Чтение онлайн

Быстрыми движениями снял трусы, на всякий пожарный случай, держу их в руках над печкой, если что, то я смогу ими хотя бы прикрыться. Но из дверей никто не выходит, а трусы мои уже подсохли, и я решил их надеть. Только я это сделал, зелёная дверь открылась и оттуда появилась Марыся, при виде неё я спрятался за печку. Марыся это увидела, заулыбалась и спрашивает у меня: «Чай с хлебом будешь кушать?» Я сразу согласился, так уже хотел есть. Марыся начала готовить чай. Из крана в кофейник налила воды, затем поставила его на плиту, а так как плита была раскалённая докрасна, то, кофейник почти сразу загудел. Как только вода вскипела, Марыся заварила чай в полулитровой стеклянной банке и поставила его на скамейку, на которой я сидел. Сюда же поставила кофейник с кипятком, сахар на блюдце и столовую алюминиевую ложку, точно такую, как у нас в армейской столовой. Я уж грешным делом подумал, что эту ложку, кто-нибудь, из солдат сюда принёс. А что, был в гостях, сахар в чай насыпать нечем, вот он и принёс солдатскую ложку. Ну ладно, шут с ней с ложкой, делов-то. Затем Марыся на подоконнике нарезала хлеб и подала мне два куска, а ещё она мне дала банку со сливочным маслом, затем сказала мне: «Кушай», а сама ушла снова за зелёную дверь. Как только дверь захлопнулась, мне сразу стало легче, а то, эта пани Марыся, меня как-то напрягала, она мне толком ничего не говорила, но смотрела на меня какими-то удавьими глазами и загадочно улыбалась. Слава Богу, она ушла и теперь я чайку попью. Но прежде чем орудовать такой ложкой, я решил её сначала исследовать, уж больно она имела грязно-затрапезный вид. Нет, думаю, всё-таки надо её вымыть, а то ею кто только и не орудовал, так что ещё не известно, что на ней имеется.

Тщательно вымыв ложку под краном, я принялся чаёвничать. Хотел сделать бутерброд с маслом, но масло растаяло, и его можно было есть только ложкой, но как бы то там ни было, я выпил стакан чая и съел один «бутерброд» с хлебом и маслом. После еды я почувствовал прилив сил, настроение улучшилось, и я решил одеваться, тем более что одежда уже почти просохла. Только я оделся, зелёная дверь открылась, и оттуда вышел Олег. Я ему говорю что уже, наверное, поздно, пора и в роту идти. Он мне отвечает, что чайку попьёт и пойдём. Олег сел на эту же скамейку, что и я, и начал пить чай и кушать «бутерброд», а я смотрю на разноцветные двери и спрашиваю у Олега: «Послушай, а почему у них двери разной краской покрашены, может у них краски одного цвета на все двери не хватило?» — «Да нет, — говорит Олег, — краски у них хватило, просто это сделано для удобства посетителей» — «Каких посетителей?» — спросил я у Олега. «Да разных, в этой квартире иногда бывает по несколько человек, так вот, чтобы они точно знали в какую комнату идти, Марыся им говорит, пан в пилотке — жёлтая дверь, пан в кепке — красная дверь, ну и так далее. «А что там за дверями?» — «Да женщины там, ну Сеня ты в этом вопросе вообще не образованный, давай сюда будем вместе чаще ходить. Кстати, ты Марысе очень понравился, и она тебя приглашала к себе, так что иди, она ждет» — «Пусть твоя Марыся сначала на себя в зеркало посмотрит, на свою образину, она у неё такая, что ей можно играть бабу Ягу без грима. И вообще, заканчивай чаёвничать, пора в роту, а то там нас могут потерять». Олег быстро закончил с чаем, простился с Марысей, и мы пошли к мосту, чтобы перейти реку. Спокойно прошли по посёлку, пришли к речке, вот он и мост, на той стороне моста стоит бытовка для караула, который должен охранять мост.

Мост освещён, возле бытовки стоит столб, на котором ярко светит фонарь, всё видно, как днём, но я что-то не вижу часового, а он там должен быть, иначе, что же это за караул, если на посту нет часового? Поэтому я с удивлением говорю Олегу: «Послушай, Олег, я что-то на посту не вижу часового?» — «Ну и хорошо, пройдём, никто нас и не заметит. Хорошо-то, хорошо, но хорошего здесь мало, ведь они охраняют весь наш городок, а там, в казармах, солдаты спят, что будет, если туда проберутся диверсанты? Дальше свои мысли я развивать не стал, думаю ладно, потом разберёмся.

Подходим к бытовке, где должен располагаться караул, а там дверь открыта, в проёме двери стоит какой-то солдат в шинели и своей широкой спиной закрыл весь дверной проём, а из бытовки несётся нецезурная брань и крики. По-видимому, там происходят какие-то разборки. Мы уже проходили открытую дверь бытовки, и тут у меня возникла мысль наказать такую охрану.

Недолго думая, я снимаю с петли амбарный замок, тихо закрываю дверь бытовки, накладку осторожно одеваю на петлю запора, а затем в неё вставляю дужку замка. Хотел закрыть на ключ, но ключа в замке не было. Ладно, думаю, и так они не выберутся из бытовки. Сделал хорошее дело, и побежал к Олегу, который стоял у забора в тени дерева. Как только я подбежал к Олегу он мне говорит: «Ты что наделал, как же они теперь нас будут охранять?» Я на него удивлённо посмотрел и говорю ему: «А что, до этого они нас охраняли? Если бы они исправно несли службу, то нас бы с тобой задержали и никто бы их под замок не сажал бы, а теперь они сидят под замком. Вот теперь им пора кричать: КАРАУЛ, СПАСАЙТЕ НАС! Да кто их услышит?» А тем временем в бытовке и не заметили, что они сидят под замком, как был там тарарам так он и продолжался.

Мы с Олегом стоим в десяти метрах от бытовки и слышим их крики и ругань, и по всему видно было, что этому конца не будет. А Олег меня торопит идти в казармы, а мне хочется увидеть результат своей работы, и поэтому я говорю ему: «Да подожди ты, в казарму мы всегда успеем, а вот как этот горе-караул будет выбираться из западни, посмотреть надо. Слушай, они до сих пор не поняли, что находятся под замком, надо им напомнить». Беру половинку кирпича, который лежал у забора, подхожу к двери бытовки и метров с шести со всего размаху долбанул кирпичом в дверь. От удара кирпича о дверь, грохот был невероятный и после этого, в бытовке на какое-то время стало тихо, затем снова послышался шум, а после этого выстрелы, наверное, стреляли в мнимого врага, который, по их мнению, стоял за дверью. Но нам это было уже не опасно, мы с Олегом сидели на заборе и созерцали потуги затворников выбраться из заточения.

Шум в бытовке стоял невероятный, слышались крики, стучали в дверь, то ли ногами, то ли прикладом карабина, но дверь была прочная и не поддавалась. Затем всё затихло. Олег сказал: «Наверное, звонят дежурному по гарнизону, у них есть телефонная связь». И точно, через некоторое время послышался гул машины, а затем мы увидели свет фар. Дальше уже было не интересно, и мы с Олегом пошли в свои роты, каждый в свою казарму. На другой день, после завтрака я решил заглянуть к земляку в штаб полка, думаю, может он, что скажет о нашей демобилизации. Только зашёл к Юрию в кабинет, он сразу у меня спрашивает: «Сеня, ты новость слышал? На наш караул, который у моста, напали диверсанты». Ничего себе, думаю, они выдали, как будто на них напали диверсанты. А Юрию говорю: «Нет, не слышал, а что там произошло?» — «Да я и сам толком не знаю, но говорят, что ночью на караульное помещение было нападение, и они даже отстреливались. Сейчас следователи с ними разбираются, но как я понял, пока ничего не ясно». Юра куда-то ушёл по делам, а я сижу в его кабинете и думаю, сказать ему кто на караул напал, или не надо.

Потом подумал, подумал и решил не говорить, ещё неизвестно, как они это истолкуют, а то можно и в дисбат загреметь. Юра вернулся, я спросил его насчёт нашей демобилизации, он сказал, что ничего нового нет, так что я с чем пришёл, с тем и ушёл. И чтобы закончить об этом скажу, мои действия в отношении того караула, что на мосту, имели последствия. Бытовку с того места убрали, а сделали простой навес, от дождя и снега. Ну и правильно теперь их никто не запрёт.

В очередной раз я утром просыпаюсь и понимаю, что я ещё нахожусь в казарме, и когда это кончится, никто не знает. А на дворе уже, между прочим, декабрь месяц. Но в этот же день, вечером, по роте прошёл слух, что приехали офицеры от автомобильного завода, что находится в городе Вроцлав, и набирают рабочих на свой завод. По всему батальону только и разговоров об этих агентах. Но я их пока не видел, да они меня, как-то и не интересовали. Если честно, то мне в Польше надоело, и я хотел скорее уехать в Союз, куда? Мне было все равно, лишь бы был большой город и перспектива учёбы и роста по службе. А что их завод, рассуждал я, он же военный, и там будешь сидеть взаперти, как и здесь. Ну а если и выйдешь, то куда ты пойдёшь, к полячкам. Хватит, я уже с Кутихиным ходил на станцию к девушкам, как их называл Кутихин, а там оказались не девушки, а тетки, которым уже давно за тридцать. Я как увидел, что там за девушки, так сразу и сбежал в казарму, а Кутихин остался там. Да вот, не так давно с Олегом были у его девушки, страх Божий, да и только. А после похода с Кутихиным, я с ним долго не здоровался, просто противно было на него смотреть. И на том заводе, куда набирают солдат для работы, наверное, такие же условия. А мне уже двадцать два года, и наконец, хочется повстречать хорошую девушку, возможно будущую мою жену. Нет, думаю, на их заводе такого не будет, хотя, надо узнать какие у них условия, может, есть смысл там поработать. Всё — таки на гражданке первое время нужны будут деньги, так лучше их здесь заработать, а девушки? А девушки от меня никуда не денутся, ими заняться можно и позже.

