Чтение онлайн

– Что было на видео? – подталкивает он меня.

Я нервно оглядываюсь, опасаясь, что Ван может нас подслушивать. Но его не видно, а разговариваем мы достаточно тихо, чтобы из комнаты наши слова были неразборчивы.

Во рту пересыхает, и становится трудно глотать.

– Там была женщина. Она выглядела юной, лет около двадцати. Она была обнажена, и ее мучили мужчины в масках. Я посмотрела только несколько кадров, и тут же быстро закрыла. Я подумала… Я подумала, что это должно быть какое-то дело, над которым работает Брайан. Мне стало дурно. А затем я поняла, что в ноутбуке была целая библиотека подобных роликов. Они были пронумерованы по датам и просто поставлены в плей-лист. Их были сотни. Я говорила себе, что это должно быть часть дела, над которым работает Брайан. Он всегда говорил мне, что не может обсуждать свои дела. Я надеялась, что это просто все часть расследования.

– Я пыталась говорить себе, что эти записи у него дома, потому что он ищет зацепки или что-то в этом роде. Затем я обратила внимание на счетчик проигрывания. Эти видео просматривались сотни раз. Все эти видео! Зачем ему понадобилось пересматривать их так часто?

Я делаю судорожный вдох, смотря вниз на свои колени, а затем продолжаю говорить. Смотреть на Зандера не могу, понимая, что связалась с монстром.

– Я не была уверена, что и думать. Я запаниковала. Не могла поверить в то, что видела. Я была уверена, что просто надумываю лишнее. Может ноутбук даже и не его. Возможно, он тоже часть расследования. Может, это просто улики, которые он принес домой. Я пыталась поверить в это, не смотря на то, что это глупость. Любое предположение казалось более разумным, чем понимание того, что мой парень - больной извращенец, получающий удовольствие от наблюдения за тем, как мучают женщин!

Я вызываю в памяти тот момент и чувствую, что не могу дышать, не могу видеть. Я тогда обошла его кабинет, задаваясь вопросом, знаю ли я его вообще.

Я пытаюсь сдержать слезы, надеясь пройти через это и не разбиться на части.

– Он всегда был немного отстраненным, между нами всегда было некоторое расстояние. Я имею в виду, что, по крайней мере, половину времени, которое мы встречались, он отсутствовал по работе. Другую половину мы виделись лишь время от времени. У меня даже нет запасного ключа от его дома. Это, наверное, странно, да?
– я поднимаю взгляд на Зандера, но он не дает мне никакого ответа, просто сужает глаза, видимо, вникая в мои слова.

– После восемнадцати месяцев у меня даже не было своей полки или какой-нибудь вещи в его доме. Я встречалась с его семьей и со многими его друзьями, но мы никогда не говорили о том, чтобы съехаться и жить вместе. Никогда не упоминали о свадьбе или о детях. Я знаю о нем основное, но, очевидно, у меня никакого гребаного понятия не было, что он за человек. Поэтому я решила обыскать его дом. Я не один раз видела, как он выключает сигнализацию, и поэтому знала код. Усатик не потревожил ее, а в кабинете не было датчиков движения.

– Я обшарила весь его дом, ничего не нашла, кроме фальшивого дна в ящике письменного стола, - я вспоминаю, как сильно меня трясло, когда держала в руках эти фотографии. Они лежали изображением вниз, но я чувствовала, что ничего хорошего там не увижу.
– Я нашла фотографии, которые он распечатал. Они были ужасны. Какую-то женщину мучили, причиняя боль. На одном фото было видно, что она мертва.

– Зачем ему эти фотографии? Он наслаждается, смотря на это? Если это для следствия, зачем ему понадобилось прятать фотографии в потайное отделение стола? Почему они выглядели так, будто их трогали много раз?
– я смотрю на Зандера, смаргивая слезы. За исключением сжатой челюсти и постоянно нахмуренного лба, мой собеседник никак не выражает своих чувств. Что он думает? Чего ожидает?

