Чтение онлайн

Геннадий Петрович — седой, грубый, орёт на всех, будто вечно недоволен. Но глянешь внимательнее — в глазах смешинка бегает. Это он так игру ведёт, проверяет, кто как реагирует. Кто огрызается — того уважает. Кто боится, того и загнобить может. Я пару раз ему колкость меткую кинул в ответ — так он теперь сигаретами делится, словно старый волк нового в стаю принял.

А Степан Михалыч… Тот вообще открытая книга. Вечно ноет, что всё плохо, зарплаты маленькие, начальство дураки. Но стоит только кому-то согласиться — сразу в позу встаёт: «А ты кто такой, чтоб начальство хаять? Или может тебя партия в чём-то не устраивает?» Значит, стукачок. С ним проще — киваешь, поддакиваешь, но ни о чём важном не говоришь.

И так со всеми. Приглядишься — и видно, кто за тебя, кто против, а кто просто ветер ловит. Главное — не спешить, не лезть напролом. Люди сами себя покажут.

В нашем цеху народа было много. Однако, я заметил, что если одни копошатся, суетятся и стараются всё успеть, то другие ходят и Ваньку валяют. Ни хрена не делают, только с бумажками носятся, как оглашенные.

Я сам в своё время подобную операцию проворачивал — когда лень было трудиться, то распечатывал считалочку про зайчика и носился с этим листком по этажам. Рекордом было три часа подобного бега.

А что?

Другие сотрудники видели, что я не просто так бегаю, а с важным документом. Значит, подписи собираю для утверждения и нечего подобного человека касаться — огрызнуться может или вовсе на три буквы послать.

Так что отлынивать от работы я умел, хотя и делал это в прошлом крайне редко. Но зато здесь… В моё поле зрения попало по меньшей мере десять человек, которые «бегали со считалочкой». Чаще всего их можно было увидеть в курилках, обсуждающих «невероятно важные вопросы».

— Кирилл, — спросил я у бородатого мужчины, с которым мы пересеклись в раздевалке. — А кто вон те трое, кто постоянно в курилку носятся?

— А это гордость завода — футболист, боксёр и волейболист. За ЗИЛ выступают, а тут… просто числятся. Ну и иногда приходят, чтобы поблондиться и показать, что они были на заводе.

— То есть, по факту не работают, а защищают честь завода? — посмотрел я вслед троице.

— Ну да. В работе они не в зуб ногой, но хоть по полю бегают, — прищурился Кирилл.

— А может, мы их тоже подпряжём к работе?

— Как ты их подпряжёшь?

— Сыграю на их сознательности, — усмехнулся я в ответ.

— Да ну, они палец о палец не ударят, если им за это не заплатят. Какое уж там заставить работать?

— А вот посмотрим, — улыбнулся я загадочно. — Они у меня территорию будут подметать!

— Да ты чего? Такое и ОНИ?

— Ну да, такое и они, — усмехнулся я в ответ.

— Я мог бы на это поспорить, но помню про спички, — хмыкнул Кирилл. — Не буду спорить. На хрен! Лучше посмотрю на это…

— Тогда после обеда? — подмигнул я в ответ.

— Ну, пусть после обеда, — пожал плечами Кирилл.

— А сможешь руководителя участка подтянуть к курилке? Придумай что-нибудь, вроде как инновационное предложение сформировалось и требуется его внимательный взгляд.

План у меня уже сформировался. Я позанимался непосредственными делами инженера Жигулёва. Сначала пришлось разгребать кипу чертежей — какие-то устаревшие схемы, пометки карандашом, кое-где следы машинного масла. Видно, предыдущий хозяин тела не особо церемонился с документацией. Пришлось систематизировать, отложить несрочное и выложить срочное.

Потом — обход цеха. Не для галочки, а чтобы понять, где реально тормозит процесс. Один станок гудел, как разъярённый шмель, явно требуя регулировки. Двое рабочих возились с подающим механизмом, матерились сквозь зубы.

— Чего тут? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом.

— Да вал заедает, третий раз за смену клинит, — буркнул старший.

Глянул на сборку — криво установленная шайба, перетянутая гайка. Элементарно.

— Дайте ключ на семнадцать, — сказал я.

Рабочие переглянулись, но подали инструмент. Пять минут работы — и механизм завращался ровно, без скрежета.

— Вот как-то так, — проговорил я, отдавая ключ.

— Мы и сами уже догадались, — буркнул один из рабочих. — Тебе оставалось только чуть подправить.

— Да я и не спорю. У вас самих котелки варят. А хотите развлечься, мужики? — спросил я как бы между прочим.

— Развлечься? С коробками опять, что ли? — спросил второй. — Да уж наслышаны.

— Да нет, не с коробками. Хочу подшутить над парочкой особо зазнавшихся ребят. Так можете мне помочь в этом?

— Помочь в шутке? Что нужно делать? — тут же улыбнулись ребята.

Вот сразу видно дружный коллектив — хлебом не корми, дай только ближнему немного поднасрать! Впрочем, это нормальный коллектив. Вот как-то меня занесло в женскую бухгалтерию, так там…

Брррр! До сих пор как вспомню, так мороз по коже. В змеином клубке и то шипения было меньше!

— После обеда нужно взять мётлы и помести возле курилки. Через пять минут у вас отберут мётлы и будут мести наши спортсмены, — подмигнул я.

— Чего? — захлопали глазами мужчины. — Спортсмены будут мести?

— А чего тут такого? Они же тоже работают, — пожал я плечами.

— Ну ладно, но если не отберут, тогда…

— Тогда каждому по чекушке, — хмыкнул я. — Но если заберут, то уже с вас по доброму слову.

— По какому доброму слову? — тут же насторожился один из рабочих.

— Ну, мало ли, понадобится ваше мнение обо мне, а вы и скажете, что я хороший работник и вообще, могу даже руководить коллективом!

— Эвона куда хватил, да ты, брат, хитрован, оказывается…

— Договор? — протянул я руку. — На кону по чекушке на брата!

— Договор, — улыбнулись они. — Словом добрым если что оделим.

Мы скрепили договор рукопожатием.

Дальше подошло время обеда и мне удалось попробовать ту самую пищу, какой кормили в заводской столовой.

Черт побери, вот это да! Я-то думал, советские столовые — это про «никакого вкуса, зато полезно». Ан нет. Пахло на всю очередь — то ли супом, то ли жареной котлетой, то ли всем сразу.

Столовая завода имени Лихачёва встретила меня гулом голосов, звоном посуды и плотным запахом еды, въевшимся в стены за долгие годы. Просторное, светлое помещение с высокими потолками, и стенами выкрашенными в тускло-зелёный цвет.