«Я с Вами привык к переписке идеологической…»: Письма Г.В. Адамовича В.С. Варшавскому (1951-1972)
Шрифт:
Очень болен Мих<аил> Львович Кантор. Не могу сказать — «безнадежно», но очень, очень серьезно. Началось с сердца, осложнилось с простатой, ему должны на днях делать операцию, а при его крайней слабости это, конечно, опасно.
A part cela [281] , все по-прежнему. Крепко жму руку, шлю лучшие пожелания и прошу помнить, что никогда я на Вас сердца еще не бил и надеюсь не бить! Передайте самый сердечный привет Татьяне Георгиевне.
Ваш Г. Адамович
281
За всем тем же (фр.).
46
Paris
14/I-1964
Дорогие друзья Татьяна Георгиевна и Владимир Сергеевич
Я очень виноват перед Вами. Простите! От поздравлений и пожеланий я давно отвык, хотя и знаю, что отвыкать не надо бы. Спасибо за Ваши пожелания и за память. Надеюсь, все у Вас благополучно, Вы здоровы и всем довольны, т. е. жизнью (которая и есть «всё»).
Владимир Сергеевич, что это Вы затеяли с Гулем к моему печальному 70-летию!?! [282] Я пишу ему par le meme courrier [283] , и, конечно, пишу, что не надо ничего [284] . Кроме неприятности, мне ничего бы не было, если бы даже появилась хоть одна строчка. Я не скрываю своего возраста, как думает Одоевцева [285] , а считаю, что все это слишком суетно и глупо. Достаточно мы насмотрелись, как юбиляры сами устраивают свои чествования!
282
В 1964 г. Адамовичу исполнялось уже 72 года. О настоящей и выдуманной им датах рождения см. в статье: Коростелев О.А. Адамович (1892–1972) // Литература русского зарубежья: 1920–1940. М., 1999. Вып. 2. С. 159–160, 184.
283
С ближайшей почтой (фр.).
284
9 января 1964 г. Р.Б. Гуль написал Адамовичу: «Нов<ый> журн<ал> хотел бы отметить Ваше семидесятилетие. <…> Но как это лучше сделать? Я советовался с Вл<адимиром> Серг<еевичем> Варшавским, и у него “блеснула” счастливая идея: прежде всего попросить Вас самого написать какие-то “итоги”, какие-то “мысли по поводу”. Мне эта мысль понравилась, и вот я прошу Вашего отзыва на нее» (Beinecke. Roman Gul’ Papers. Gen MSS 90. Box 18. Folder 412). 14 января 1964 г. Адамович отвечал Гулю: «Спасибо большое за Ваше письмо и за желание отметить прискорбный факт моего 70-летия. Находясь, насколько могу судить, в здравом уме и твердой памяти, хочу Вам сказать: не надо ничего. Я не считаю себя вправе обращать на себя общественное внимание, и, поверьте, говорю это без малейшей рисовки. Помимо того, все эти юбилеи и чествования — сплошь фальшь, “слова, слова, слова” и даже хуже, чем слова. Никому нет дела, сколько мне лет, и никому это не интересно. Одоевцева мне сказала, что уже писала Вам об этом. Но она будто бы ссылалась на то, что я предпочел бы скрыть свой возраст. Это, конечно, чепуха. Возраста не скроешь, да и не к чему его скрывать. Просто я не хочу о себе напоминать, и очень прошу Вас не делать из меня “юбиляра”: ни одним словом, ни строкой» (Beinecke. Roman GuF Papers. Gen MSS 90. Box 1. Folder 6).
285
И.В. Одоевцева в частной беседе с комментатором говорила, что Адамович сбрасывал себе два года, желая казаться ровесником Г. Иванова.
Так что пожалуйста: ничего.
До свидания, шлю поклон, привет и все прочее с надеждой увидеться летом! Кстати, я еду в Ниццу на днях, т. е. 20 января, недели на три, т. к. замерзаю в Париже, где мое жилище к холоду не приспособлено. Мих<аил> Львович — без перемен, но не хуже: хорошо и это.
Ваш Г. Адамович
В Ницце адрес обычный: 4, avenue Emilia, chez Mme Heyligers (до 10 февраля).
47
7, rue Fred<eric> Bastiat
Paris 8
20 ноября 1964
Дорогой Владимир Сергеевич
Простите, что не написал Вам до сих пор. Я был искренне тронут Вашим письмом (и мне, и Михаилу Львовичу), но писать, лежа на спине, мне было трудно, да, в сущности, было и запрещено. Теперь я дома [286] , вот уже два дня, — дней через 10–15 собираюсь поехать в Ниццу, к обычным своим друзьям, и пробыть там довольно долго. Получил вчера письмо от Бахраха, который что-то пишет о приезде в Мюнхен, — не для отдыха, конечно, а для работы. Но об этом пока не может быть речи [287] .
