«Я с Вами привык к переписке идеологической…»: Письма Г.В. Адамовича В.С. Варшавскому (1951-1972)
Шрифт:
Как Вам «живется и можется»? Написали бы когда-нибудь больному старцу несколько слов о смысле жизни и прочем! Крепко жму руку и шлю самый сердечный привет Татьяне Георгиевне.
Ваш Г. Адамович
51
Адрес в Ницце:
4, avenue Emilia chez Madame Heyligers 06 — Nice 3 июля 1969
(отчего Вы никогда не ставите число на письме?)
Дорогой Владимир Сергеевич
Очень рад был получить Ваше письмо. Спасибо. Но могло оно и не дойти! Фамилия моей хозяйки уже больше 10 лет не Lesell, a Heyligers. Она мне переслала его из Ниццы, но сама удивляется, что почтальон догадался положить его в ее ящик. Я уезжаю в Ниццу, вероятно, 12-го. Пора! В Париже уже очень жарко.
Поэта Галича я не знаю, даже имени его не слышал. Окуджаву знаю. Когда-то Померанцев принес мне магнитофон с его записями и вертел это около часу. Он восхищался, а я не очень. Конечно, талантливо, но слушать эти песенки надо бы где-нибудь в кабачке, под утро и со слегка пьяной головой. А Евтушенко — настоящий поэт, но губит себя тем, что слишком много пишет, а в последнее время пишет «спустя рукава», кое-как. У меня о нем были долгие споры с Гингером, который считал, что я чуть ли не сошел с ума. А раз ночью позвонил мне и сказал: «Нет, Вы правы». Он прочел стихи, называющиеся «Заклинание», и пришел в восторг. И если бы Вы с Евтушенко поговорили, то почувствовали бы, что он талантлив в каждом слове, и не то что умен, а все понимает на лету. У Толстого где-то есть: «Он понимал это не умом, а всей жизнью» [306] (кажется, так). Вот это дано и Евтушенке.
306
В романе Л.Н. Толстого «Война и мир» Пьер Безухов в плену понимает «не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья» (Т. 4. Ч. 3. XII).
Насчет Газданова я с Вами согласен «на все 100», говоря советским стилем. Мне жаль, что в пору нашего Монпарнаса он был в стороне и как-то не общался с нами [307] . Не знаю, почему это было так, м. б. из-за Мережковских, которых он терпеть не мог. А по поводу того, что он почти всех писателей считает дураками и бездарностями, я иногда его спрашиваю: «Когда же дело дойдет наконец до Шекспира или Гомера?» Но это — пустяки, а человек он редкий, во многих смыслах.
307
Позже в некрологе Адамович написал: «Сблизился и подружился я с Газдановым сравнительно недавно, а в последние годы телефонировал он мне чуть ли не ежедневно, беседовали мы подолгу, по крайней мере до тех пор, пока он жил, как и я, в Париже. Именно в эти годы я оценил его быстрый, своеобразный ум, его острое чутье и даже его природную доброжелательность, ускользавшую от моего понимания, — или от моего внимания, — прежде. В довоенный период эмиграции что-то меня от Георгия Ивановича отдаляло, сближению мешало. Держался он вызывающе, в особенности на публичных собраниях, в то время в Париже очень многочисленных. Никаких авторитетов не признавал. Ни с чьими суждениями, кроме своих собственных, не считался. <…> Много позже я понял, сколько было в Газданове хорошего, верного именно в дружественности, сколько в нем было истинно человечного, прикрытого склонностью ко всякого рода шалостям» (Адамович Г. Памяти Газданова // Новое русское слово. 1971. 11 декабря; то же: Русская мысль. 1971. 30 декабря. № 2875. С. 10).
Вам, вероятно, известно, что месяца на 2–3 я прекращаю работу для Вашей станции. Это — не мое желание, а предложение Cody [308] из-за отсутствия кредитов. Червинская этим возмущена, а я отчасти (только отчасти) доволен из-за лени и возможности писать что-нибудь «для души». Мне теперь трудно писать 2 вещи сразу, даже думать трудно, но делать тут нечего. Хотя, с другой стороны, раньше, в молодости, пишешь быстрее, легче, но, по-моему, хуже. Я иногда перечитываю что-нибудь свое (в «Числах») и прихожу в ужас.
308
Сотрудник парижского бюро радио «Свобода».
Ну, вот — простите за болтовню. Пожалуйста, приезжайте летом в Ниццу, хотя бы ненадолго! Вы спрашиваете о Михаиле Львовиче: он жив наполовину, хотя голова все еще ясная. Еще: за кого я голосовал? Будучи «метеком», ни за кого, но сочувствовал Поэру, а не ловкой лисе, его конкуренту [309] . До свидания, дорогой Владимир Сергеевич. Передайте самый сердечный привет Татьяне Георгиевне.
Ваш Г. Адамович
52
309
На президентских выборах во Франции в 1969 г. председатель Сената центрист Ален Поэр (Poher; 1909–1996) проиграл голлисту Жоржу Помпиду (Pompidou; 1911–1974).
Paris, 3 дек<абря> 1969
Дорогой Владимир Сергеевич
Очень был рад получить Ваше письмо. Спасибо, что вспомнили. Кажется, я перед Вами виноват, еще не удосужился ответить на предыдущее письмо. Но, знаете, у меня в голове «мухи…», как говорил Бунин (помните?). Так что не взыщите.
Вчера мне звонила Т<атьяна> Г<еоргиевна>. Мы en principe [310] должны увидеться в ближайшую среду, т. к. вчера и сегодня я должен был «выйти» вечером, и тогда предпочитаю днем лежать (или сидеть молча). Мне о Вас рассказывал Газданов, очень хорошо, и я рад за Вас. Почему Вы рветесь в Париж? Здесь, в конторе Радио-Свобода, едва ли Вам было бы все по душе. Вот Червинская мечтает опять о Мюнхене! Конечно, для Т<атьяны> Г<еоргиевны> в Париже было бы удобнее, но для Вас — едва ли лучше и приятнее.
310
В принципе (фр.).
А что же сказать Вам о смысле жизни? «Чем больше я живу, тем меньше понимаю», по Зин<аиде> Гиппиус. Вот с удовольствием узнал, что Вы против книжонки Амальрика [311] . Мне ее дал Газданов, сказав, что о ней очень хорошего мнения Вейдле. Вероятно, он только перелистал ее. Начало мне показалось интересно, но дальше — черт знает что! Помимо глупых предсказаний, эта книжка не против сов<етской> власти, а против России, с презрением и враждой к ней. А вот Светлана мне нравится [312] , хотя многие ее ругают последними словами.
311
Амальрик Андрей Алексеевич (1938–1980) — публицист, диссидент-правозащитник. С 1976 г. в эмиграции. Речь о его брошюре «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» (Амстердам, 1969).
312
Имеются в виду книги Светланы Иосифовны Аллилуевой (р. 1926) «Двадцать писем к другу» (Лондон, 1967) и «Только один год» (Нью-Йорк, 1969).
Я был на днях в Женеве, читал там воспоминания о Бунине [313] . Видел Слонима, который стал «элегантен и мил», как Николай I у Некрасова. Нет, правда, par lе temps qui court [314] , все, что мы прежде как-то отталкивали, надо ценить на вес золота. Никого ведь нет (или это только кажется, как нередко бывает?). Если я еще поеду в Женеву, то приеду и в Мюнхен, посмотреть, как и что. Но весной, не раньше, ибо боюсь холода и всякой зимней мерзости.
313
С просьбой написать воспоминания для бунинского тома «Литературного наследства» к Адамовичу в 1965 г. обратился московский буниновед А.К. Бабореко. У Адамовича изначально были большие сомнения на этот счет, о чем он и написал Бахраху 1 июня 1965 г.: «Бабореко я свои соображения изложил. Кстати, они к 1970 году готовят бунинский том “Лит<ературного> наследства” и он просит меня дать статью. Но это едва ли возможно, — не только для меня, но и для него, т. е. если бы я статью и написал, ее едва ли приняло бы его начальство» (BAR. Coll. Bacherac). Сомнения были небеспочвенными. Бунинский том «Литературного наследства» вышел с опозданием на три года (М., 1973. Т. 84. В 2 кн.), и, несмотря на то что во второй его книге были опубликованы материалы эмигрантов — В.Н. Буниной, Г.Н. Кузнецовой, Т.Д. Муравьевой-Логиновой, Н.В. Кодрянской, С.Ю. Прегель и В.М. Зернова, — написанные специально для этого тома воспоминания Адамовича и Бахраха в нем напечатаны не были. После того, как выяснилось, что редакция «Литературного наследства» не может опубликовать заказанные мемуары, Адамович напечатал их в Нью-Йорке: Адамович Г. Бунин: Воспоминания // Новый журнал. 1971. № 105. С. 115–137. В России Бабореко смог опубликовать их лишь через 17 лет (Знамя. 1988. № 4. С. 178–181). О перипетиях несостоявшейся публикации подробнее см.: Письма Георгия Адамовича / Публ., вступ. и примеч. А. Бабореко // Русская провинция (Новгород). 1994. № 4 (12). С. 83–88.
314
По нашим временам (фр.).
До свидания, дорогой Владимир Сергеевич. Еще раз спасибо, что не забываете.
Ваш Г. Адамович
53
<Рождественская открытка. 23 декабря 1969 г. [315] >
Шлю дорогим друзьям Татьяне Георгиевне и Владимиру Сергеевичу лучшие пожелания к Новому году и поздравляю с праздником Рождества Христова.
Ваш Г. Адамович
P.S. Спасибо за письмо. Был вчера на вечере о Солженицыне, где говорил о<тец> А. Шмеман [316] . Я слышал его в первый раз. Очень хорошо и умно. Нашим местным орлам надо бы многому у него поучиться.
315
Датируется по содержанию.
316
22 декабря 1969 г. Русское студенческое христианское движение провело в парижском зале Социального музея собрание, посвященное А.И. Солженицыну, на котором выступили Н.А. Струве, Г.П. Филиппенко и др. Декан Богословской академии в Нью-Йорке прот. А. Шмеман выступил на тему «Размышления о творчестве А.И. Солженицына».
54
Paris 8е
7, rue Fred<eric> Bastiat
2 июня 1970
Дорогой Владимир Сергеевич
Получил сегодня Ваше письмо. Спасибо. Я был очень рад Вас видеть [317] и надеюсь, все у Вас благополучно и налаживается к хорошему разрешению. Не портите себе жизни из-за мелочей, из-за мелких стычек и всего в этом роде. По моим впечатлениям почти все у Вас происходит из-за этого, и несправедливость в отношении к Вам, и в оценке Вас, на 90 % (если не больше) этим и вызвана. Бахрах — легкий человек, ну а если он любит известный решпект к своему служебному первенству, то недостаток это не столь большой. Я не проповедую пресмыкательство, а только хотел бы, чтобы Вам хорошо жилось, — и этого Вы легко можете достичь, оставаясь таким, как Вы есть.
317
В мае 1970 г. Адамович приезжал в Мюнхен.
Простите за старческие нравоучения.
Еще я угрызаюсь, что не взял Вашего пакетика. Носильщик на Gare de l’Est [318] был, так что я чемодан не тащил. Пожалуйста, объясните мои сомнения Татьяне Георгиевне и извинитесь за меня, что так вышло. Впрочем, виноваты и Вы, т. к. в последний день я решил пакет взять.
Два слова о Вашей рукописи [319] . Я ее возьму в Ниццу и там на досуге прочту с большим вниманием, чем здесь. Но что сделать, когда прочту? Если нужен отзыв, кому послать? Можно ли оставить у себя рукопись до осени, т. е. когда я надеюсь вернуться в Париж? Или отослать ее Вам?
318
Восточный вокзал (фр.).
319
Вероятно, рукопись книги «Ожидание», вышедшей да года спустя (P., 1972).