Чтение онлайн

Мы дружно начали собираться домой, надоела эта лагерная жизнь, ни помыться, как следует, ни выспаться, да и кормёжка ужасная, только уху, да жареную рыбку и можно вспомнить, а остальное, каша, будь она не ладна, а вместе с ней и наш старшина. Вы не подумайте, что я о старшине отзываюсь плохо, и этим самым хочу показать, что я был хорошим старшиной, а он плохой. Нет, дело не в этом, а в том, что ему было на всё наплевать, хорошо солдат покормил или плохо, ему все равно, он себя так вел и в казарме. Роту на зарядку не водил, в казарме появлялся только к обеду, а после ужина снова уходил к артиллеристам. Вот так он, сверхсрочник, и служил, по принципу, «солдат спит, а служба идёт». Ну ладно, шут с ним, со старшиной, мне надо срочно собираться, а то скоро последует команда в дорогу, а мы ещё не всё собрали.

Ну вот, наконец, всё собрано, мы уже сидим на броне и ждём команды «Вперёд», но тут приходит наш командир роты и говорит: «Сегодня никуда не поедем, командир дивизии будет смотреть готовность танковых полков. Скоро будет построен батальон и там командир батальона всё расскажет, как нас будут проверять, и кто будет выступать». В этот же день, к концу дня, был построен весь батальон в одну колонну, а это почти 150 человек, я вам скажу зрелище впечатляющее.

Колонной командовал сам командир батальона, подполковник Лыхин. После команды «Вольно», командир батальона сказал короткую речь: «Завтра будут организованы показательные стрельбы на близлежащем полигоне. На смотровой вышке будет сам командир дивизии, генерал-лейтенант Воронов и его помощники, а так же командиры всех трёх танковых полков и их приближённые. В стрельбах будут участвовать по одному экипажу от танкового батальона, и как этот экипаж выступит, высшее командование будут судить о боеготовности батальонов, в том числе и о нашем батальоне. Сегодня у нас, офицеров батальона, была нелёгкая задача, надо было выбрать из тридцати экипажей самый достойный. По общему мнению, мы решили, что наш батальон будет представлять экипаж третей роты старшего сержанта Чухлебова. Затем командир батальона дал мне команду: «Старший сержант Чухлебов, вместе с экипажем, пять шагов вперёд шагом марш». Я строевым шагом, за мной члены моего экипажа, вышли из строя и в шеренгу по одному стали перед колонной. Командир батальона, что-то говорил, показывая на нас рукой, но что он говорил, я помню смутно, я был в таком напряжении, что у меня мурашки бегали по спине. Я впервые стоял перед, такой большой колонной, и эти люди ждали от моего экипажа только отличного выступления. Мне, конечно, не хотелось подвести этих людей и особенно мною глубокоуважаемого, нашего командира батальона, подполковника Лыхина. Когда страсти улеглись, и нас отпустили, я забрался на башню танка и начал обдумывать план действий в завтрашней показательной стрельбе. Мой план заключался в том что, надо уже сегодня посмотреть на то место, где будут организованы учения.

Я решил пойти к командиру роты и попросить машину, чтобы с экипажем поехать на полигон. Подошёл к капитану Мезенцову и объяснил ему суть моей просьбы. Ротный выслушал меня и говорит: «Старший сержант Чухлебов, Вы обратитесь к командиру батальона, я думаю, он в Вашей просьбе Вам не откажет. Как ни как это дело батальонного значения и как попало выступить нельзя. И ещё, Вы кандидатура подполковника Лыхина, это он настоял, чтобы Вы со своим экипажем выступали на дивизионных учениях, так что обращайтесь к нему». Я пошёл к командиру батальона, он в это время сидел в палатке и что-то писал в блокноте. Я по уставу обратился к нему, рассказал суть моей просьбы, он выслушал и говорит: «А что, я думаю, что Ваше решение посмотреть уже сегодня на будущее место стрельб правильное. Берите моего шофёра и на УАЗике езжайте на полигон, это недалеко, километра четыре от нашего лагеря. И вот ещё что. Вам командир роты не объяснил вводное задание на завтрашние стрельбы?» — «Ни как нет, товарищ подполковник, — ответил я, — наверное, ещё не знает» — «Так вот, слушайте. Картина боя рассматривается следующая. Наши танки движутся маршем по лесной местности, в один момент на нас нападает противник, и открывает огонь с танковой пушки, артиллерийской пушки и пулемёта. Ваша задача поразить огневые точки противника пока они вам не нанесли ущерб. Задача понятна?» — «Так точно, товарищ подполковник» — «Тогда действуйте». Я отдал честь и вышел из палатки. Позвал свой экипаж, разбудил Виктора, шофёра комбата — он спал в машине, и мы поехали на будущее место стрельб.

Приехав на полигон, мы с экипажем поднялись на смотровую вышку, с которой всё прекрасно видно, и там я объяснил своим помощникам, как будем действовать завтра на стрельбах. Затем я сказал короткую речь, и ещё раз напомнил, кто, что должен делать в операции. О том, что на нас лежит большая ответственность, я говорить не стал, на построении и так много было сказано, так что хватит. А я вот что сказал экипажу: «Мои товарищи, довожу до вас картину завтрашнего «боя». Установка дана такая. Танки нашего полка колонной движутся по лесной местности, наш танк идёт третий, вдруг из засады на нас нападает противник с тремя огневыми точками. Наша задача уничтожить противника, прежде чем он нам нанесёт урон. Так вот, поразить противника это ещё не всё, сделать это надо быстро, точно и красиво. Вот тогда мы точно выполним свою задачу. На завтрашние стрельбы даю установку. Механик Габдурахманов, на высокой скорости машину ведёте вот до этого места (показываю куда). Затем резко разворачиваете в левую сторону и на максимальной скорости движетесь в сторону целей. Рычагами перед выстрелом не дёргать, для этого у вас будет три-пять секунд после каждого выстрела. Наводчик Вавилов, у вас есть не больше минуты на все три мишени, если расстреляете их раньше минуты, то будет отлично. Пулемётное гнездо тоже поражайте осколочным снарядом, так будет надёжней. Заряжающий Алёшин, вам на каждый снаряд отводится не более четырёх секунд, постарайтесь, справится с заданием. После того, как поразим все мишени, механик-водитель разворачивает машину на 180 градусов через левый борт, а наводчик в этот момент разворачивает ствол пушки в походное положение, через правый борт. Со стороны это будет смотреться эффектно, но делать это надо быстро, чтобы, когда машина на полной скорости пойдёт на исходную позицию, ствол пушки должен быть в походном положении. Вы же помните, как расстреляли наблюдателей на вышке во время вот таких же стрельб. Так что не будем пугать наше высокое начальство. Механику, не доезжая до исходной линии, и не сбавляя скорость, поворот вправо, в парковую зону. В заключение ещё раз повторяю, действовать экипажу надо слаженно, быстро и точно. Вопросы есть?» Вопросов не последовало, и мы поехали на ужин, ведь завтра у нас будет трудный день. Утром, старшина роту, почему-то на зарядку не строил, я построил свой третий взвод, сделали зарядку и побежали к речке мыться. Затем завтрак, и вот последовала команда, выдвигаться в район полигона. К нашему танку подъехал на УАЗике командир батальона, с ним командиры рот нашего батальона. Командир батальона дал команду «Вперёд», сам поехал впереди за ним грузовая машина с нашими офицерами, а затем мой танк. Нас провожал почти весь батальон, напутствовали и желали успеха. В районе сосредоточения, или в парковой зоне, как ещё это место называли, было шумно и суетливо, кто-то, что-то кричал, другие куда-то бежали, а на поляне уже стояли девять танков, которые будут участвовать в учениях. В стрельбах были задействованы не только наш третий полк, но так же первый танковый полк и второй танковый полк, от каждого полка по три машины.

Смотрю, наш командир полка полковник Корнев, со всей своей свитой ходит от танка к танку и что-то говорит. Вот он подошёл к нашему экипажу, сначала поздоровался, мы хором ему ответили, как положено по уставу, затем он спрашивает меня: «Ну как, командир танка, мандраж перед такими ответственными стрельбами есть?» — «Ни как нет, товарищ полковник» — «А почему у Вас его нет? — удивлённо спрашивает полковник, — ведь стрельбы ответственные, сам командир дивизии будет смотреть, на что мои танкисты способны» — «А у меня такая натура, перед стрессовой ситуацией ни какого мандража, он у меня бывает позже, часа через два после случившегося, и то не всегда» — «Хорошая натура, вот такую бы натуру всем моим солдатам, да и офицерам она бы не помешала» — «Вопросы есть?» — «Ни как нет, товарищ полковник» — «Ну ладно, давай, сынок, смотри не подведи наш полк» — «Слушаюсь, товарищ полковник». Затем командир полка и его свита отправились на смотровую вышку, и оттуда будут наблюдать за стрельбами.