У него нет ответов на мои вопросы, и я сомневаюсь, что у кого-нибудь они когда-нибудь будут. Не могу представить разумную причину, объясняющую, почему Брайану нравится смотреть на подобные фото. Ни единого аргумента, который мог бы заставить меня это понять.

– Я обнаружила не распечатанные упаковки флешек в ящике. Открыла их и решила скопировать все видео хотя бы на одну. Но роликов было так много, что мне удалось скачать только половину. Я воспользовалась другой, чтобы скопировать и остальное. Я даже не знаю, что еще там на них. Мне больше не хотелось смотреть. Я просто попыталась вернуть вещи на их прежние места и ушла оттуда, забрав Усатика с собой.

– Как только соседский кот благополучно вернулся домой, я решила отправиться в полицию. Если это оказалось бы каким-то странным недоразумением, тогда ладно, я бы выглядела как дура и, вероятно, разрушила бы свои отношения с Брайаном. Но если он был таким больным, как я предполагала, таким же монстром, как говорило мне мое чутье, тогда я просто не могла проигнорировать то, что было у меня в руках.

– Я отправилась в ближайший полицейский участок, вручила им одну флешку и рассказала всю историю. Офицер выслушал, все записал, забрал флешку. Я подождала, а затем еще немного подождала. Наконец-то мне сказали, что я могу идти, и что они будут на связи.

– К тому моменту, как меня отпустили, прошло несколько часов. Я устала, все болело от долгого сидения на жестком стуле, и я была изрядно вымотана. И совсем не ожидала, что Брайан будет ждать меня возле участка.

– Он схватил меня, затащил в свою машину и сказал, что офицер полиции позвонил ему и рассказал то, что я там наболтала. Он был в бешенстве и хотел знать, где другие файлы, которые я скопировала. Ведь у офицера была только одна флешка, а я упоминала, что есть и другая. Тем не менее, я бы не стала раскрывать все мои карты. Брайан говорил, что не хочет делать мне больно, но сделает, - неосознанно тянусь к руке туда, где он схватил меня.
– Он пнул меня в живот. Схватил за волосы и стукнул о бардачок, - на этих словах я начинаю дрожать. Я чувствовала себя такой беспомощной, такой напуганной…

– Его даже не беспокоило, что мы находимся на полицейской парковке. Он ничего не боялся, когда бил меня там, в машине. И я поняла, что ни один из этих копов не придет мне на помощь. И хотя вокруг никого не было, и камеры не были направлены туда, где он припарковался, Брайан был уверен в том, что если бы кто-то и наткнулся на нас, то угрозы для него не представлял.

– Вот мерзавец!
– вспышка Зандера неожиданно выводит меня из моего вакуума, но это приятное отвлечение.

Я делаю несколько успокаивающих вдохов, прежде чем снова нырнуть в это.

– Он сказал, что собирается отвезти меня обратно к себе домой, где сможет заставить меня говорить. Я догадалась, что он собирается… сделать то, что я видела на тех видео… со мной, - мурашки бегут по моей спине.
– Я знала, что не могу позволить этому случиться. Поэтому на оживленном перекрестке я умудрилась сбежать из машины. Думаю, он не погнался за мной потому, что это привлекло бы внимание, а он, вероятно, не хотел этого в переполненном людьми месте. Он так же знал, что я не смогу бегать вечно. У меня нет опыта выживания на улицах.

– Моя сумочка осталась у него в машине. Теперь у меня ничего нет, только немного налички в кармане, которая теперь составляет всего две монеты. И мне некуда пойти, у меня просто нет никакого безопасного места.

– Я пошла в приют для бездомных в первую же ночь, надеясь найти место для отдыха, но увидела там знакомого мужчину. Он был на барбекю, на которое однажды брал меня Брайан.

От того, что я рассказала все это вслух, чувствую себя раз в десять более вымотанной, чем в начале разговора. Все тело ломит. Не уверена, что во мне еще осталась хоть капля сил. Я устала, разочарована в мире и чертовски близка к срыву.