Чтение онлайн

А потом она будет покупать продукты не только для себя, топтаться у плиты, готовя ежедневные ужины и праздничные обеды, а по воскресеньям выбираться на прогулки с мужем и детьми… Ох! Неужели у нее могут быть дети? Таня невольно обернулась к мальчику. Тот по-прежнему спал, и она вдруг подумала – господи, что, что, что он успел увидеть и понять? Там, на острове. Для нее все это было, может, не рутинной, но как минимум привычной работой, а для такого крохи это же сильнейший стресс. И наверняка с тяжелыми, а может, и необратимыми последствиями.

Зачем, ну зачем я взяла его с собой? Это же не чемодан, это живой ребенок. Наверняка там оставалась какая-нибудь прислуга, не пропал бы. Но я, кажется, в тот момент ничего толком не соображала: вокруг одни мертвые, и тут этот малыш… Разве можно было оставить его среди… трупов?

Таня вела самолет на предельно низкой высоте, глядя, как остается слева белый Дубровник, как приближается Превлакский полуостров, за которым уже поблескивает синева Бока-Которского залива. Там уже Черногория. Поколебавшись, она решила не огибать полуостров (очень уж длинный, прямо акулья челюсть, ограждающая внутреннюю акваторию), а проскользнуть над ним. А уж там, над заливом, можно оглядеться в поисках подходящей для посадки бухты.

Крылья рассекали нагретый воздух, словно тягучую патоку. Пока все шло благополучно, практически идеально: никто не окликал ее по рации, все приборы показывали то, что должны были показывать, никаких сбоев. Это даже настораживало – уж больно все гладко. Но, в конце концов, вряд ли границу между Хорватией и Черногорией так уж сильно стерегут. Туристы-то и там, и там практически одни и те же. И ничьих «коридоров» она не занимает – на такой-то высоте, тьфу. Так что вряд ли ее самолетик мог вызвать подозрение у наземных служб.

А вот уже и Бока-Которский залив под крыльями. Точнее, первая его, самая широкая, часть – Герцег-Новский залив. На северо-востоке, в мерцающей дымке выросла гора Орьен, у подножия которой разлегся Герцег-Нови, разбросал во все стороны белые домики под рыжими черепичными крышами, весело выглядывающими из кудрявой зелени. Где-то среди них – больница, где находится сейчас Сергей. Но об этом думать рано. Сначала нужно сесть, а перед тем еще определить – куда. Еще северо-восточнее, за узкой горловиной – Тиватский залив, еще дальше, за совсем узеньким проливом Вериге – собственно Которский залив и Рисанский. Но туда, пожалуй, лететь не стоит.

Посреди Герцег-Новского залива – знакомый паром. Ползет в Тиват, еле-еле движется, как черепаха, которая вот-вот заснет прямо на плаву. Гористые склоны, кудрявая зелень… Ну, теперь осталось только приземлиться. Точнее, приводниться…

С бортовой панели послышался угрожающий сигнал, предупреждающий о близости препятствия – то есть берега… Казалось, самолет мчится слишком быстро… Это уже Тиватский залив… Господи, помоги мне все сделать правильно…

Таня взглянула на все еще спящего мальчика, внезапно подумав – как же его зовут? Какое-то восточное имя… Учитель называл… Рустам? Равиль? Наиль?.. Надир! Точно, Надир. Та маленькая белокурая женщина, его мать, кричала: «Надирчик!» Бедный малыш…

Под крыльями мелькнул пролив Вериге. Странно, подумала Таня, а пишут и рисуют, что он самый узкий, метров двести, что ли. А он, оказывается, широченный… Или это просто я так низко?.. Слева показалась подходящая бухта…

Вариометр пронзительно предупреждал о стремительной потере высоты. Слишком быстро снижаюсь? Таня сильней вдавила рулевую стойку, нос самолета послушно опустился… Или слишком большой угол? Вода мягка, пока вы крепко об нее не ударитесь – вспомнилось когда-то где-то читанное. Мягче, мягче… Вода стремительно приближалась, слепя глаза солнечными бликами… Панель монотонно сообщала о снижении: пятьдесят метров… тридцать… двадцать… десять…

– Пить хочу, – внезапно раздалось у нее за спиной.

Голос был еле слышен, но Таня вздрогнула, как от удара грома.

– Сейчас, Надир, сейчас! Держись! – крикнула она.

Хорошо, хоть догадалась его пристегнуть, промелькнуло в голове…

Так, теперь чуть-чуть на себя и…

Удар поплавков об оказавшуюся еще тверже, чем Таня ожидала, воду чуть не выбил ей зубы. Самолет, бешено вращая винтами, продолжал, однако, мчаться к берегу… Девушка мгновенно сбросила скорость, в воздухе словно материализовались полупрозрачные круги, сквозь них проступили очертания белых лопастей… Теперь плавно вправо…

Шлепая по волнам, самолет развернулся и вскоре застыл, покачиваясь, метрах в двадцати от пустынной каменистой отмели. Ну, хоть не скалы отвесные, уф-ф!.. Таня долго не могла отпустить штурвал. Казалось, ладони приклеились, а мышцы застыли в предельном напряжении, содрогаясь мелкой неприятной дрожью. Вся она точно закаменела. Воздух не шел в горло. Никак. Наверное, потому что камни – не дышат.

– Дай мне пить, – снова раздался тихий детский голос.

Что-то легко коснулось Таниной руки, и камень, в который она, казалось, превратилась, вновь стал живым, горячим телом. Пальцы разжались, руки бессильно рухнули вниз. Таня со свистом втянула воздух, расправила плечи, повернулась к заднему сиденью и расстегнула удерживавший мальчика ремень.

Ярко-оранжевую надувную спасательную шлюпку, обнаруженную через пару минут в заднем отсеке гидроплана, похоже, никогда еще не использовали: прилагаемый к ней баллон был полон. За несколько секунд оранжевый сверток превратился в маленькую, но совершенно настоящую лодочку. Таня спрыгнула на поплавок, спустила суденышко на воду и осторожно – лодочка так и норовила увернуться – опустила на дно тяжелый саквояж и почти такой же тяжелый кейс с блестящим наборным замком. Добавила воду и кое-какие мелочи.

– Надир! Выбирайся сюда! Скорей! Давай руку! – крикнула Таня, стоя одной ногой на поплавке, а другой удерживая верткую ускользающую шлюпку. Правой рукой девушка крепко держалась за распахнутую дверь кабины, а левую приготовила для страховки ребенка.

– Долго я так не простою, – процедила она сквозь зубы. – Надир, ну где ты там?

После паузы, которая показалась Тане бесконечной – мышцы в перенапряженных руках и ногах почти отказывались служить, – из кабины показалась голова мальчика.

– Ты кто? – настороженно глядя то на Таню, то на шлюпку, спросил он.

– Вылезай скорей, Надир! – поторопила девушка. – А то уплывет сейчас лодка, и будем тут куковать. Давай скорей! Я потом тебе все объясню.

Мальчик медленно переполз на переднее сиденье и так же медленно начал вылезать из кабины. Похоже, еще не совсем пришел в себя, подумала Таня, подхватывая его и усаживая в лодку.

– Вот так. Сиди и не пытайся встать, а то перевернемся, – предупредила она. – Вот незадача, а весла-то! Ну, должно быть, где-то там же, в самолете, – ободрила она сама себя и, наклонившись поближе к мальчику, сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно более убедительно, – мне придется ненадолго вернуться в самолет, Надир. А ты держись вот за эту штуку, иначе тебя унесет. В море! Понял? Крепче держись! Хорошо?