Стрельбы были организованы следующим образом. На огневом рубеже, предполагаемого противника, стояли три группы мишеней, по три огневые точки в каждой группе. «Танк, артиллерийская пушка, пулемётное гнездо». На боевые позиции выдвигаются три танка, первый танк стреляет по первой группе огневых точек противника, второй танк по второй группе, ну а третий танк, ведёт огонь по третей группе огневых точек. Пока у меня было свободное время, я пошёл ближе к полигону и решил посмотреть, как стреляли танки первого танкового полка. Остановился у опушки леса и стал смотреть, как они будут действовать. Они всё делали как на обычных стрельбах. Сначала выдвигались на исходную линию, затем останавливались, минуту-другую стояли, только потом двигались в сторону предполагаемого противника, делали короткую остановку и только потом стреляли. Смотрю, танкисты всё делают медленно, стреляют с остановками, по этому поводу я подумал, что если вы так будете действовать и в бою, то противник вас давно бы расстрелял, ведь он стоит в засаде и ему хорошо видно, ваши танки, они же находятся на открытой местности, да ещё и останавливаются, чтобы произвести выстрел из танковой пушки. А бить по стоячей мишени гораздо проще, чем по движущемуся танку. «А может танкистам первого полка вводную задачу не дали?» — подумал я. Всякое может быть. Из увиденного, я понял, что мой танк будет идти в колонне третьим, значит, моя группа мишеней будет третья.

Всё что надо для себя я выяснил, и вернулся к своему экипажу. Когда на стрельбы ушли танки второго полка, я сказал своим членам экипажа, чтобы они в голове прокрутили несколько раз свои действия на трассе полигона. Наконец вернулись в парковую зону танки второго полка, и скоро будет дана команда нашему полку. Команда подавалась офицером регулировщиком, который стоял на выезде из парковой зоны. Внешней связи, ни какой не было, так как по легенде танки двигались самостоятельно и в случае нападения противника должны действовать на своё усмотрение. Раз экипаж должен действовать на своё усмотрение я и разработал такую тактику действий своего экипажа. Скажу откровенно, об тактических действиях своего экипажа, я своих непосредственных командиров в известность не ставил, всё брал на свой страх и риск. Я со своим экипажем, как и положено, стою впереди танка и жду команду регулировщика к бою. О знаках регулировщика я знал заранее. Мои непосредственные командиры стоят в сторонке и только наблюдают, что будет дальше? Руководить моими действиями они не могут. Наконец флажок регулировщика взметнулся вверх, это значит «Внимание», затем флажок резко опустился вниз, это значит «К бою».

В считанные секунды мы уже были в танке. Последовала команда регулировщика «Вперёд». Сначала пошли машины первого и второго батальонов, за ними тронулся мой танк. Танки впереди меня идут медленно, дистанция между ними небольшая, и я понимаю, что при таком движении у моего танка не будет скорости для оперативного манёвра, я даю команду механику «Стоп». Танк остановился, я решил переждать, когда впереди идущие машины мне освободят дорогу. Стоим, люки закрыты, двигатель машины работает, со стороны, это кажется ненормально, танк должен двигаться на полигон, а он стоит. Разумеется, в рядах моих командиров началась лёгкая паника, там, на смотровой вышке командующий дивизией, а у Чухлебова опять какие-то заморочки. Вижу в прибор наблюдения нашего командира взвода старшего лейтенанта Акимушкина, он стоит и машет руками, как бы приглашает меня двигаться, но двигаться танку было ещё рано. Я понимаю и волнение командира взвода, да и командир роты там стоит как на горящих углях, но сейчас я выполняю команду командира батальона, и поэтому ротное начальство, говоря спортивным языком, как бы вне игры. И вот по моему расчёту настал момент, что пора двигаться, я буквально заорал по внутренней связи: «Механик, вперёд!!! Давай скорость и ещё раз скорость». Танк, эта сорока тонная махина качнулась и с места, резко стала набирать скорость. Я всем телом ощущаю, как наш танк набирает скорость. Когда наш танк выскочил из парковой зоны, не доезжая до исходной позиции, я дал команду механику «Поворот налево, к целям». И правильно, на мой взгляд, я сделал, зачем нам исходная позиция, ведь мы не на параде, по легенде мы находимся в боевой обстановке и чем быстрее мы поразим цель, тем лучше будет для нас. Как только танк сделал первые несколько движений влево, я по внутренней связи спрашиваю у наводчика: «Вавилов, цель видишь?» — «Цель вижу», — отвечает наводчик. Конечно, цель он видел пока не по фронту, потому что механик машину ещё не выровнял прямо на цель, но это наводчику не мешает стрелять. Дальше мои команды и ответы экипажа.

