Чтение онлайн

Хочу сказать Вам несколько слов о себе. Может быть, Вам интересно будет узнать подробности об одном из своих корреспондентов. Я в прошлом артист Московского театра Революции. Перед войной играл в театре Ленсовета. Родился в 1905 г. С 1920 по 30 г. член ВЛКСМ, потом беспартийный, т. к. партдискуссия закрыла вначале прием в партию, потом не захотел вступать в театральную парторганизацию, чтобы не упрекнули в карьеризме. Искусство и свою работу страстно люблю. На эту войну пошел добровольцем, т. к. искусством заниматься, когда требуются здоровые и сильные люди на фронте, считаю преступлением. Когда пошел на фронт, окружающие подозревали, что устроюсь в артистические бригады. Подозревали в крике, в фальши. Сейчас я замкомандира батареи, член партии. Вступил в октябре 1941 г., когда некоторые так называемые коммунисты поеживались в недостатке веры в силу своей страны. Я горжусь тем, что постучался в двери партии, когда Родине было неизмеримо тяжело. В войне потерял любимого брата, молодого талантливого авиа-инженера. Тоже ушел добровольцем. Моя семья кержацкая. Старообрядцы. Мать 63 года и отец 66 лет живы. Религиозны. Старикам не все нравилось в нашем советском строе. Часто спорили с ними. Ворчали. Но я не знал своих стариков. Вот выдержка из последнего письма моей матери, которое я ношу вместе с партбилетом на груди: «Где-то вы, мои два сокола, и скоро ли истребите злого врага, супостата, антихриста, сколько принес он горя и зла нашим людям, никогда не забудем. Даже во сне не забудем…. Милые мои, если бы можно было, я бы пошла туда к вам помочь, хоть сиделкой. День и ночь болею о вас, моих бойцах Красной Армии. Я душу вам отдала бы, только помочь вам чем могу. Шура, сейчас много пишут о русских. Никогда не забывай, что ты русский, и если погибнешь, умри честно, как русский человек, а я буду молиться Богу за вас и ваши жизни. Молитва матери доходчива…»

Это пишет безграмотная старая русская мать. Патриотка! Сколько их, таких матерей, будут молиться за своих сыновей, отдавших свои жизни за счастье Родины! И разве это похоже на осторожную «мудрую» политику наших друзей — англичан и американцев? Матери отдают родине самое дорогое, что у них есть — жизни своих детей. Лишь бы Родина победила. А они наращивают количество своих машин, оплачивая это жизнями сыновей нашей родины. Не хочется верить, что «друзья» повторяют старую игру с Испанией.

Несколько слов еще о Вашей книге. Сколько грусти в ней. Грусти и горечи. Как необычно читать эту книгу, привыкнув к примитивному небогатому языку многих наших писателей, пользующихся туманной образностью, захламляющей стержневые мысли книги. Я вновь, читая Вашу книгу, переживаю боль раскрывающихся душевных ран за слезы и кровь Испании. Настроение книги сливается с моими сегодняшними переживаниями. Иногда начинаешь гадать, что чувствуют и как действуют теперьгерои книги? Я так рад Вашему подарку. Для меня это большой запас образов и мыслей, над которыми в свободные минуты я провожу свой досуг. Богатство, для меня, этой духовной книги неисчерпаемо и охватывает широчайший масштаб мыслей и рассуждений, поднятых настоящей войной. У меня сейчас такое лихорадочное ощущение момента, когда, несмотря на некоторое продвижение вперед немца, на его успехи, на странное промедление открытия Второго фронта, — растет ощущение приближающейся победы. Может, это и не будет так скоро, как хочется, но будет.

Мой дорогой товарищ Эренбург! Сейчас ухожу на передовую на несколько дней. Буду воевать и техникой, и своими мыслями. Крепко жму Вам руку.

Ваш — душой и мыслями

гвардии ст. лейтенант A.Морозов.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2545. Л.102–104. Переписка ИЭ с Александром Федоровичем Морозовым продолжалась в 1942–1943 гг. Письмо ИЭ Морозову см. П2, №275.

Чистополь <в Москву;> 24 сентября 1942

Илья Григорьевич!

Пишу Вам, зная, что Вы хорошо относитесь к Василию Семеновичу. После потери сына у меня очень тяжелое душевное состояние и я боюсь, что это может плохо кончиться. Очень бы просила Вас, если возможно, поговорить с редактором об ускорении творческого отпуска Василию Семеновичу [187] , т. к. только Вася сможет спасти меня.

Всего доброго

Впервые. Подлинник — собрание составителя. Ольга Михайловна Губер (1898–1988) — во втором браке жена писателя В.С.Гроссмана (1905–1964), как и другие жены многих московских писателей, находилась в эвакуации в Чистополе.

Действующая армия; 25 сентября 1942

Я на фронте с 22.6.41 г. с самого первого дня войны и все время на передовых позициях. Я испытал на своей спине и своем сердце горечь отступления. Я много видел страданий и боев и все-таки я верил в нашу победу. Я верил в победу, когда отходил на 40–50 километров в сутки, а наутро должен был драться с немцами не на жизнь, а на смерть (я отходил из Литвы). И вот я пришел под Ленинград. Здесь мы стояли 4 месяца, я говорил: хорошо, здесь мы стоим без смены уже год, а за это время развернулись бои на юге. Я надеялся, что немцу не отдадут Ростова на Дону, но бои идут уже под Сталинградом. Волга в опасности и превеликой опасности. И вот я задаю вопрос: что же это значит? Или мы не в силах были остановить немца далеко от Сталинграда или я ничего не понимаю в вопросах войны. Я потерял мать, жену, сына, не плачу, т. к. я видел больше горя, чем есть у меня слез. Но мы потеряли всю Украину, Кубань и Северный Кавказ — вот от чего у меня сжимается сердце, а враг еще вдобавок и у Сталинграда и лезет вперед.

Я читаю ваши статьи и там много примеров, но эти примеры у меня на глазах, я вижу, как дерутся русские воины, и сказать, что они дерутся плохо, нельзя. Они идут в атаку, гибнут, но идут и идут. Но нам не хватает, не хватает как воздух, самолетов и танков. 10–15 танков и очень мало самолетов, когда идет немец, он пускает сотни самолетов и до 50–60 танков. И все-таки успеха не добивается. Разве плохо мы воюем? Вот я и спрашиваю, когда же мы будем пускать столько, сколько нам нужно и танков и самолетов, чтобы гнать немца и бить его? Вы скажете: когда он не будет иметь танки и самолеты, когда он растворится в наших просторах. Но это будет ли, т. к. на него работает вся Европа, а мы должны эвакуировать заводы и терять нефть?

Вы скажете: я пессимист, нет, я реалист и, несмотря на все наши неудачи, я не теряю сознания и долга, что я русский и Россия в превеликой опасности. Вы спросите, как я воюю, а вот как. Когда наступление, я с пехотой в ее боевых порядках помогаю ей, так как знаю: это гибнут люди и им надо помочь, когда оборона, я с пехотой и помогаю строить оборону своим артогнем. Как свистят пули, я знаю, и как отряхиваться от засыпавшей тебя земли от разорвавшегося рядом снаряда — умею. Как отбить контратаки немцев знаю — отбивал, и как подорвать немецкий танк — подрывал.

Я не герой, не орденоносец, я простой русский солдат, и боль моя за Родину мучает меня.

Скажи, Илюша, когда мы погоним немца, как били его наши предки при Гросс-Эггерсдорфе, Куперсдорфе [188] , и будут ли мои земляки, казаки с Дона, опять в Берлине? Я знаю: будут, будут. Сталин сделает так, что будут, но надо драться и скорее, иначе будет поздно, народ перестанет верить в победу. Надо поспешать. Ведь мы еще не дали сражения народа, сражения России.

Ну, пока, друг. Хотя я тебя не видел, но знаю, что душа у тебя хорошая. Русская. Хорошая у тебя душа. Пиши, если можешь.

Адрес мой: Действующая Красная Армия полевая почта 939. 854-й артиллерийский полк.

P.S. Работал я зам. командира 2-го дивизиона. Лет отроду 24. Старший лейтенант. Пишу в окопе.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.2546. Л.50–52. См. также №146 (письмо Г.Кобыльника от апреля 1945).

<Из Стокгольма в Москву; 12 октября 1942>

Впервые. Подлинник — собрание составителя.

г. Куйбышев <в Москву;> 23/Х 1942

Уважаемый Илья Григорьевич!

Ряд видных антифашистских писателей, Эгон Эрвин Киш, Людвиг Ренн, Пауль Меркер, Александр Муш, Анна Зегерс [190] и др. при участии президента Мексики Камачо [191] , готовят к печати сборник на испанском языке о нацистском терроре и о сопротивлении народных масс оккупированных стран Европы.

Редакция сборника обратилась в Совинформбюро с письмом, в котором выражает большую заинтересованность в Вашем участии в сборнике.

Прошу Вас (не позднее 5-го ноября с.г.) написать статью или очерк о фашистских зверствах в оккупированных немцами районах советского Союза размером 5–7 страниц. Материал прошу послать в Куйбышев для отправки в Мексику.

Впервые (без комментариев) — ЭВ. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1827. Л.1. Соломон Абрамович Лозовский (1878–1952, расстрелян) — начальник Совинформбюро, председатель Еврейского антифашистского комитета; ИЭ познакомился с ним в 1909 г. в Париже.