Чтение онлайн

Про ботинки он сказал с такой злобой, что Вика стукнула кулаком по спинке кровати.

– Дались тебе эти ботинки! Антон их и не носил почти, и подарила их ему не я, а его мама, и у меня он их оставил затем, что не хотел брать. У людей миллион таких вещей в шкафах валяется и у родственников на антресолях. И вот приходит твой Вальдех, дает ему сыворотку и Антон прямо начинает с этих долбучих ботинок, да? Как будто нет ничего важнее на свете, и как будто знает, что я в них приду, и ему понадобится про них слово вставить, чтобы усыпить мою бдительность. Забудь о них, ясно? Хотя погоди, мы решили ведь, что это Антон пришел к Вальдеху. Или все-таки нет?

Окончательно запутавшись в версиях, она замолчала.

– Вот именно, - вдруг сказал Дон.
– Ты ничего не заподозрила, когда он с тобой заговорил? У тебя не было хотя бы мимолетного ощущения, что ты общаешься не с тем, кого знала?

– Нет, - растерялась Вика.
– Он всегда так себя вел. Шуточки эти из Нашей Раши любил, вечно был уверен, что я по нему сохну, когда я уже и думать забыла. Да если бы я заподозрила, я бы так тупо не подставилась. Это совершенно точно был Антон. И вообще, при чем тут я? Гораздо интереснее, почему ты не заподозрил, что он не Вальдех. Уж ты-то должен был просечь, что с тобой разговаривает человек, а не пилот.

– Не просек, - медленно ответил Дон.
– Я был готов поклясться, что имею дело с Вальдехом. Он и говорил так, что не спутаешь, и тебя ударил так, как люди не умеют. Чтобы научить гасящему удару, нужно...

Он запнулся и замолчал.

– Что?
– изнывая от страха, прошептала Вика.
– Что нужно?

– Дай руль, - приказал Дон.

Получив право двигаться, он вернулся к тому месту, где торчала голова, запустил руки под кровать и словно тряпку, вытащил тело за шиворот. Тело было легким, несмотря на кажущуюся полноту, видимо, одежды на нем было больше, чем мяса. Дон поставил несчастного на ноги перед собой и взял его за плечи.

– Эти голоса, - сказал он, - что они кричали?

Голова начала сопеть и крутить шеей, но Дон ощутимо встряхнул ее и всякие поползновения вывернуться прекратились.

– Что кричали голоса?
– повторил он.

– Помогите, - прошептал несчастный.

– Тебя никто не обидит, - вступилась Вика, забыв, что он ее не слышит.
– Просто скажи.

Дон отпустил бедолагу, но тот остался стоять, как столб там, где его оставили.

– Он уже сказал, - Дон вытер лоб рукой и Вика почувствовала на тыльной тороне руки влагу.
– Это они кричали «помогите». А потом затихали. И поэтому ни ты, ни я подвоха не заметили в кафе. Поэтому и пилоты не возвращаются.

– Ничего не поняла, - дрожащим голосом ответила Вика.
– Почему "поэтому"?

– В бутылке не сыворотка правды, - устало сказала Дон.
– Это то, что растворяет водораздел между мозгом пилота и болида, и они объединяются, прорастают друг в друга, как кровеносные сосуды прорастают в полимер глазной линзы, если ее долго носить, не снимая, воспринимают ее как родную ткань. Нейростимулятор. Нет никакого отдельного Антона и отдельного Вальдеха, и ботинки, и гасящий удар - одновременны. Слияние, понимаешь?

Вика понимала настолько, что черно-белый мир вокруг нее превратился в сплошную черноту.

15. У двери

Зрение к ней вернулось быстро, обстановка не располагала к полноценному обмороку. Сосед снова заполз на кровать и завернулся в одеяло, выставив наружу нос, но Вика старалась на него не смотреть, велико было желание взять его за горло и хорошенько встряхнуть, может, похороненные в нем пилоты еще живы и подадут голос?

Первый раз за все это время она порадовалась, что не видит Дона, сейчас она не смогла бы посмотреть ему в глаза.

Антон и Вальдех.

Вальдех и Антон.

Кто из них придумал эту мерзость? Если Антон, то ей придется здорово извернуться, чтобы реабилитировать человечество в глазах Дона и его соотечественников. Никогда раньше она не замечала в Антоне тяги к бесчеловечным экспериментам. Неужели все это время он водил ее за нос? Вместо офиса ходил в какую-то закрытую лабораторию, где мучил людей, а потом приходил домой и ныл, что устал и все клиенты тупые? А она-то его жалела, дура! И сколько таких дур, как она, никогда не интересуются подробностями работы своих поклонников? Зарплату же вовремя платят, чего еще?

Вика не выдержала, подошла к двери и долбанула в нее ногой.

– Открывайте, - рявкнула она.
– Я хочу говорить с врачом и своим адвокатом!

Насчет последнего она соврала, никакого адвоката у нее не было, а если бы и был, позвонить ему все равно было невозможно. Но никто и не подумал отозваться на ее вопль, тогда она повернулась к двери спиной и задубасила в нее пяткой.

– Я имею право на звонок!
– продолжала она драть глотку.
– Мое задержание незаконно! Мне не показали лицензию на оказание психиатрических услуг!

Про лицензию она точно не знала, но предполагала, что такая должна быть у каждого медицинского учреждения, вот в ее стоматологии она висела в рамочке на стенке, прямо при входе. А тут...

Дверь была цельнодеревянной, сидела в косяках крепко, может быть даже была усиленной с той стороны, и пятка скоро потеряла чувствительность, а потом и начала ныть.

– Что я за идиотка, - злобно выругалась она, прыгая на одной ноге.
– Болтала с тобой, пока нас сюда вели, позволила запереть, а надо было вырываться и кусаться. Или вообще броситься на водилу, когда тот дверь открыл, он не профессионал с психами, растерялся бы.

– Херня, - кратко ответил Дон.
– Тебе всадили бы дозу аминазина, и ты сейчас дрыхла бы в койке рядом с этим. Не выход.

– А что выход? Сидеть и ждать, пока придут санитары и зальют мне в глотку эту гадость? И твое сознание сожрет мое?

– А может быть твое будет сильнее?
– съехидничал Дон.
– А я окажусь невинной жертвой.

– Как ты можешь шутить, - Вика теперь уже захотела, чтобы Дон был отдельным физическим существом, которому можно дать пендаль.
– Мне страшно, а тебе хоть бы что! Конечно, не твое же тело! А как я на работу пойду с твоими мозгами вперемешку с моими? Ты хоть что-нибудь в бухгалтерии понимаешь? И лифчики не обсудишь уже, сплошные минусы, а тебе все хихи. Вся эта байда из-за вас, не сиделось вам в вашем мире, надо было распрыгаться по чужим! И добро бы с какой приличной целью, а то больше гамбургеров пожрать негде.

Выпалив последнее, она выдохлась и сползла на пол, спиной к двери. Дон молчал, и она в ту же секунду пожалела о сказанном. Вышло как-то грубо и некрасиво, и не так уж часто они с девчонками про белье говорили. И гамбургеры тут к чему? Он же не виноват, что у них такого нет. А что у них есть? Почему он не рассказывал?

– Дон, - осторожно позвала она.

– Чего тебе?

– Ты не обиделся?

– Я не слушал.

– Ах ты...

Вика снова почувствовала прилив ярости и заколотила в дверь с новой силой, уже другой ногой. На этот раз ей уже было не важно, откроют ей или нет, нужно было дать выход энергии. Дверь вздрагивала и хранила молчание.