Чтение онлайн

– И что? – спросил я, просто чтобы подстегнуть речевую активность художника.

– Мне сегодня позвонил Гена Кормильцев, ну, знаешь его, вечный безработный, алкоголик. Вечно обоссанный ходит, недержание у него, – поморщился Жора. – И говорит так радостно – мол, заказ тут получил, от твоего генерального. На новую графическую концепцию твоей газеты. Ты что, спрашивает меня Гена, там совсем уже зажрался, даже за пять штук зеленью работать не желаешь?

Я вытаращил глаза и немедленно налил Жоре еще рюмку, а потом и себе. Мы быстро выпили, и Жора начал орать во весь голос:

– Да-да! Этот урод предложил ему пять штук, но три Гена должен будет ему вернуть откатом! Ты представляешь, ссаному Гене, тварь, две штуки не пожалел, а мне, своему штатному работнику, штуки, значит, много! Да они охренели так воровать, эти эффективные менеджеры!

Я молчал, потому что не знал, что тут можно было еще сказать. Тут следовало бы еще выпить, за упокой моей веры в честных профессионалов, но только я потянулся к бутылке, чтобы разлить остатки, как в кабинет без стука вошел худощавый гражданин, одетый в строгий деловой костюм и серый плащ а-ля «Ален Делон играет агента ФБР». Гражданин с недоумением посмотрел на бутылку водки, потом с еще большим недоумением уставился на меня и сказал, глядя уже исключительно на Жору:

– Я – генеральный директор НИИ «Тяжмашвторчермет» Андрей Трегубов. У меня с вами встреча назначена на пять часов.

Жора буркнул что-то невнятное, поднялся из кресла и, неловко протиснувшись между директором и дверным косяком, выбрался в коридор.

– Я к тебе попозже загляну, – зачем-то пообещал он мне и ушел.

Директор потоптался с минуту в дверях, но потом все-таки догадался прикрыть дверь и сесть на один из стульев для посетителей. Раздеваться он не стал.

– Так это вы Зарубин, – сказал он утвердительно, на меня, впрочем, стараясь особо не глазеть.

Я достал из ящика стола диктофон, демонстративно включил его, потом выудил из кармана пиджака фотоаппарат и попросил своего визитера все-таки взглянуть на меня.

– Зачем все это, – вскричал директор, узрев в моих руках фотоаппарат, и принялся нелепо прикрываться от объектива рукой. – Не надо меня фотографировать. И диктофон не нужен!

– У меня же с вами интервью запланировано, – быстро сказал я, нагло нажимая на спуск. Мигнула вспышка, и директор подскочил едва ли не до потолка:

– Перестаньте! Что вы себе позволяете!

– А что я себе позволяю? – Впрочем, я решил больше не нагнетать и отложил фотоаппарат в сторону. Мне и так уже все было ясно – передо мной сидел типичный представитель отряда анонимных доброжелателей, класс гневных обличителей, подвид норные.

– Мы с вами договорились просто побеседовать, без всяких там записей, – неодобрительно кивнул директор на диктофон, лежавший прямо у него под носом.

Мне захотелось сразу послать директора туда, откуда он явился, но я воочию представил, что мне скажет Софья, когда узнает, что заявленный скандал не состоится, и попробовал сделать еще один вежливый заход:

– Мы не можем публиковать текст на основании одного телефонного звонка, – объяснил я ему. – Вы же официально к нам обратились.

– Ничего я к вам не обращался, – всполошился директор. – Я просто так позвонил, рассказал кое-что, а вы уже дальше сами должны действовать. С рабочими там поговорить на площади или технику сфотографировать…

– Это мы уже сделали, – мягко отмел я его советы. – Теперь нам нужен ваш официальный комментарий.

– Ну зачем вам официальный комментарий? – вскричал мой осторожный собеседник. – В администрации же люди обидятся! Решат, что я интригую против них или еще что-нибудь похуже затеял. Давайте сделаем так, будто вы сами все узнали…

– Послушайте, но ведь сносить памятник в ответ на просьбу благоустроить территорию – это же действительно идиотизм, – попробовал я напомнить предысторию проблемы.

– Идиотизм! Вот и напишите об этом, но без ссылки на меня! – согласился директор. – Мне еще сто раз у местных властей предстоит всякие важные вопросы решать. Из-за такой ерунды, как памятник Козлову, что ж нам теперь, с уважаемыми людьми всерьез ссориться?

Я с ненавистью смотрел на этого типа и думал, что генеральные директоры в России как-то очень уж стремительно вырождаются – либо в наглых бескомпромиссных ворюг, либо, напротив, в трусливых конформистов.

Тут очень кстати явилась со съемок Марта. Она была в длинном шерстяном пальто, под которым было видно темное стильное платье. В районе груди на платье был прицеплен беджик с именем, и я вспомнил, что с самого утра Марта работала на официальном открытии в Ленинградской области. Директор уставился на ее бедж, и мне пришло в голову, что беджик на груди женщины нужен лишь для того, чтобы лучше рассмотреть грудь женщины.

Марта бросила равнодушный взгляд на очередного посетителя и сказала мне, протягивая флеш-карту:

– Там такой цирк был! Я думаю, этим цирком вполне можно открыться. Памятник им снести не удалось, но ограду они все-таки разобрали и уперли в неизвестном направлении.

Директор с тревогой посмотрел на нас и умоляюще сложил костлявые руки перед собой:

– Не надо никакого цирка! – Потом он прерывисто вздохнул и с мукой в голосе признался: – Вы знаете, я уже жалею, что обратился к вам. Я забираю свое сообщение назад! Ничего не было, и я с вами вообще не разговаривал!

Это он сказал зря. Мы с Мартой одновременно повернулись к нему и рявкнули:

– Что-о?!

Директор встал и рванул к выходу, даже не пытаясь, что называется, сохранить лицо. Прислушиваясь к удаляющемуся дробному топоту в коридоре, Марта с нажимом спросила:

– Я что, зря таскалась в этакую даль? – Она вынула из фотоаппарата аккумуляторы и взвесила их на руке, как будто надумала треснуть меня ими по башке.

Я тупо смотрел на эти аккумуляторы, потом заметил свой работающий диктофон и выключил его. Потом я еще немного помолчал, ожидая, пока снимки из флешки переместятся на винчестер компьютера.

– Думаю, ты ездила не зря, – наконец обнадежил я Марту, хотя сам в этом, разумеется, совсем не был уверен.

Ведь мало ли что я думаю. Более существенный вопрос – что подумает Софья, когда узнает подробности сюжета. Можно, конечно, в детали не вдаваться, но публикация интервью без согласия источника может впоследствии вызвать жуткую вонь со стороны источника.

Я порыскал в Сети и нашел закон о СМИ. Ничего полезного про законность обнародования информации в таких ситуациях там не говорилось, и я еще минут десять наяривал на сотовый телефон нашему новому редакционному адвокату, но тот упрямо не брал трубку.