286
В конце сентября 1964 г. Адамович попал с сердечным приступом в больницу (Hopital Raymond Poincarre, Pavilion Widal 3, eit 23, Garches (S.O.)), а потом до середины ноября находился в реабилитационном заведении (maison de repos) по адресу: Residence Bineau, 54, Boulevard Bineau, Neuilly-s/S.
287
В письме Бахраху, написанному в тот же день, Адамович отозвался на предложение почти этими же словами: «Я уже два дня дома. Но не могу сказать, что я “здоров”. Нет, мне все трудно и от малейшего усилия я устаю. Спасибо за предложение попытаться устроить мне поездку и работу в Мюнхене. Сейчас об этом не может быть речи. <…> Так что Мюнхен — если он в принципе вообще возможен, — отложим до весны, т. е. до апреля или мая. Но, по-моему, — если Литвинов ведет свой отдел хорошо, — мне там нечего делать. Ну, посмотрим, и, повторяю, дело это еще далекое и надо до весны дожить» (BAR. Coll. Bacherac).
Как Вы живете? Рад, что Ваши волнения в связи с кандидатурой Голдвотера [288] оказались напрасными. Но Достоевский мог бы в самом деле голосовать и за него! От него (т. е. от Д<остоевского>) ждать можно было всего, и даже не в дурном смысле, а по его склонности к «les hauts» et «les bas» [289] .
Обнимаю Вас, дорогой Владимир Сергеевич, спасибо за дружбу. Передайте самый сердечный привет и поклон Татьяне Георгиевне.
288
Голдуотер (Goldwater) Барри (1909–1998) — американский политик, сенатор, придерживался крайне консервативных позиций; на президентских выборах 1964 г. была выдвинута его кандидатура от Республиканской партии (президентом стал Линдон Джонсон). 14 декабря 1964 г. Адамович писал Бахраху: «Володя Варшавский беспокоится, за кого бы голосовал Достоевский, неужели за Голдвотера?! (ceci est entre nous <это между нами (фр.)>, я его очень люблю, при всем его инфантилизме, а Вы начнете это, смеясь, рассказывать и ему это повредит еще. Он ведь страстно мечтает о Мюнхене)» (BAR. Coll. Bacherac).
289
«Всякому» и «разному» (фр.).
Ваш Г. Адамович
Парижский мой адрес действителен всегда. Если напишете, буду очень рад.
48
Paris
29 марта 1965
Дорогой Владимир Сергеевич
Спасибо большое за письмо и простите, что отвечаю с опозданием. Я тоже был очень рад видеть Вас и Татьяну Георгиевну [290] , и если Вы мне пишете, что я — «все такой же миленький», то я мог бы ответить Вам тем же. Жаль, что Вы редко бываете в Париже. Вчера я получил приглашение в Мюнхен от «Института по изучению СССР» [291] на какой-то «симпозиум» в конце мая. Но по здравом размышлении решил отказаться. Поехать на несколько дней в Мюнхен было бы приятно, но участвовать в болтовне, с утра до вечера, много менее приятно.
290
Варшавские приезжали в Париж в марте 1965 г.
291
Мюнхенский институт по изучению истории и культуры СССР был основан 8 июля 1950 г. как свободная корпорация научных работников и специалистов — эмигрантов из СССР. Первым директором стал Николай Александрович Троицкий (псевд. Б.А. Яковлев; р. 1903). Через некоторое время институт начали финансово поддерживать американские организации (одновременно диктуя свои условия): Русский исследовательский центр Гарварда, частный благотворительный фонд Карнеги в Нью-Йорке, ВВС США. В 1972 г. программы по инициативе американских кураторов были свернуты, и институт прекратил свою деятельность. Подробнее см.: O’Connel Ch.T. The Munich Institute for the Study of the USSR. Pittsburgh, 1990; Константинов Д.В. Мюнхенский Институт (Из истории второй российской политической эмиграции) // Голос зарубежья. 1983. № 29. С. 13–21; Константинов Д., прот. Мюнхенский институт: Из истории второй российской политической эмиграции // Трибуна русской мысли. 2002. № 4. С. 133–144; Попов А.В. Мюнхенский институт по изучению истории и культуры СССР и «вторая волна» эмиграции // Новый исторический вестник. 2004. № 10. С. 54–70.
