Чтение онлайн

— А на что вы потратите те двести косарей, что вам заплатят, дедушка? – вклиниваюсь в милейший диалог я и психологинь впервые смотрит в мою сторону.

Добренький взгляд резко видоизменяется и теперь он глядит цепко и остро. Прощупывает меня для вида – внутренне скалюсь я.

— А ты что-то конкретное хочешь посоветовать, Евгения?

Я хмуро киваю и перехожу на шёпот.

— Да. Хочу посоветовать вам обкрадывать людей в другом месте. Никаких сеансов не будет. Прощайте, — машу ручкой старику и смотрю на приоткрытую дверь в кабинете отца.

Бабули и братья наверняка подслушивают разговор, хотя могли бы и не выходить из комнаты. Ничего нового или секретного этот старик нам не скажет.

Поднявшись на ноги, я хочу покинуть кабинет, но усмешка психотерапевта меня тормозит.

— Можно я предскажу твоё будущее, Евгения? — развалившись в кресле, заявляет дед и теперь я вижу в его взгляде цинизм и надменность.

— Ах, так вы ещё и экстрасенс!? Очень интересно. Вы за это дополнительно деньги берете? Глядя на вас, я не могла подумать, что шарлатанство и отсутствие научного подхода ваш метод работы… Думала вы по старинке — Фрейдами и Юнгами учитываетесь.

— Оооо, мне приятно, что ты знакома с метрами психологии. Я использую только доказательную психологию, Евгения. В этом интуиция тебя не подвела. Чтобы описать твоё будущее никакой экстрасенсорики не потребуется.

Я смотрю на старика, который стал даже выглядеть моложе и главное он такой счастливый, гад. Улыбается и смотрит мне прямо в глаза.

— Ты знала, Женя, что женщины очень быстро спиваются? – хлещет словами старик и я каменею, — года хватает, чтобы из молодой, красивой, умной женщины выродилось нечто иное. Алкоголь съедает мозг, тело, душу. Женщина начинает опускаться всё ниже и ниже… Через год пьянства ты будешь действовать на голых инстинктах. Тебе важно будет выпить, пожрать, совокупиться…

— Хватит! – шиплю на старика.

— Не нравится перспектива?

— Глупости. Я мало пью и у меня нет зависимости к алкоголю.

— Возможно, пока нет, но поверь мне, Женя, ты не заметишь, как зависимость сожмет твое горло и опутает все сферы жизни. Сейчас ты пьешь, чтобы забыться, чтобы легче стало перекумаривать потерю. Но с каждым днем допинга будет требоваться больше. Деструктивные методы выхода из кризисной ситуации только снаружи кажутся простыми и не требующими сил и особенных средств, если это дешевый алкоголь. Что сложного в схеме: мне плохо – выпил – стало легче. Не нужно работать с собой, с мыслями, чувствами. Особенные усилия не требуются. Зато потом человек расплачивается кровью, в прямом и переносном смысле слова.

Я смотрю в потемневшие глаза старика и впервые за несколько недель плачу. Слезы выбираются из глубин души и просачиваются мелкими каплями наружу.

— Я думала дочка разучилась плакать, — всхлипывает мама, глядя на психотерапевта, — после того дня она ни одной слезинки не обронила.

«Тот» день вспыхивает в голове ярким фейерверком и я закрываю уши, чтобы не слышать звук отъезжающей машины Андрея. Тот проклятый день, когда он вернул меня к родителям стал моей смертью. Прежнее воплощение Жени умерло тогда, а на его месте зародился… кто-то другой. Кто? Не знаю. Не чувствую себя и собственное тело. В голове каша. Каракуля вместо мыслей. И сплошная боль.

Выхожу из комнаты только для того, чтобы сходить в магазин за успокоительно-горячительным. Выпиваю немного и проваливаюсь в сон с одним и тем же повторяющимся кошмаром.

Есть не хочется, учебу забросила. Телефон разбила ещё в первый день, ноут выбросила в окно в порыве очередного приступа яростной агонии. Плакать не могла, зато всё, что было в комнате разбила или выкинула. Теперь сплю на полу. Подушку и постельное тоже изорвала.

— Так что, Женя. Попробуем поработать? Или ты к обрисованному будущему стремишься?

— Я стремлюсь к могиле, — вытерев лицо рукавом сообщаю я, — умереть хочу и избавить семью от мучений. Один раз схоронил – поплакал. А через время легче станет и жизнь у них наладится.

— Почему тогда тебе, согласно этой теории, так быстро легче не становится? Один раз расстался – поплакал и дальше живёшь!

Я сжимаю до скрипа зубы и смотрю на родителей.

— Это другое…

Старик поднимается на ноги и кивает родителям.

— Я завтра зайду. Сегодня погода не летная.

После ухода старика мне резко стало хуже. Остаток дня я рыдаю в комнате, а потом достаю из рюкзака купленную вчера бутылку джина и долго сканирую ее взглядом.

Боль в груди настолько сильная — словно я вернулась в прошлое. В первый день без него. Безжалостное время откатилось назад и я погрузилась в путы того проклятого вечера. Словно не было месяцев уныния с приступами агонии. Меня перенесло в апрель и тело снова начало жить.

Тело лихорадит, волоски на руках встают дыбом и я закутываюсь в теплый плед. Закрываю глаза и вижу его лицо. Ощущаю его взгляд. Чувствую его дыхание. Чертов психотерапевт своими тупыми речами будто нажал кнопку «вернуться назад» и я снова готова вскрыть себе вены от бессилия.

Зачем он ковырял незаживающую рану? Без тела, с навязчивыми мыслями и болью за грудиной, мне жилось легче. Зачес он вскрыл нарыв? Нахера?!

Лихорадка усиливается и тогда я скидываю плед и несусь в ванную комнату. Триггеры-воспоминания то и дело таранят сознание и тело сразу откликается. Настолько физически больно мне не было никогда.

Может дед загипнотизировал меня? Или незаметно провел какой-то обряд? Может родители соврали и привели в дом не психотерапевта, а шамана?

Не хочу! Ничего не хочу! Жить не хочу! Без него Не хочу!

Запнувшись о порог ванной комнаты, я падаю на пол и кричу.

— Ненавижу себя. Не выношу.

Ложусь на бок и осматриваю разрушенную комнату. Когда-то любовно обставленная с дорогим ремонтом спальня сегодня напоминает палату психбольницы. После приступов бешенства на обоях остались кровавые капли — настолько сильно я била по ним кулаками. Дура, ведь с помощью этого я хотела вернуть себе боль физическую, чтобы загасить душевную. И вот сегодня боль вернулась и я ни фига не рада.

Побитый сломанной мебелью ламинат покрылся слоем пыли, но убираться в комнате я не разрешаю. Не хочу.

— «Зачем мне теперь красота, я без тебя сирота» — шепчу известную песню Арбениной и снова плачу.

Так хочу сейчас его увидеть! Даже издалека. Голос его услышать. Подойти и сказать, что дышать не могу без него. Жить не могу. Теперь я точно понимаю, что деньги, условия жизни, обстановка – всё хлам, если рядом нет родного и любимого человека. Позови он сейчас меня жить в лесном шалаше, я бы пошла. Мне не нужно ничего. Я готова помереть от голода и холода, но рядом с ним.

Но ему плевать…