Чтение онлайн

Выполняя наказ, продолжаю работу над своей книгой. Сдал в «Новый мир» первые 3 главы 4-й книги [159] (3-я уже напечатана). Справился с «Марной» [160] — пигмеем по сравнению с Москвой. Это уже те годы, когда и Вы были свидетелем французского героизма. Как много прожито!

Не забывайте Ваших далеких старых друзей.

Впервые (без комментариев) — ЭВ. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1612. Л.1. Алексей Алексеевич Игнатьев (1877–1954) — генерал, дипломат, писатель; ИЭ познакомился с ним в Париже в 1920-е гг. Ответ ИЭ см. П2, №262.

<Из Ферганы в Куйбышев;> 22 апреля 1942

Дорогой Илья Григорьевич!

Из газет мы с женой узнали о Вашей высокой награде [161] и спешим поздравить Вас ото всей души. И Вы и Ваша повесть с ее горестной правдой и скупой тоской, конечно, оценены по заслугам и этому можно радоваться.

Пишу Вам на Куйбышев, на Информбюро в надежде, что эти строки как-нибудь до Вас доберутся. Мы здесь в Средней Азии в Фергане по эвак<уации> с Союз<ом> писат<елей>. Бедуем уже шестой месяц. Работаю в школе, получаю 200 р. в месяц, а картошка здесь 20 р. кило, за все время литературный заработок 20 руб.; читал лекцию о Ломоносове, почти никого не было, получил 50 р. Жена служит в библиотеке и это, в сущности, единственный источник нашего существования. Живем в длинной, проходной комнате (в передней), жена прихварывает, а я также все время болею. Недавно из Ташкента от литфонда получил 500 р. (не все еще, п.ч. получить перевод здесь очень трудно). Мыкаем горе изо дня в день, измучились ужасно. Ничего ни о ком не знаем — что Боря Лапин? Как Пастернак? [162] Асеев? [163] да и Вы сами? Мечтаем — совершенно беспочвенно — когда-нибудь выбраться из Азии, со слезами вспоминаем дорогую Москву. Если будет у Вас случай, вспомните о нас, горемычных литературных тружениках — в общем, не знаешь, о чем и просить-то, ну уж Вы сами подумайте. Может быть, когда-нибудь мир, сотворивший Гете и Сервантеса, вспомнит и о нас несчастных. Еще раз поздравляем, крепко жмем руку. Привет супруге Вашей и всем, кто нас вспомнит!

Впервые — Русская литература, 1997, №4, С.167–168. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1301. Л.1–2. Сергей Павлович Бобров (1889–1971) — писатель.

<Из Стокгольма в Москву; 4 мая 1942>

Впервые — в коммент. к ЛГЖ, т.2, с.431. Подлинник — собрание составителя. Александра Михайловна Коллонтай (1872–1952) — дипломат, посол СССР в Швеции; ей посвящена 11-я глава 5-й книги ЛГЖ. Во время войны ИЭ регулярно писал статьи для шведской печати.

<Из Нижнего Тагила в Москву;> 17/V 1942

Уважаемый Илья Григорьевич!

Шлю Вам привет из Н. Тагила. Здесь я уже 5 месяцев. Заведую книжным магазином. Семья в Самарканде. После долгого колебания решился обратиться к Вам с большой просьбой. В Москве осталась моя бывшая сослуживица Е.О.Шацкина. Человек погибает. Е.О. больна бронхиальной астмой в очень тяжелой форме. Не может работать и часто не может двигаться. Е.О. человек, которому стоит помочь. Это квалифицированный книжный работник, по-настоящему любящий литературу. Ей всего 28 лет. Она исключительно скромна и вероятно категорически откажется от помощи, которую я прошу Вас ей оказать. В дни лучшего самочувствия она может писать на машинке. Работу выполняет прекрасно самую трудную. Она в Москве совершенно одинока. Я ей помочь ничем, к сожалению, не могу. Небольшая материальная помощь может ее спасти. Есть ли у Вас какие-нибудь известия о Надежде Яковлевне [164] и Евгении Яковлевиче? [165]

Шлю Вам и Л<юбови> М<ихайловне> сердечный привет. Мечтаю о возвращении в Москву. Хлопочу об этом.

Впервые (с ошибкой и без комментариев) — ЭВ. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1865. Л.1. Александр Эмильевич Мандельштам (1893–1942) — брат поэта О.Э.Мандельштама; ИЭ познакомился с ним в Крыму в начале 1920 г.

<Из Куйбышева в Москву; середина июня 1942>

Дорогой Илья Григорьевич!

Позавчера мне положили на стол драгоценный для меня подарок — Вашу книгу [166] . Бесконечно мы были тронуты, что Вы вспомнили про старых парижан. Совершая преступление и откладывая работу — принялись за чтение (когда меня книга интересует — то читаю с карандашом в руках, подчеркиваю, делаю неизвестно для кого свои заметки на полях, как будто я редактор или рецензент!) — очень сожалею, что читал книгу отрывками: только теперь могу по достоинству оценить ее. Пикар — для меня Гуро? [167] Виляр пока характерная собирательная личность. Хочу найти предателя Жуо. По дружбе, между нами, расшифруйте, дорогой, кой-кого.

Полотно громадное и мойПариж, т. е. тот, что я вспоминаю в своей 3-й и 4-й книге [168] , кажется пигмеем перед Вашим. Правда, я не писатель, а главное — не одарен тем талантом наблюдателя, как Вы. Утешаю себя только мыслью, что моя писанина может пополнить кой-какими деталями те уголки французской жизни, куда не могло проникнуть даже Ваше «всевидящее око». Читаю с упоением, переживаю то, что пережил, и постигаю то, чего не переживал, как Вы. Я спокоен. Никто не мог бы и не сможет объяснить, как Вы, не только гибель Франции, и что еще важнее, истинную тяжелую подоплеку настоящего. Тяжелую потому, что такому идеалисту и пессимисту, как я, открылась картина гнусного разложения, низости и грязи современного человечества. Побеждает свет — а свет с востока, и правда — наша, великая русская правда, воплощенная в советский героизм, только и может спасти мир! Этой верой живу, и раскрывая и бичуя в своей 4 книге старый мир, тщусь открыть глаза последним слепым.

Затруднений много; бюрократы рецензенты находят несогласованность моих глав о мировой войне с официальной историей. Хочется, чтобы они прочли предисловие Anatole France к «L’ole des Pingouins» [169] , но, простите, у кого болит…

Еще раз сердечно Вас благодарим и просим внести нас в список не только Ваших друзей, но и поклонников.

Mes hommage a madame Ehrenbourg [170] .

A vous deux de tout coeur [171] .

P.S. Боюсь, что некоторые сокращения в слоге, пахнущие галлицизмами, не дойдут до всех. Это мое единственное замечание.

Полностью впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2460. Л.517–518.

Москва, 22/VI 1942

Тов. Илья

Читаю с удовольствием Ваши статьи в «Красной звезде» и вспоминаю давно прошедшие времена.

Париж — эмиграция.

Илья снял маленькую комнатку на первом этаже, здесь же помещается редакция «Тихого семейства» [172] .

Илья главный редактор «Тихого семейства», а Александр знаменитый печатник на гектографе.

Поездка за город, прошли пешком и сели не на тот поезд. В Париже при выходе со станции Илья собирается объясниться с ажаном, но контроль не обратил внимания на наши билеты и Илья огорчен, что не пришлось давать объяснения.

Люксембургский парк, весна, на Илью нашло вдохновение, и он пишет на ходу стихи и злится, что Александр ему мешает.

Латинский квартал, где-то в переулке я снимаю на седьмом этаже мансарду, имеющую восемнадцать углов.

Илья остается у меня ночевать, мансарда до смешного мала. Илья располагается на полу, головой под стол, а ноги упираются в дверь.

1942. Наши головы покрылись сединой. Илья лауреат Сталинской премии, беспощадно бичующий зверский фашизм.

Пожелаю здравствовать долгие годы.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2453. Л.2. Иной информацией об авторе письма не располагаем.