Чтение онлайн

За длинными прилавками раздачи маячили алюминиевые кастрюли и противни. Над ними, как крепостные стражи, стояли поварихи в белых, но уже не первой свежести халатах и колпаках. Одна подавала чистую посуду, другая ловко накладывала порции, третья — отсчитывала сдачу, звеня мелочью в металлическом ящике кассы.

Столы возвышались длинные, общие, с местами облупленным коричневым пластиком. Некоторые поцарапаны, некоторые слегка шатались, если на них опереться. Стулья железные, с деревянными сидениями, скрипящие при малейшем движении.

Большие окна пропускали тусклый свет. На подоконниках — герань в горшках, единственное напоминание о том, что здесь пытались создать уют.

Воздух — густой, пропитанный запахом жареного лука, тушёной капусты и хлеба. Где-то гремели подносы, кто-то громко смеялся, кто-то спорил о футболе. Жизнь кипела… «Спортсмены» тут были первыми. Они как будто ждали, пока откроют раздачу и уже сидели за столиками, когда основная масса только подходила.

Женщины за раздачей ловко орудовали половниками, накладывая щи такие густые, что ложка стояла.

— Следующий! — рявкнула одна из них, и я поспешил протянуть поднос.

— Давайте первое и… это, компот, — сказал я, кивая на алюминиевый бачок с тёмной жидкостью.

— Мясо возьмёшь? — строго спросила повариха.

— А что за мясо? — поинтересовался я.

— Говядина тушёная, с картошкой.

— Тогда давайте.

Она шлёпнула на тарелку внушительный кусок — не то чтобы огромный, но явно не из разряда «положите мне чуть-чуть». Горка желтоватой картошки в коричневой подливе, кусок хлеба… Всё просто, без изысков, но пахло так, что у меня слюнки потекли.

Сел за стол, попробовал. Ну да, солью не баловались, лавровый лист попался, но в целом — вполне съедобно, даже вкусно. Особенно после утренней возни со станками. А что до соли, так то и подсолить можно.

— Петя, к тебе можно? — ко мне подошла красивая румяная девушка в комбинезоне.

Комбинезон не скрывал неплохую фигуру, а кое-где даже подчёркивал обширные формы. На мой взгляд, она даже напрасно отстегнула лишнюю пуговицу на рубашке.

Судя по тому, как на моём лбу тут же выступил пот, а сердце застучало — тело среагировало на девушку так, как привыкло делать это раньше. Рефлексы у тела были, как у собаки Павлова на загоревшийся свет. Наверное, это и есть та самая Марина, с которой расстался в своё время Жигулёв.

— Да-да, конечно, присаживайся, — кивнул я. — Места много, всем хватит.

— Петь, а правда, что сегодня к тебе из милиции приезжали? — с места в карьер взяла девушка.

— Уже весь завод знает? — хмыкнул я, показывая на взгляды, падающие на меня.

— Ну да, такое же дело. Почётная грамота. Говорят, что ты в одиночку крупную банду контрабандистов задержал?

Во как… Слухи множатся и обрастают деталями.

Как в старом анекдоте, в котором Пушкин шёл с Наташей Ростовой по Невскому. Наташа оступилась, Пушкин её деликатно придержал за локоток, после чего поймал извозчика, и они уехали.

И вот первый человек сказал второму: «Вчера такое было! Идет Пушкин с Натали по Невскому, она чуть-чуть наступила каблучком в грязь, он ей: „Лапочка, как же так получилось?“ Сели в карету и уехали. Второй — третьему: „Вчера Пушкин шел со своей женой по Невскому, та провалилась в грязь по колено. Он ей крикнул в сердцах: 'Эх ты, корова!“ Сели в карету и уехали».

Третий — четвертому: «Вчера идет Пушкин и Наташа Ростова. Она упала мордой в грязь, он: „Что ж ты, дура, делаешь?!“ Сели в карету и уехали». Четвертый — пятому: «Вчера Пушкин с женой шел, схватил ее, кинул в грязь, поднял, посадил в карету и уехали!»

…Пятидесятый — пятьдесят первому: «Вчера иду по Невскому, смотрю, Гоголь на заборе сидит и дрочит!»

Вот и сейчас слухи тоже примерно также распространились по заводу.

— Не совсем в одиночку и не совсем контрабандистов, — покачал я головой. — Были картёжники-шулера, вот их банду я и помог задержать.

— Да ты что? — ахнула Марина, старательно округлив глаза. — Надо же, никогда бы не подумала, что ты такой смелый…

— Марина, ты же хотела со мной сесть, — возле нашего стола остановился Ледоимцев. — Пошли, вон там место нашёл.

— Ой, Серёж, а места-то не было! — всплеснула руками Марина. — Вот я и села возле Пети. Ну да ладно, я уже тут место пригрела. А вот завтра обязательно вместе сядем, хорошо? Вон, тебя и ребята ждут.

Она кивнула на ребят из нашего цеха, которые старательно грели уши за столиками в трёх метрах от нас.

— Ну, смотри, как знаешь, — почти что зло пробурчал Ледоимцев. — Нашла с кем сидеть…

Он ушёл с прямой спиной. Передвигался так, как будто ему в задницу лом вставили по самые гланды.

— Злится чего-то, — проговорил я. — Может, на утренний розыгрыш?

— А я тоже о тех спичках слышала. Потом покажешь? — спросила Марина.

— Обязательно покажу, — подмигнул я в ответ. — А может быть и научу даже… Как-нибудь наедине… чтобы другие не узнали наших секретов.

Марина рассмеялась, на щеках возникли ямочки. Потом взглянула на меня с каким-то прищуром:

— Петь, а что с тобой случилось? Ты стал каким-то другим.

Другим? Меня так быстро разоблачили?

— Каким другим? Зеленоватым в крапинку? — хмыкнул я.

— Нет, каким-то более уверенным в себе. Раньше ты как-то всё больше смущался, прятал глаза, а теперь и смотришь открыто.

— Решил поменять свою жизнь, — пожал я плечами.

— Ну-ну, — протянула она, явно не веря. — Неужели после нашего разрыва? Вот так вот сразу решил поменяться?

— Да ладно тебе. Чего уж там. Все мы люди, все человеки. Я пострадал, помаялся, а потом решил, что парень я ещё молодой. Если уж не получилось у нас с тобой, то получится с другой. Жизнь же не останавливается! — засмеялся я, но мысленно занервничал.

Надо быть осторожнее — знакомые люди оказались куда наблюдательнее, чем я предполагал.

— Ну да, и девчонки говорили, что тебя с Наташкой видели, — надула губки Марина.

— Мы всего лишь коллеги.

— Коллеги… Знаешь, Петь, я чувствую вину за то… Ну, в общем, не так мы расстались. Могу я как-нибудь эту вину сгладить?

Во как! Стоило мне только получить Почётную грамоту и ко мне начали липнуть девушки? Причём подбивала клинья та, которая дала от ворот поворот? Судя по тому, что я успел услышать и понять — Марина решила бросить Петра ради более перспективной пары. Ради Ледоимцева. И вот почему он злился сейчас.