еще консервированные ананасы, персики и абрикосы в металлических банках. Иногда нам покупали эти компоты.

Дом, где размещался Военторг, был аналогичным Красному дому – тоже двухэтажный из красного кирпича, той же японской постройки. Здесь же, ближе к дороге, стояло еще одно краснокирпичное здание – несколько вытянутое и одноэтажное. Это был кинотеатр «Огонек», охотно посещавшийся как детским, так и взрослым населением всей округи. Детские сеансы проходили в дневное время, взрослые – в вечернее. «Огонек» был для нас «окном в мир». Мы часто ходили туда с братом, ходили и всей семьей, когда шел какой-нибудь новый нашумевший фильм. Позднее этот кинотеатр стал для меня просто палочкой-выручалочкой, так как находился он близко от дома, и можно было после занятий успеть посмотреть в нем что-то интересное. Так что я была в курсе последних новинок кинопроката.

Были поблизости еще два клуба, где показывали кино. Один из них, у железной дороги, сокращенно назывался П/Ч, что означало паровозная часть. Другой был подальше, на улице Владивостокской. Но стоило лишь появиться объявлению о предстоящем показе какой-либо увлекательной киноленты, как толпы людей сходились к этим, пусть небольшим, но все-таки культурно-просветительским заведениям, невзирая на отдаленность, на плохую погоду и прочие неудобства.

Почему мы так любили кино? Хороший детский фильм, к примеру такой как «Пятнадцати-летний капитан» или «Судьба барабанщика», воспринимался тогда с экрана как реально происходившие события, невольным участником которых становился ты сам. В то время суть происходящего на экране я улавливала, скорее всего, чисто по-детски, лишь эмоционально. Кино рассказывало о жизни, объясняло наиболее типичное в поведении людей, раскрывало смысл и мотивы человеческих поступков. Оно выполняло мощную воспитательную и образовательную функцию.

Как в детских сказках, так и во взрослых фильмах чаще побеждало добро, и в этом была логика жизни. Кино вдохновляло! Посмотрев фильм, пережив какие-то жизненные невзгоды вместе с героями фильма, победителями чувствовали себя и зрители. Кино заряжало на добрые дела. Любимым киногероям подражали, они незримо присутствовали в детских играх. О них говорили, и мечтали стать такими, как они. Выходя из кинозала, я видела раскрасневшиеся от волнения лица мальчишек, их горящие глаза, их жажду подвига. Кино оставляло глубокий след в памяти, возбуждало интерес и любовь к жизни. Оно показывало, каким должен быть настоящий человек.

Новый 1955 год родители встречали вместе с соседями. Помню удивило их одно блюдо, пригото-вленное бабушкой Евдокией Михайловной. Похоже оно было на консервированную рыбу в томатном соусе, но почему-то рыбы было намного больше, чем в обычной консервной банке. Это была приготовленная бабушкой кета под маринадом. Бабушка научила маму готовить это блюдо, и впоследствии у нас – жителей города на Амуре – оно появлялось на столе довольно часто. Готовилось оно так: соленая красная рыба – кета или горбуша слегка отмачивалась в холодной воде, нарезалась кусочками и отваривалась в кипящей воде до полуготовности. Рыбу после этого легко можно было освободить от костей. Отдельно готовился соус: порезанная соломкой морковь, мелко нарезанный лук поджаривались на подсолнечном масле. К овощам добавлялась томат-паста, разбавлен-ная негорячей кипяченой водой, специи – лавровый лист, перец-горошек. В отдельную кастрюлю кусочки рыбы закладывались слоями, каждый из которых покрывался соусом. Затем все тушилось минут 15-20 на слабом огне.

На зимних каникулах к бабушке приехала дочь Валентина с семьей, с детьми – дочерью Галей и сыном – грудным малышом. Это была семья Бодриных. Их отец был военным и служил неподалеку, на станции «Завит'aя», Амурской области. С Галей мы быстро подружились. Вместе рисовали, смотрели наши диафильмы, пели, играли. Познакомилась я и с гостившими у других соседей двумя сестрами Сосницкими, девочками примерно моего возраста. Так что на каникулах скучать было некогда. К тому же, кроме Новогоднего утренника в Театре юного зрителя нам с братом можно было побывать на утренниках и получить подарки по месту работы родителей. Брату полагался подарок и в детском саду. Подарков таким образом получили по несколько штук. Мы с Вовой то и дело шуршали своими пакетами, обменивались конфетами, пробовали что-то для нас новое, собирали фантики.

Зима подходила к концу, и как-то воскресным днем папа принялся разгребать сугробы у стены дома, так как вода от таявшего снега могла просочиться в подполье. Утрамбовавшиеся за зиму снежные пласты папе пришлось кромсать штыковой лопатой сначала на крупные плиты, а затем на небольшие куски, которые помещались на санках. Мы с братом вывозили нагруженные снежными комьями санки за пределы двора и выгружали снег на спортивной площадке. Совместными усилиями снежная крепость быстро была снесена.

Облысели снежные горки, обнажив рыжеватые пятна земли. Почернел и стал зернистым лед на Шалохманке. Вид у озера стал неприветливым, а ведь совсем недавно мы с братом так весело возили друг друга здесь на санках. Наш зимний каток на глазах приходил в негодность, но все равно хотелось еще и еще, разогнавшись на льду, просто прокатиться на ногах. Однако вдоль береговой линии уже появлялась вода, и лед заметно начал давать трещины. В один из весенних дней вздумалось нашему маленькому Володе убедиться, что лед на озере еще достаточно прочен, и ходить по нему можно. Не обращая внимания на мои предостережения, брат стал делать шаг за шагом по льду, быстро удаляясь от берега. Но плохи оказались шутки с начавшим таять озером. Метрах в семи от берега лед вдруг проломился, и нога брата оказалась в воде. Я бросилась на помощь, быстро вывела его на берег, вылила воду из валенка и спешно отвела домой. Володю тут же переодели, и мама пожарче натопила печь, развесив одежду брата сушиться. Валенки мы сушили каждый вечер, кладя их на табурет, стоявший у открытой духовки.

А я снова пришла на берег, взволнованно рассказывая подошедшим детям о том, как только что провалился в воду мой брат. Для большей убедительности решила показать, где именно это случилось, пошла сама по льду и… тоже провалилась. Выбралась сама, благо, что до берега было недалеко. В мокрых валенках скорее пошла домой. Мама, увидев и меня намокшей, не знала, что и сказать. Теперь уже над печкой была развешана и моя зимняя одежда: чулки, носки, теплые с начесом спортивные шаровары, внизу с резинкой, плотно охватывающей валенок, чтобы снег не попадал внутрь. Потом мы с братом сидели некоторое время под «домашним арестом».

На случай какого-то конфуза или оплошности у мамы были припасены для нас смешные образные выражения, поговорки, например, «Фока брянский», «Кулема», «Ботало шубное», «Не мели Омеля, не твоя неделя» и прочие. Смысл их был понятен: ты не прав. Позже, когда я критиковала что-то, мама называла меня «просмешницей».

Папа говорил на сына «пострел», «орел». Крылатым выражением была у него фраза: «Ура, и мы в альбом попали!», подчеркивавшая чей-то успех, достижение.

Родители учили нас всегда говорить правду, чтобы потом верить своим детям.