Вы пишете, что Галина Ник<олаевна> хотела бы, чтобы я написал о ее «Грасск<ом> дневнике» в «Воздушных путях» [292] . Но, по-моему, никаких «В<оздушных> путей» Галине не предвидится! Гринберг будто бы болен, да и последние «Пути» успеха большого не имели. Entre nous, мне вообще не хочется писать о «Гр<асском> дневнике», несмотря на симпатии к автору. Но этого Вы ей не говорите.
Михаил Львович сегодня по телефону сказал, что получил от Вас письмо. Хорошо, что Вы ему написали, он к этому очень чувствителен. Его стихи многим нравятся, и я не нахожу в них такого отчаяния, какое нашли Вы. Веселых стихов на свете мало, и те, что есть, почти всегда плохие. В отношении М<ихаила> Л<ьвовича> я настроен пессимистически: он так слаб, что еле двигается. Он отдает себе отчет в своем состоянии, но не показывает этого. А вот насчет Вашего «все растущего восхищения предприятием человеческой жизни» (Ваши слова) — разговор был бы долгий. У меня скорей чувства, что все эти «предприятия» приходят к концу. Впрочем Вл<адимир> Соловьев считал, что идей осталось на земле не больше, чем было их во время Троянской войны, а сколько после него этих «идей» возникло! Так что ничего знать нельзя, и тем лучше.
292
Главы «Грасского дневника» Галины Николаевны Кузнецовой (1900–1976) печатались в «Воздушных путях» (1963. № 3. С. 116–126; 1965. № 4. С. 72–99) и «Новом журнале» (1963. № 74. С. 7–37; 1964. № 76. С. 143–160). Позже вышло отдельное издание (Вашингтон, 1967). Рецензии на «Грасский дневник» Адамович не написал.
До свидания, дорогой Владимир Сергеевич. Как Ваши успехи по прохождению службы? Шлю сердечный привет Т<атьяне> Г<еоргиевне>, поблагодарите ее за подпись: знак памяти.
Ваш Г. Адамович
P.S. Помните ли Вы Вашего приятеля Красовского [293] (кажется, Вы его звали «чубчиком»). Он регулярно присылает мне свои сочинения, какой-то журнал, полностью им заполняемый, и другие. Набор претенциозных глупостей, но не без веры в себя и в свое призвание.
293
Возможно, имеется в виду Красовский Олег Антонович (1919–1993) — участник РОА, после войны сотрудник радиостанции «Свобода», позже редактор журнала «Вече» (с 1981 г.).
49
7, rue Fred<eric> Bastiat Paris 8
26 апреля 1965
Дорогой Владимир Сергеевич
Спасибо за письмо, или, точнее, за то, что помните меня. Если Вы приедете летом в Париж, буду искренне рад. Не знаю, где я буду, т. е. в Париже ли именно, но так или иначе, надеюсь, увидимся. Я боюсь Ниццы летом, особенно в августе. Зовут меня на месяц-два в Мюнхен, но этого я тоже боюсь, т. е. утомления. Я еще далеко «не в себе», и от всего устаю. Кстати, тут проездом был Хомяков, который мне сказал, что Ваш Мюнхен далеко не безнадежен. Он, правда, лицо не очень там авторитетное, но говорил, как будто что-то зная и предвидя. Не понимаю только, отчего Вы туда так стремитесь! Едва ли там меньше «склоки» и интриг, чем в Нью-Йорке, и едва ли это финансово выгоднее. Впрочем, дело Ваше, и я не совсем au courant [294] этого. М. б., я туда в июне и поеду, тогда увижу ближе.
294
В курсе (фр.).
Читал «с удовольствием» [295] , как бедный наш царь, Ваши размышления о «Новом Граде» [296] . Это — Ваша область, а мне хоть и чуждая, но со стороны, pour ainsi dire [297] , любопытная. Что же до того, что Голдуотер, по мнению Степуна, говорит то же, что Влад<имир> Соловьев, то это, по-моему, ближе к истине, чем Вам кажется (к сожалению — но не для Голдуотера, а для Соловьева!). «Крест и меч — одно», это «сублимированный» Голдуотер (простите за «сублимированного»: но это именно стиль, любезный сердцу новоградцев). И знаете ли Вы статью Соловьева [298] о Николае I? Это тоже нечто! Соловьев был, конечно, необыкновенный и необыкновенно умный человек, но с голдуотерскими нотками. И притом это не Леонтьев, измученный сам собой и которому все прощается, а человек крайне самоуверенный. Помните Вы тоже его статью о Пушкине [299] , с высоты своей непогрешимой духовности? Когда-то я сказал в Мюнхене вдове Франка [300] , что не люблю Соловьева, и она чуть не упала от возмущения в обморок. Надеюсь, что Вы не столь убежденный и восторженный его почитатель. А если ошибаюсь, простите! Может быть, ошибаюсь я, но я почти ничего в Соловьеве и у него любить не в силах (почти — потому, что есть строчки вроде «Смерть и время царят на земле» [301] и другое).
295
«Прочел с удовольствием» — фраза, неоднократно встречающаяся в дневниках Николая II. Эту же фразу Николай II несколько раз писал на поднесенных ему докладах и записках, в частности, на отчетной записке Витте (осень 1896 г.) о благотворных результатах введения винной монополии в России в 1894 г., см.: Корелин А.П., Степанов С.А. С.Ю. Витте — финансист, политик, дипломат. М., 1998.
296
Варшавский В. Перечитывая «Новый град» // Мосты. 1965. № 11. С. 267–285.
297
Так сказать (фр.).
298
Статья B.C. Соловьева «Памяти императора Николая I» была опубликована без подписи в «Санкт-Петербургских ведомостях» 25 июня (7 июля) 1896 г. к 100-летию со дня рождения. См.: Соловьев B.C. Памяти императора Николая I // Соловьев B.C. Собр. соч. СПб., 1912. Т. 7. С. 377–378.
299
Соловьев B.C. Судьба Пушкина // Вестник Европы. 1897. № 9. С. 131–156. Д.В. Философов написал об этой статье Соловьева: «Мысли, высказанные им, наделали в свое время много шуму и доставили много огорчения всем “пушкиноманам”» (Философов Д.В. Серьезный разговор с нитчеанцами (Ответ Вл. Соловьеву) // Мир искусства. 1899. № 16–17. С. 25). А В.В. Розанов даже в некрологе особо отозвался об этой статье Соловьева: «Он всегда высказывал что-нибудь экстравагантное, что трудно было доказать, и впадал в раздражение и разные литературные неудачи, все-таки пытаясь доказать. Такова его “Судьба Пушкина” и статьи, к ней примыкающие. У него было мало чувства действительности, чувства земли. Имея какую-нибудь превосходную отвлеченную мысль, он обыкновенно выбирал самый неудачный пример на нее из области действительности. Так случилось и с Пушкиным» (Розанов В.В. Памяти Вл. Соловьева // Мир искусства. 1900. № 15–16. Август. С. 135).
300
Франк Татьяна Сергеевна (урожд. Барцева; 1887–1985) — жена С.Л. Франка с 1908 г.
301
Из стихотворения В.С. Соловьева «Бедный друг, истомил тебя путь…» (1887).
Простите и за болтовню. Вижу Кодрянских, и всегда о Вас говорим. Сегодня — второй день Пасхи, поздравлять поздно, но все-таки хочу сказать Татьяне Георгиевне и Вам: Христос Воскресе!
Шлю от души Вам обоим самые искренние пожелания.
Ваш Г. Адамович
50
Paris 8е 7, rue Fred<eric> Bastiat
29 июня 1968
Дорогой Владимир Сергеевич, обращаюсь к Вам с маленькой деловой просьбой, т. к., кажется, ни Ризера [302] , ни Газданова [303] сейчас в Мюнхене нет. Я получил сегодня извещение о гонораре за скрипт «Толстой и Горький», посланный совсем недавно. А в начале июня был выслан конторой, и притом «express» по указанию Газданова, мой «Литер<атурный> дневник» [304] № 1 (сравнение Пастернака с Солженицыным), который я — тоже по желанию Газданова — наговорил на пленку. Гонорара до сих пор нет. Не то чтобы этот гонорар был мне срочно нужен, нет, но я не уверен: дошла ли эта пленка? или произошло что-нибудь другое? Будьте добры, разузнайте. Тогда еще были забастовки, и только что кончились, так что on ne sait jamais [305] . Простите, что затрудняю.
302
Ризер Виктор Владимирович (по отчиму Шиманский;?—1986) — сотрудник радиостанции «Освобождение» (позже — «Свобода»), сперва лондонский корреспондент, затем редактор мюнхенского отделения, позже руководитель парижского бюро.
303
Г.И. Газданов в это время возглавлял Русскую службу мюнхенской редакции радио «Свобода».
304
Адамович еще 3 февраля 1965 г. писал Бахраху: «Газданов, будто бы по уговору с Ризером, просил меня что-то писать, раза два в месяц, нечто вроде “литературн<ого> дневника”» (BAR. Coll. Bacherac).
305
Ничего не скажешь (фр.).