Чтение онлайн

Третий пассажир за их столом был не совсем человеком.

С виду высокий мужчина в темно-сером фраке, с аккуратно зачесанными назад волосами. Красивое лицо. Слишком красивое. От мужчины шло легкое давление, от которого у обычного смертного через пять минут начинала болеть голова.

Буслаев давно был ненормальным. У него голова не болела. И ему это нравилось.

— Итак, — голос у пассажира во фраке был приятный и вежливый. — Я изучил твои успехи, Нечто. Чтож, впечатляет. Столько сильных сосудов за неполный месяц. Дверь почти готова. К концу зимы, я полагаю, откроется. Осталось только высосать из них всю энергию.

— К концу зимы, — подтвердило Нечто.

— За это мы, разумеется, благодарны, — продолжил гость. — Но ты понимаешь, что за этой дверью стоят не только наши общие интересы. Верховные… скажем так, пристально следят. Они ждут, когда ты верховным, и тоже ждут своей доли. Они уже обратили внимание на этот мир.

Нечто молчал. Буслаев едва заметно приподнял бровь.

— Доли в чем?

Гость повернул к нему свое красивое лицо. Улыбка обнажила ровные зубы. Слишком ровные.

— В ядре, разумеется, — произнес он. — Земное ядро содержит концентрат первородной магии. Когда Нечто станет Верховным и откроет проход, эта энергия станет доступна всем, кто участвовал. Это лучшая часть! Лакомство, от которого нельзя оторваться. Простому человеку не понять, что бессмертным существам это приносит неизгладимое удовольствие. Вы ведь не думали, что Нечто будет единственным, кто получит награду?

— Я думал об этом, — негромко отозвалось Нечто. В черных глазах вспыхнул огонек раздражения.

— Конечно. Думал. Но теперь, когда братья слетаются к Земле со всех сторон, вопрос встал ребром. Двадцать шесть, только те, кого ты пустил на свою орбиту. И ты знаешь, сколько еще стоят в очереди. Каждый хочет хоть немного этой энергии.

— Но это моя планета.

— Вот именно.

Гость взял со стола бокал, его наполнили сразу, едва он сел, и отпил глоток. Буслаев наблюдал за разговором очень внимательно. У него в голове уже начали складываться шестеренки, на манер швейцарских часов. Так бывало всегда, когда он видел щель в стене чужих интересов.

— Ты же знаешь, мой дорогой собрат, — продолжил мужчина. — Что большинство тут только потому, что это весело! И я, признаюсь, тоже. Но в конечном счете, мне хочется получить приз. — он допил бокал, поставил и встал. — Чтож, на этом я вас оставляю.

И для окружающих, Буслаев остался сидеть один за столом.

Прибежал официант. Перед Буслаевым оказалась чашка с белым чаем, исходящим тонкой струйкой пара. Чашка была тонкая и прозрачная, с золотой каемкой по краю.

— Наконец-то. Свободен, — негромко принял Буслаев.

Официант исчез.

Буслаев отпил. Чай был правильный. Это уже что-то.

— Нечто, — произнес он ровным голосом, не отрываясь от окна. — У меня есть идея.

Божество перевел взгляд на него.

— У нас есть общая помеха, — продолжил Буслаев. — И у божеств, и у меня лично. Ее зовут Кузнецов.

— Продолжай, — кивнуло Нечто. — Пока ты говоришь известные факты.

— Известно. Но, видимо, пока не все выводы сделаны. — Буслаев поставил чашку на блюдце. — Смотри сам. Если Кузнецов остается в живых, он будет становится только сильнее, и только вопрос времени, когда он будет достаточно силен, чтобы остановить всех вас. Он убьет все наши планы.

— И что ты предлагаешь?

— Простую вещь. Если оставшиеся божества выйдут против Кузнецова, один из двух исходов произойдет неизбежно. Либо они убьют его, и тогда у нас развязаны руки, а дверь открывается строго по плану. Либо Кузнецов убьет их, и тогда нас не надо будет ни с кем делиться. Остальные боятся придти.

— Маловероятно.

— Маловероятно не значит невозможно. Если Кузнецов убьет хотя бы половину, требования к дележке ядра сократятся на эту половину. И в обоих случаях, ты заметь, тот, кого это касается, — в выигрыше.

Нечто едва заметно изменился в лице. Человеческие эмоции давались ему с трудом, но даже там, Буслаев заметил, что его напарник по телу заинтересовался этим планом.

— Ты рассуждаешь как деловой человек.

— Я и есть деловой человек. Был, по крайней мере.

Нечто смотрело на Буслаева несколько минут.

— Кузнецов силен, — наконец проронило Нечто. — Я отправил к нему двоих. Двое вернулись в виде пепла и одного пленника в клетке. Отправлять ему навстречу остальных — риск. Часть из них вполне может выжить и захотеть свою долю. И тогда проблема не исчезнет, а только усугубится.

— Они и так будут ее требовать, но кто сказал, что эта доля возрастет, — спокойно пояснил Буслаев. — Пошли тех, кого тебе все равно надо ослабить. Тех, кто требует больше, чем заслуживает. Пусть каждый из них думает, что идет за славой. Как нас собеседник, — кивнул БУслаев на пустующий стул. — А мы поставим галочку против каждого, кто не вернется. В одно движение — сразу два полезных результата.

Он снова поднес чашку к губам.

— Буслаев, я рад, что ты начал думать, — в голосе было уважение, — моя награда будет силой, которую ты никогда не знал! Такой, что способна почти на все!

Буслаев чуть наклонил голову — принимая комплимент.

— Я отправлю к Кузнецову десяток… Самых трудных и ненавистных мне товарищей. — Нечто едва заметно улыбнулся. — Скажем тех, кто смеялся надо мной, когда мой сосуд уничтожили… Сегодня же, — добавил он. — Твоя идея хороша, Буслаев.

— Разумеется, — улыбнулся он. Улыбка у него была такой же, как чашка в его руке — тонкой и с золотой каемкой. — Все мои идеи принадлежат только мне. Это единственная моя собственность, которую у меня не отобрать.

— Пока что.

— Пока что, — согласился Буслаев.

Дирижабль плавно повернул. Сквозь стекло оранжереи показалась береговая линия Австралии — бурая, с желтыми полосами пустыни и тонкой зеленой каймой по краю. Чай у Буслаева закончился. Он щелкнул пальцами, и официант, появившийся из ниоткуда, тут же долил в чашку кипятка.

В этот раз, без задержек.

Антарктида.

Район Земли Королевы Мод.

Мы вывалились из портальной арки в снег.

Ветер ударил сразу. Даже не ветер, а плотная стена холода, бьющая в грудь и вытесняющая воздух из легких. Я поднял защитный купол на нас троих, и стало сносно. Кицуня у меня за спиной вздрогнул, но не пошевелился.

Булат огляделся.

— Что за декорации, — фыркнул конь. — Скучно.

— То Есть только это тебя смущает? — я соскочил и провел ладонью по снегу. Снег оказался плотный, многолетний, ноги в него не проваливались. — Тут где-то должно быть что-то рукотворное.