Пока я размышлял, ко мне подошли Зенцов, Кутихин и Решетько, с ними уже агенты работали, и они пока находились в раздумье. А Зенцов так и сказал: «Сеня, я без тебя на завод не поеду, поеду туда, куда ты поедешь». А Решетько спрашивает меня: «Сеня, ну что будем делать?» Я подумал и говорю: «Пока ничего делать не будем, вот сначала узнаем, какие там условия проживания, где и как будем питаться, какая там зарплата, вот тогда можно и подумать, ехать или не ехать». С моими аргументами все согласились, попросили меня, чтобы я с агентом поговорил. В этот же день, к вечеру, к нам в казарму зашли два чужих офицера, один в звании капитана, а другой старший лейтенант. Я сразу догадался, что это агенты. Я сидел на своей койке и смотрел за ними. Они сначала подошли к Зенцову, что-то там говорили, затем к Решетько, и от него быстрым шагом направились ко мне.

Когда подошли капитан со старшим лейтенантом, я поднялся с койки, встал по стойке смирно, и хотел рапортовать, но капитан махнул рукой и сказал: «Садись, поговорить надо». Когда я сел, он спросил меня: «Ты, Чухлебов Семён?» — «Да, это я», — отвечаю ему. «Ну, раз это ты, тогда давай поговорим на тему работы на нашем автомобильном заводе. А то я с твоими товарищами говорил, но они сказали, если старший сержант Чухлебов поедет, то и мы поедем к вам на завод работать. Так вот, я хочу тебе предложить работу на нашем заводе в городе Вроцлав на три года по договору. Так как ты на это смотришь?» — «В общем, я на Ваше предложение смотрю положительно, но сначала надо узнать какие условия труда, проживания и питания. Да и зарплата, какая будет. Вы мне это объясните вот тогда и будем решать ехать к вам или не ехать», — ответил я ему. «Ну, вот это деловой разговор», — сказал он и стал подробно объяснять, что к чему. Одним словом, условия были хорошие, и, главное, была двойная зарплата. Платили польскими злотыми наличными, а рубли шли на вкладную книжку, ну это вроде как сберегательная книжка. Я согласился ехать, тогда капитан подозвал моих троих друзей и говорит: «Ну что ребята, Чухлебов согласился ехать к нам работать, а как же вы?» Те, дружно тоже согласились ехать на завод работать. Зенцов подошёл ко мне и говорит: «Ну, всё, Сеня, я тоже с тобой еду на завод работать». Я, посмотрел на него внимательно и говорю ему: «А куда же ты без меня, Алёша? Ведь мы всю армию с тобой вместе, как нитка с иголкой, так что давай будем собираться, завтра рано выезжаем. Теперь у нас с тобой, Лёша, начинается новая жизнь, и какая она будет, нам пока не известно». Я приготовил свои вещи, всё, что надо положил в чемодан, лег на койку и думаю, завтра уеду, как там, на новом месте будет? С этими мыслями и уснул. На другой день рано утром мы на заводском «ПАЗике» уехали на новое место жизни и работы. Нас было восемь человек, но знал я только своих друзей, остальные были из другого батальона. Когда выезжали из нашего городка, я последний раз окинул взглядом улицы и казармы, где я повёл больше года своей непростой службы, а теперь всё осталось позади, и уже стало историей. Затем мы выехали на автостраду и поехали в нужном направлении. Ехать было далеко, дорога длинная и времени потребуется много, поэтому, чтобы занять его я вам расскажу о моём увлечении, а именно о спорте.

Тот, кто читает мою книгу с самого начала, то знает, что спортом я начал заниматься ещё в совхозе, где я работал помощником комбайнёра. Затем у меня был перерыв в течение одного года, а когда попал в учебный батальон, то тут увлёкся спортом по-настоящему, разумеется, на уровне любителя-самоучки. Все свободное время я проводил в спортивном городке, занимался на всех снарядах, чего сам не умел, подсказывали курсанты, и мало помалу я приобрёл неплохую спортивную форму. Это заметил наш руководитель по физподготовке батальона и пригласил меня в гимнастическую секцию. Там я занимался два месяца и выполнил норматив третьего разряда по спортивной гимнастике. Затем ещё через три месяца выполнил норматив второго разряда, по той же дисциплине. Надо сказать, что в то время разрядников было в батальоне мало, человек десять на весь батальон, не больше. Вот в этой когорте был и я.