Чтение онлайн

— Звал, Михаил Афанасьевич? — тоже обрядно, а то не слыхала, как дед блажил, ее выкрикивал?

— Звал, внученька. Вот приехал к тебе свататься Андрей, сын Глебов, боярин Шумской. Ты ответь, золотая, согласна? Неволить не стану, то Богу претит.

Арина улыбнулась, на Андрея глянула. Тот дышать перестал, но глазами жёг. Рыжая едва не хохотнула, когда уразумела — боится отказа.

— Даже и не знаю, дедушка. Как ты повелишь, так и сделаю, — поклонилась дурёха смешливая.

Шумской едва бровями не сросся, так насупился.

— Как повелю? — дед Мишка вступил в игралки, его поддержал воевода, крутя ус и кивая. — Да жених-то вроде справный, токмо уж очень грозен. Опасаюсь, что станет тебя пугать-обижать.

А тут Дёмка выступил:

— Такую спугаешь. Она вон Буяна не стережется, чуть косы ему не вьет в гриве-то.

— А ты помолчал бы, чубатый, — вступил воевода. — Вот ты, сват, зря ему каравай-то доверил. Глянь-ка, можа уже край оттяпал и слупил?

Смех, прибаутки. Дёмка отбрехиваться начал от деда. А Андрей на Аришку смотрел, и она на него, словно одни были в гриднице. Шумской брови рассупил и улыбнулся, а рыжая ему в ответ. И так тепло стало…

— Сваты! Сваты, а ну умолкни, — князь утирал слезы смешливые. — Эдак мы рядиться будем до ночи. Вот мое слово и сватовское, и княжье — Арине золотой от себя приданого дам, а Андрей взамен даст зарок, что не обидит ее вовек. Ну как? Любо ли слово мое?

Ратники сапожищами загрохотали, мол, любо. Дёмка свистнул, за что словил трескучий подзатыльник от деда: в дому свистеть — деньгу выгонять.

А уж потом на Аришку все уставились.

— Спаси тя Бог, князь Всеслав, — поклонилась поясно. — За приданое, да за жениха. Тебе отказать никак не можно.

Что тут началось! Дёмка шапку снял и подкинул высоко, она, падая, угодила в чашку с пивом воеводе. Тот потянулся еще подзатыльник треснуть, да Дёмка спроворил и пригнулся — досталось Шумскому. Андрей от нежданного удара набычился, а воевода подался от заломленной брови-то — ить жутко. Потом уж хохот подняли такой, что кони заржали во дворе.

Дед Мишка смеялся громче всех.

— Сваты, это не помолвка, а циркус. Такого-то я еще не видал, — Всеслав наново утёр слезы. — Ну, уж коли все сложилось, прими боярин Михаил каравай и неси образ.

Уряд вспомнили и каравай передали уже прилично. Образ просунула в дверь Машка: поди все подглядела и подслушала.

Андрей и Арина встали под благословение. Пока дед слова ронял привычные, Шумской тихо тронул Аришины пальчики, будто сказал — люблю. И она ответила малой лаской. А как инако? Ведь все это сватовство неважным было, почитай вторым делом. Главное-то другое…

Так и помолвили. Арину по уряду отпустили — ее Машка в сенях споймала и защебетала-загалдела. Всплакнули на радостях, да уселись снова подслушивать.

Мужи побалагурили, пива выпили славно, угостились, да и потянулись к выходу. Машка метнулась во двор подглядывать, а Аришка прилипла к щели дверной — хотела еще разок на Андрея полюбоваться. А он уж и вышел.

Князь стоял в гриднице лицом к лицу с дедом Мишей, брови свел, вмиг перестал быть веселым-то.

— Так ты помни, Дорофеев, — вытянул из-за пазухи свиток тугой и отдал деду. — Согласился, так молчи по смертный день.

— Запомню, княже, — свиток взял, поклонился и уперся взглядом в спину Всеслава.

Тот вышел и уж со двора послышался его голос. Опять балагурили.

Воевода подошел к деду Мишке, руку на плечо опустил и молвил непонятное.

— Свечу поставь, Мишка. Свезло, что так-то все обошлось. — Дед кивнул и обое потекли гостей провожать.

Аринка думать не стала, к Андрею побежала — хучь одним глазком глянуть из-за угла хоромцев. А он уж на Буяне сидел, и золотую свою высматривал. Взглядом потеплел, когда увидел. Одними глазами показал на Воловью горку, мол, ждать буду ввечеру. Аришка полыхнула румянцем и закивала.

Токмо не довелось встретиться-то…

Как гостей проводили, заторопился и воевода — Фаддея навестить. Дед Миша вошел в гридницу и позвал Аришу.

— Деда… — вошла и встала столбиком.

— Ну, боярышня, скоро станешь Шумской. Рада ли, Ариша? По своей воле? Не обидел он тебя? Может…может, ты тяжёлая уже? — а и нелегко давались деду такие-то вопросы.

Аринка подлетела к ученому мужу, обняла и заплакала радостно.

— Дедушка, что ты! Люблю я его, и он меня любит. Беречь будет.

— А чего ревешь-то, глупенькая? Радуйся. И я с тобой рад. Уедешь вот… — и замолк.

Аришка вскинулась, поняла — деду одному плохо сделается, одиноко.

— Я Андрея просить буду, чтобы и тебя взял. Поедешь? Дедушка, одного не покину вовек. — Михаил Афанасьевич долго смотрел на внучку, будто искал чего-то в ее личике, но смолчал. Кивнул в ответ на ее слова и поцеловал в лоб.

— О себе пекись, Аришка. Мой век уж сочтен. Коли любишь его, так я спокоен и счастлив буду. Хоть кому-то свезло…Где ж видано, чтобы родичи жили при дочках-внучках, еще и в мужнем дому?

— Андрей не откажет, деда. Он…он хороший очень.

Дед хмыкнул:

— Правда? А с лика и не скажешь. Как есть бес. Аринка, неужели не боишься его? Ведь жуткий!

— Деда, не говори так. Ну, вот что ты. Никакой он не бес! Наоборот, — Аришка защищала Андрея изо всех своих сил.

— Ну, ежели наоборот, то, стало быть, ангел небесный. А у меня глаза отсохли и видят инако. Так чтоль?

Аринка уж поняла, что деда шутит. Обняла крепче. Так и сидели вместе, вспоминали свои мытарства. Аришка спросила про боярство, а дед ответил так, как она и думала. Бежали и прятались от Ярополка, чтобы не посёк.

Темнеть стало — повечеряли. Дед отправился в ложницу, а Аришка выскочила за двери, кинула токмо слово, что к Маше идет. А сама к Андрею полетела! Ить вскорости поп наложит пост предсвадебный, с того просто так и не увидишься. Токмо урядно, при деде или подружках. Эх…

Шла быстро. По дороге встречала славников, ратнинских жен — кланялись. По первому поклону Аринка-то обомлела слегка, но потом по урокам боярыни Ксении, лик сделала обычный, будто бы всегда боярышней жила и поклоны те для нее дело привычное. У Медведевского подворья уж собралась нырнуть в проулок и бегом к Воловьей-то горке, но увидела Машу! Та неслась неурядно, подбежала к Аринке, за рукав цапнула и тянет.