Чтение онлайн

Я прижался к стене соседнего дома, наблюдая за разворачивающейся суматохой.

«Интересно, кого я только что сдал?» — мелькнула мысль.

Из рюмочной выволокли пару подвыпивших мужиков — одного в расстегнутой рубахе, другого в тельняшке. Оба что-то невнятно мычали, явно не понимая, за что их взяли.

— Да я просто водку пил! — орал тельняшка, пытаясь вырваться. — Имею право! На свои! На кровные!

— Молчать! — рявкнул милиционер и запихнул его в машину. — В отделении разберёмся!

Я усмехнулся. Ну хоть кого-то задержали для проформы.

Теперь можно спокойно возвращаться домой. Хотя…

Если меня вычислили на заводе, то могли вычислить и место, где я живу. А что? Данные все я оставил. Всё это есть в следственных бумагах.

Ну что же, надо бы прошвырнуться возле дома, походить, посмотреть… Если кто будет посторонний, то его сразу же вычислят сидящие на скамейках бабушки. А если никто там не ошивается, то…

Я приехал к своему дому. Походил, поозирался. Поздоровался с бабушками-наблюдателями. Поговорил о погоде, наблюдая по сторонам. Никого незнакомого. Как бы между прочим спросил у бабушек интересующую меня информацию, но те много чего интересного рассказали, но это всё не касалось меня.

То может быть я и зря грешу на слив с милиции?

Может, не сливал меня никто?

А что? Могли же просто проследить за Митрофановым до завода, а после узнать — кого там награждали?

И тогда уже найти мою фотографию или какими другими путями срисовать мой портрет. И после этого сесть на хвост.

Или же всё-таки сдал меня Митрофанов или кто-то из его подручных?

Ну, пусть сейчас с ними КГБ разбирается. А эти ребята умеют информацию добывать. Если коснутся меня, то я всё скажу, как на духу. А что? Мой рот Почётной грамотой не заткнёшь — мне жизнь дороже.

С этими мыслями я поднялся в свою квартиру. На пороге меня встретило бледное лицо Семёна Абрамовича.

— Петя, там вас… — начал было Семён Абрамович, но ему не дали договорить.

— Товарищ Жигулёв? Прошу вас пройти в квартиру, — раздался позади меня суровый голос с властными интонациями.

Я обернулся.

За спиной стояли двое в штатском. Лица одинаково рубленные, словно их обтёсывали топором специально под модели для советских плакатов. Глаза похожи на дула наганов, между бровями навеки поселилась озабоченная складка. Твидовые пиджаки были жарковаты для летней погоды.

Перед моим лицом открылись две корочки, намекающие, что я влип по полной. В глаза сразу бросились три важных буквы. И это были вовсе не буквы М, В, Д…

— Товарищи, а я вас так ждал, так ждал! — воскликнул я и снова повернулся к Семёну Абрамовичу. — Простите, вас не затруднит приготовить чай? Товарищи явно проголодались, а я прихватил вафли «Артек»! Сейчас поужинаем, а то я что-то проголодался…

М-да, подвели меня бабушки-наблюдательницы. Не смогли срисовать таких колоритных личностей.

— Чай не нужен. Мы ненадолго, — проговорил один из стоящих на лестничной клетке. — Так мы пройдём?

— Конечно же проходите… — улыбнулся я как можно приветливее. — Я вас давно ждал!

Своими словами я застал их врасплох. Это было видно по переглядыванию. Не ожидали гашники подобного обращения. Привыкли к тому, что их боятся и ужасаются только при одной мысли о том, что в гости нагрянет КГБ.

Вон, у Семёна Абрамовича вообще предынфарктное состояние. Правда, ему есть чего опасаться, а вот мне… Я играю жизнерадостного дурачка, настоящего героя без страха и упрёка, которому всё ни почём и который должен не бояться представителей собственной власти, а всеми силами способствовать им и помогать.

В квартире оказался ещё один представитель закона. Серый твидовый пиджак неплохо скрывал скрытое оружие. Если не знать, куда смотреть, то пистолет и вовсе незаметен.

Мужчина вышел из нашей кухни с улыбкой на устах и проговорил, обернувшись внутрь:

— А вот моя мама всегда добавляет кинзу в такой салат. От этого он становится душистее…

Волосы аккуратно зачёсаны назад, выбрит идеально гладко. Говорит спокойно, каждое слово взвешено и произнесено чётко, словно команды передаются по рации. Манера общения сдержанная, немногословная. Жесты скупые, точные, движения быстрые и экономичные. Кажется, ничто не способно вывести его из равновесия.

— Ох, ваша мама просто святая женщина! — раздался восторженный голос Матроны Никитичны. — Передавайте ей огромное спасибо за рецепт. Надо же, так просто и так вкусно!

— Обязательно передам, — ещё раз улыбнулся мужчина и взглянул на меня. — Ваша соседка — просто чудо, Пётр Анатольевич.

Его взгляд на секунду переменился. Вместо тёплой голубизны апрельского неба блеснула заточенная сталь. В следующую секунду передо мной снова стоял «добрый полицейский».

— Согласен. Она может иногда учудить, — также широко улыбнулся я. — Простите, а как к вам обращаться?

— Майор госбезопасности Кудинов, Николай Сергеевич, — вообще расплылся в улыбке радости мужчина. — Всего лишь один из тех, кто помогает нашей Родине стать лучше…

Ну надо же, прямо сама доброта и милосердие. Так бы и обнял, а потом бы на брудершафт…

Из комнаты соседей выглянул Макарка. Его тут же смело обратно, как будто дёрнула крепкая рука. Дверь аккуратно прикрылась, словно извиняясь за попытку потревожить.

— Всегда радостно видеть таких людей. Сейчас Семён Абрамович поставит чай, а мы пока можем пройти ко мне в комнату. Прошу, — я жестом показал на свою комнату.

— Премного благодарен, — вежливо ответил майор и кивнул одному из своих сопровождающих.

Второй тут же занял позицию у дверей. Готов в случае чего меня ловить? Ну-ну…

Мы же втроём прошли в мои «царские палаты». Пусть у меня внутри и небогато, но зато душевно. Я поймал взгляд майора, профессионально скользнувшего по корешкам книг. Запрещённой литературы не было — я уже проверил. А то, что было, вряд ли могло заинтересовать кгбшников.

— Любите читать? — спросил майор.

— А кто же не любит? Ведь книги гораздо лучше телевизора — они думать заставляют. Воображать. Мечтать… — кивнул я.

— Да? И о чем же вы мечтаете, товарищ Жигулёв? — спросил майор, без приглашения садясь на стул.

Ага, пошло давление? Манипуляция, где сидящий чувствует себя более вольготнее, чем стоящий. И как бы имеет право спрашивать. Такое закладывается с детства, со школьной скамьи — если отвечаешь, то встаёшь. Иногда идёшь к доске…

Ещё и красный блокнотик достал с аккуратно заточенным карандашом. Во как! Сразу дают понять, что берут на карандаш, но в случае чего — его ведь и стереть можно. Очередная манипуляция.