Я: «Заряжающий, бронебойный снаряд». Заряжающий: «Готово». Я: «Наводчику, огонь!» Последовал выстрел, я смотрю в триплекс и вижу, что цель поражена. В эту же секунду из казённика нашей пушки, вместе с дымом вылетает гильза от снаряда, и со звоном ударяется о противоположную стенку башни и падает на пол. Появился первый дым в башне танка, два вытяжных вентилятора работают и частично удаляют дым. Но членам экипажа некогда обращать на дым внимание, а тем более на гильзу, нам надо делать своё дело, тем более что дышится ещё легко, а когда станет невмоготу, на этот случай есть противогазы, так что всё предусмотрено. Наводчик мне докладывает: «Цель поражена». Затем я даю команду заряжающему бойцу: «Осколочный снаряд» и тут же слышу ответ: «Готово». Слышу голос наводчика: «Цель вижу». Даю команду: «Огонь!» Выстрел и другая цель поражена. С третьей целью получилось вообще интересно, когда в пулемётное гнездо попал снаряд, оно подлетело метра на полтора вверх, а затем вообще, куда-то исчезло, получилось очень эффектно. А механик исправно делал своё дело, и когда наводчик делал второй выстрел, он машину уже выровнял прямо на цель, одним словом делал всё так, как и было задумано. После поражения последней цели, я даю механик команду: «Разворот через левый борт на 180 градусов, и в парковочную зону и больше газа, скорость и ещё раз скорость. Сразу же даю команду наводчику: «Через правый борт, пушку в походное положение». Вообще-то всё это, члены экипажа знали и без моей команды, но в танке, контакт командира с экипажем необходим. Всё сделано быстро, чётко, мы на максимальной скорости несемся к исходному положению, там, на скорости танк поворачивает в парковую зону, и нас уже на полигоне нет, как будто и не было. Машина остановилась на то место где мы, и раньше стояли. Танк немного постоял, затем весь экипаж вылез из башни на броню.

Сидим, отдыхаем, мы, танкисты, довольные тем, что сделали хорошо трудное дело. Первое, на что я обратил внимание, а где же те два танка, которые были впереди нас? Их не видно, но гул моторов на полигоне был слышен, значит, они ещё не закончили стрельбы. Осмотрелся по сторонам, тишина, в стороне под тенью деревьев стоят солдаты и офицеры, но наших командиров там, кажется, нет, значит, о проделанной работе и докладывать некому. Ну, ничего, главное сделано и, как мне кажется, хорошо, теперь будем ждать команды отбой и затем поедем домой, уже до чёртиков надоела эта полевая жизнь. О том, что я со своим экипажем сделал, что-то особенное, я не думал, просто, экипаж действовал так, как было необходимо на моё усмотрение в данной обстановке, вот и всё. Одним словом, сижу на башне танка, довольный сделанным, и вдруг вижу, со стороны смотровой вышки к нам бежит командир взвода старший лейтенант Акимушкин. Через считанные секунды, за ним быстрым шагом с короткими перебежками двигается наш командир роты капитан Мезенцев, а от нашего танка до смотровой вышки метров двести ничуть не меньше. А уж потом, неспешным шагом идёт командир батальона подполковник Лыхин. Думаю, странное дело, что же это я со своим экипажем натворил, что всё моё начальство так быстро движется к нам. Мои члены экипажа тоже насторожились, а наводчик Вавилов спрашивает у меня: «Товарищ командир, мы, что-то не то сделали?» — «Да я, так же как и ты, не понимаю в чем дело, вот они к нам придут и скажут в чём дело, чего раньше времени волноваться». Получилось так, что оба мои командиры подошли к нам вместе, капитан Мезенцев говорит мне: «Старший сержант Чухлебов, следуйте за мной». Я тихонько сползаю с брони и спрашиваю у ротного: «Товарищ капитан, а что не так?» Мы с ним уже идём, он мне отвечает: «Я точно не знаю, меня подполковник Лыхин за Вами послал, вон он стоит у берёзки и, наверное, Вам всё расскажет». Старший лейтенант Акимушкин тоже шёл с нами, но затем командир роты отправил его к танку за ненадобностью, так и сказал ему: «Вы там не нужны, идите к танку и ждите нас там». Старший лейтенант Акимушкин, пошёл к нашему танку, согнувшись, и, как мне показалось, обиженным, как будто у него отобрали что-то очень ему нужное. Мне его стало жалко, потому что у нас с ним за время моей работы в должности помощника командира взвода, сложились приятельские отношения, так как, его взвод с моей помощью стал один из лучших не только в роте, а и во всём батальоне, а может даже и во всём полку. Так что, как видите, причина для приятельских отношений у меня была. Позже наши добрые отношения пошли ещё дальше, чем теперь, этому способствовала его жена. В нужное время я об этом напишу, если не забуду.

А пока мы с командиром роты подошли к командиру батальона и он мне сказал, что командиру дивизии понравилась работа твоего экипажа, и он хочет командира танка лично поблагодарить. Ну, думаю, это совсем другое дело. Дальше шли молча, каждый думал о своём, я не знаю, что они думали, а мне что думать, сам командир дивизии меня зовёт для того что бы мне пожать руку за хорошую работу. Вот пока мы идём, а идти нам ещё далеко, и что бы время, не пропадало даром, я вам расскажу одну очень интересную историю, которая произошла, в то время когда я был ещё старшиной роты. Если честно то, я в это сначала не поверил. А было вот что.