Чтение онлайн

– Круто! – восхищенно выдохнул Алешка.

Анна шагнула на мостик.

– Егор, слезай! Немедленно слезай!

– Только если ты простишь меня, – сказал он с легкой улыбкой.

Перила снова зашатались и затрещали, и Егор едва не полетел в овраг, но снова сумел удержать равновесие.

– Я прощаю! – испуганно крикнула Анна. – Прощаю!

Егор так же ловко спрыгнул с перил. Анна шагнула к нему.

– Идиот! – с досадой сказала она. – Тупица! По-твоему, это шутки?

Она ударила его в грудь кулачками. Егор поймал ее руки и, нежно держа их за запястья, поднес к губам. Но Аня резко вырвалась.

– Ты шантажировал меня, – сказала она.

– Да, – Егор улыбнулся. – Но ведь это сработало.

Анна отвела от него взгляд.

– Алеша! Идем!

Мальчик подошел к ней, она взяла его за руку и повела по мостку прочь. Алешка обернулся и посмотрел на Соболева со смесью неприязни и восхищения.

Егор улыбнулся и помахал ему рукой.

Ким почти весь день провалялся со страшной головной болью. Такое с ним изредка случалось после одной довольно серьезной травмы, полученной во время армейской службы. Не помогли ни цитрамон, ни ибупрофен, которые мать разыскала в домашней аптечке. Холодный компресс тоже оказался бессилен. Боль утихла лишь к вечеру, когда поселок стали затягивать туманные сумерки.

Почувствовав, что боль уходит, оставляя после себя неприятную тяжесть в левой части лба, Виктор поднялся с кровати. Мать он звать не стал. Оделся, причесался. Осмотрел в зеркале свое припухшее от долгого лежания и бледное от болевых спазмов лицо. Решил, что выглядит нормально. После чего вышел на кухню.

Мать сидела за столом с незнакомым мужчиной. Ким видел только его сутуловатую спину, обтянутую серым драпом пиджака, и темные, редкие на затылке волосы.

– Витя! – мать быстро поднялась из-за стола и двинулась навстречу Киму. Движения у нее были порывистые, торопливые. – Я думала, ты еще лежишь!

– Боль прошла. Все в порядке. Мама, у вас, я вижу, гость?

– Да, зашел один старый знакомый. Слушай, я только сейчас хватилась – холодильник-то у нас пустой. Недоглядела я.

– Мама, вы…

– Сходи-ка ты в кафе, сынок. Пообедай там.

Виктор удивленно улыбнулся.

– Нет проблем, – сказал он. – Так я пойду?

– Иди.

– Всего доброго! – громко сказал Виктор, обратившись через плечо матери к мужчине, сидящему за столом. Тот не отозвался. Выходя за дверь, Ким успел краем глаза увидеть, как гость, сидящий за столом, слегка повернул голову, и отметил мертвенную бледность его лица.

На улице было прохладно и туманно. Шагая к кафе «Радуга», Ким задумался о матери. До вчерашнего дня они не виделись десять лет, и за все эти годы мать ни разу к нему не приехала, хоть их разделяли всего полторы сотни километров. Даже по телефону они разговаривали не чаще чем раз в два или даже три месяца. И ни разу мать не звала его домой.

Удивляться не стоило. Единственным человеком, которого мать когда-либо по-настоящему любила, был его отец. Когда-то она даже сбежала из родительского дома ради того, чтобы быть с ним вместе. А Виктор был всего лишь побочным и не слишком любимым продуктом их любви.

Однажды, когда Виктору было шесть лет, отец взял его с собой на рыбалку. Они сели в лодку, отчалили от берега, выплыли к топляку, возле которого водилось много рыбы, размотали удочки… Мимо промчался катер, поднявшаяся волна резко качнула лодку, и маленький Витя Ким, не удержав равновесия, упал за борт. Плавать он в то время не умел и стал быстро тонуть. Отец бросился на помощь. Что было дальше, Виктор помнил плохо. Отец вытолкнул сына из воды в лодку, но сам выбраться не смог – зацепился плащом за ветки топляка.

После гибели отца мать отгородилась от сына невидимой стеной, и стена эта с каждым годом, по мере того как Виктор становился старше, лишь крепла.

– Здрасьте, уважаемый! – У входа в «Радугу» стоял старик Пахомыч. Он церемонно приподнял старенькую поношенную кепку.

– Здравствуй, Пахомыч! – отозвался Ким.

– Не угостите рюмашкой? – с улыбкой спросил старик. – Продрог на ветру, а денег для сугрева нет. Кошелек дома позабыл.

– Конечно, – кивнул Ким. – Идемте.

Они вместе приблизились ко входу в кафе.

Виктор скользнул взглядом по листку бумаги, приклеенному скотчем к двери. «Пропала девушка. Надя Соколовская. 16 лет».

– Не знаешь, девочку нашли? – поинтересовался он у старика, кивнув на объявление.

Пахомыч посмотрел на приклеенный листок и покачал головой.

– Нет. Да и не найдут. У нас в поселке, если кто пропадает, то никогда уже не находится.

– А кто-то еще пропадал? – насторожился Ким.

– Пару лет назад пропала женщина. Танюшка, продавщица из продуктового. Молодая, лет двадцати пяти. А десять лет назад пропал парень, Юрка Суслов…

– Ясно. Идем.

И Ким распахнул дверь.

Вскоре они уже сидели за столиком, пропустив по рюмке водки и ковыряя вилками салаты в ожидании горячих блюд.

– Пахомыч, ты знал бабушку Маулу? – спросил Ким, без особого удовольствия жуя странную смесь морковки, капусты, яблок и колбасы, которую здесь называли салатом «Летним».

– Кто ж ее не знал? – хмыкнул Пахомыч. – Ведьма была знатная. Весь поселок у нее лечился. Она и мне лет пятнадцать назад грыжу вправила – лучше всяких докторов.

Ким отправил в рот очередную порцию салата «Летний» и, силясь разжевать волокнистые куски капусты, проговорил:

– Сегодня я видел ее во сне. Только она выглядела не так, как десять лет назад. Она была совсем старая. Даже древняя. Вся темная, морщинистая, как старое дерево. И просила меня кого-то спасти.

– Спасти? – удивился Пахомыч, выковыривая вилкой из салата кусочки колбасы.

– Да. Но она не сказала, кого. Просто сказала: «спаси ее».

Он поднял стакан яблочного сока, отпил пару глотков и поставил стакан обратно на стол.

– К-хех, – хмыкнул Пахомыч. – А от кого ты ее должен спасти?

– Не знаю. Но мне почему-то кажется, что это как-то связано с заброшенным рудником. Он был поблизости, когда я говорил со старухой. Я его не видел, но чувствовал.

– Заброшенный рудник? – старик вскинул брови, а потом нахмурился. – Нехорошее место. И раньше-то было нехорошее, а сейчас и подавно.

– Почему именно сейчас? – насторожился Ким.

Старик посмотрел на него из-под насупленных бровей и негромко спросил: