Чтение онлайн

На своем подворье увидала коня воеводского — Василька. Дядька Фрол тут? Это его деда выжидал, высматривал? С того в гридницу не сунулась, а села на скамеечке малой терпеливо ждать, пока пожившие мужи меж собой говорят.

Долго-то ждать не пришлось. Дед Мишка сам вышел на крыльцо и поманил внучку.

— Арина, пойди-ка… — договорить не успел.

На улице послышались крики, детвора побежала, заулюлюкала!

— Сваты!! Сваты едут к Дорофеевым!! — На те крики из дома вышел Фрол Кузьмич.

Аринка вскинулась, и не узрела — оба деда совсем и не удивились такому-то.

Народ из домов повыскочил, да и повис на заборе Дорофеевском, будто смородина на кусте, гроздьями.

В открытые ворота въехала сватовская ватага: все конные, кафтанные. Впереди незнакомый муж в богатейшей одежде и шапке. За ним Андрей, а позади Дёмка: на плече нарядный рушник с красной вышивкой, а в руке сватовской каравай*! А далее ратники из Савиново, самые почитай уважаемые.

Пыль взвихрили, Дёмка еще и посвистом все огласил. Деваха соседская — Луша — аж не сдержалась.

— Ох, вот внесло ж как! Богато! Кто жених-то? Ратный, нето? Савиновский? А кто ж сватом?!

Аришка застыла, не поняла, откуль рядом с ней появилась Машутка и утащила за хоромцы: невместо быть при сватовстве невесте-то!

— Ты чего застыла, курёха?! — Машка сияла очами, аж подпрыгивала от нетерпения. — Тебя сам князь Всеслав сватать притёк! Честь немалая.

А потом накинулась на бледную Аришку:

— И мне ведь ничего не сказала! Подруга называется. Сколь у вас с Шумским-то длится? Если б не Дёмка, я так бы и не знала! Утресь мне все и рассказал и про Шумского, и про Всеслава. Ладноть, я тебе помщу, рыжуха молчаливая! Тоже ничего не расскажу. Глянь! Ох, тыж!

Арина во все глаза смотрела на нарядного князя, а тот балагуристо так, гулко на весь двор молвил:

— Здравы будьте, хозяева хорошие! Слыхали, есть девица у вас — краса золотая. Явились мы свести ее от вас, да не абы куда, а к добру молодцу… — и замолк!

Глазами ел деда Михаила, молчал, а потом как заорет!

— Михал Афанасьич, ты ли?! Глазам не верю! Ай, не признал? — с коня слетел и пошел к деду, а тот глазами-то захлопал, да переглянулся с воеводой.

Дядька Фрол и сам стоял обомлевши!

Князь деда Мишку обнял, тиснул крепенько, на ухо что-то шепнул, а потом к народу развернулся и залился соловьем.

— Это ж мой думный боярин*! Когда я в бега подался, он ить тоже исчез! — а потом деду, — Радость-то какая, что выжил ты! Ведь с внучкой бежал, помню я!

Аринка с Машкой за руки взялись, стиснулись так, что топором не разрубить.

— Аринка, ты что ж, боярышня? Беглая? Божечки!! Сколь новостей и все одним днем! — Машка малёхо ополоумела, и была похожа на воробья, когда тому под нос свалился кус хлеба величиной с кадушку.

Рыжая чуть не осела прямо в пыль, удержалась токмо с того, что на Андрея загляделась. А тот брови вскинул, шапку бездумно заломил на макушку и глазами захлопал.

А дед Мишка отмер и обнял князя, вроде как признал.

— Княже, довелось свидеться, а я уж и не чаял. Вона как жизнь-то свела! — и вроде даже слезу пустил?

Аринке поблазнилось, что воевода деду-то подмигнул, но в таком-то балагане что угодно могло почудиться!

— А и удачно я сватом-то заделался! И старого друга сыскал, и жениха наилучшего в дом привёл! Принимай жениха, гнать не гони, а послушай.

Аринка смотрела, как Шумской выезжает вперед на Буяне, скатывается с седла-то и идет на поклон к деду Михаилу.

— Здрав будь…боярин, — Андрей-то поклон положил, токмо замялся с чином. Ить непривычно!

— И тебе не хворать, боярин, — дед Мишка словно всю жизнь носил чин боярский, спину прямил, глядел гордо. — А и заходите в дом, гости дорогие. Будем рядиться, да свататься.

Князь хохотнул, и ступил в сени-то, за ним Шумской, задумавшись, а уж опосля Дёмка с караваем, чубом и сияющей мордахой.

Народ на заборе малёхо, что не орал!

— Шумской!! К Аринке-то!

— Боярышня беглая! А я с ней, как с дочкой. Ить девка-то свойская.

— То князь Всеслав?! Прям тут у нас? В Берестово? Санька, глянь, сбруя-то у коня какова, а?!

И понеслась молва по городищу, будто волна по реке пошла. Через малое время уж все знали, что Дорофеевы бояре, Шумской теперь Аринку за себя берет, а сватает сам-князь.

Машка металась по ложнице Аришкиной и раскидывала ее рубашонки да запоны.

— Вот дурка! Дом начистила, снеди измыслила, а себя прикрасить? Что вздевать-то на тебя, Арина? Вот эту? — подняла нарядную рубаху, ту, что Ксения дарила. — Давай, нето, тяни на себя. И вот эти навеси возьми. Погодь! Мои бери!

Заметалась пальцами, отцепила от богатого очелья большие кольца и подруге тянет.

— Машенька, к чему мне? Я со своими, — Ариша маленько ополоумела.

Сердечко трепыхалось, щеки горели. В голове токмо одно — сложилось! Все сложилось с Андреем. Ужель, счастье близко? Опосля уж мысль ухватила: вона с чего они с дедулей мыкались по свету, прятались.

Пока Машка натягивала на рыжую одежки, пока красоту наводила, Арина мыслью обратилась к Богу. И не с пустыми словами, а самыми что ни на есть глубокими. Благодарила за все: за Андрея, за любовь, подаренную ей, никчемной, за дедушку, за подружку Машу — добрую и верную — за всех! Даже Фаддею перепало на радостях: молвила спасибо Господу за то, что жив после грибов.

Потом подруньки подслушивали под дверью. Отошли маленько от обомления и ушами-то приникли. А там, в гриднице сыр-бор. Князь Шумского нахваливает, Дёмка подпевает, словно поп на Пасху, ратники гудят, поддерживают. Уговаривают деда Мишу.

Тот урядно отнекивается, а воевода ему вторит, мол, девка уж слишком хороша, сдюжит ли молодец? Вдосталь ли золота-рухляди? А ему в ответ летит всякое, мол, столько, что на век хватит. И хоромы-то у Шумского богатые, и сам-то он воин редкий, а тут еще князь рассказал, что Андрейка ему жизнь спас.

Натолкали в уши, медом залили, дед Мишка, боярин новоявленный, и смилостивился. Однако поступил по обряду, кликнул Арину.

Машка оправила на подруге одежки, навеси, косу пригладила, да и впихнула к мужам. Рыжая редко когда боялась перед людьми себя нести, и тут не сплоховала. Вошла, поклон положила чинно.